Раскаты декабрьского грома: как немцы Паулюса спасали
Утром 19 ноября 1942 года первые залпы артподготовки ознаменовали то, что история изменила свой ход. Зимнее контрнаступление РККА началось.
Уже 23 ноября кольцо замкнулось за спинами солдат 6-й немецкой армии. Однако петь панихиду по Третьему Рейху и даже войску Паулюса было рано. Люфтваффе были готовы поддерживать обороноспособность армии смертельным и не очень грузом, а гордость и шверпункт всея Вермахта — Панцерваффе уже намеривались прорубить к ней коридор.
В этих жарких боях посреди холодных степей советским танковым войскам было суждено выковать свою первую победу.
Холодным вечером 23 ноября 1942 года у посёлка Советский, в районе Калача-на-Дону, встретились передовые части Сталинградского и Юго-Западного фронтов. Ещё неделю назад казавшееся невозможным окружение 6-й армии стало для германских стратегов фактом.
Но Красная Армия не собиралась останавливаться на достигнутом. Войска Паулюса предполагалось раздробить и разгромить по частям в течение пары недель, после чего лавина злых Иванов должна была дойти до Ростова и отрезать на Кавказе всю группу армий «А».
По другую сторону фронта проблем с оптимизмом тоже не наблюдалось. Предполагалось, что подобно гарнизону Холма и Демянска, поддерживаемые «воздушным мостом» окруженцы сумеют дождаться деблокирующего удара извне. А дальше пусть будет, как фюрер направит.
Однако у судьбы были другие планы. И реализовать все свои устремления не было суждено ни одной из сторон. А теперь перейдём к подробностям…
Операция «Уран» предусматривала удар трёх фронтов. Юго-Западный фронт бил по северному флангу, представленному 3-й румынской армией, Сталинградский наступал на юге, против 4-й румынской армии, задача же рассечения немецких сил возлагалась на Донской фронт. Предполагалось, что 24-я армия, усиленная машинами 16-го танкового корпуса, прорвёт вражеский фронт у хутора Вертячий и, двигаясь вдоль Дона, отсечёт от Паулюса до четверти его сил.
Вряд ли такое решение можно назвать умным. Позиции в междуречье стали могилой для многих советских солдат ещё во время боёв начала осени. И надеяться на то, что оборона немецких частей рухнет сразу же только из-за самого факта окружения, было бы в высшей мере глупо.
И чтобы жизнь мёдом не казалась, своё «фи» надеждам на успех сказало командование 24-й армии. И если с командирами среднего звена, слабость которых и в предвоенные годы, без огромных потерь, была бичом РККА. всё более-менее понятно, то командарм тоже не проявил чудеса полководческого гения. Получив от агентурной разведки сведения о том, что немцы только и заняты тем, что ждут удара, и при первых же залпах покинут первую траншею, Галанин решил... ничего в плане не менять.
В результате, большая часть выстрелов артподготовки ушла в никуда, а двинувшуюся вперёд пехоту прижал к земле ураганный огонь со стороны почти невредимых фрицев. Оставшись в гордом одиночестве, танкисты уже ничего не могли сделать, кроме как терять людей и технику. Только на минах подорвался каждый восьмой танк корпуса. После такого фиаско советских коллег, ничто не могло помешать пяти дивизиям Вермахта уйти из Задонщины к Сталинграду, что они и сделали, значительно укрепив оборону котла.
Тем временем, Люфтваффе раскручивало маховик «воздушного моста». Да, аэродромно-небесным путём пока доставлялось едва ли пара сотен тонн грузов в день, при минимальных потребностях 6-й армии в триста (трактористы, молчать). Однако они хотя бы не позволяли ей разложиться на известные субстанции слишком быстро.
Таким образом, перспективы быстрого разгрома воинства Паулюса становились всё более туманными. Но вскоре поводов для головной боли у Ставки стало больше...
Ещё за пару дней до того, как за спинами 284 тысяч солдат «Оси» замкнулось кольцо окружения, была создана Группа армий «Дон». Возглавил её Эрих фон Левински Манштейн, один из лучших оперативных умов всея Третьего Рейха. Перед ним стояла задача залатать образовавшуюся во фронте брешь и снять блокаду с армии Паулюса.
Формально, Манштейну подчинялись две армии и столько же армейских групп. Внушительные ли это силы? Да как бы ни так! Первой армией была пока ещё не разгромленная 6-я, а второй — уже изрядно побитая 3-я румынская.
Для прорубания коридора оставались группы. Главный удар наносил Гот, он должен был двигаться к Сталинграду с юга, из района Котельниково. Специально для этой цели с Кавказа вывели штаб 57-го танкового корпуса и 23-ю панцердивизию. Она располагала внушительным парком техники, целых 48 боеготовых машин. Также в подчинение корпуса перешли две дивизии румынской кавалерии. «Силы, мягко говоря, не достаточные для выполнения поставленных задач, не так ли?» — спросите вы меня. И будете правы, но лишь частично, а всё потому, что я пока не упомянул о главном герое развернувшейся драмы. Встречайте, великая и ужасная 6-я танковая дивизия!
Только что прибывшие с юга Франции, её солдаты были готовы набросится со всей яростью и разорвать на клочки голыми руками каждый советский танк, из-за которого они были вынуждены променять пляжи Лазурного берега на заснеженные степи Поволжья. К несчастью, помимо рук, подлая капуста могла рассчитывать, как минимум, на 159 танков, в том числе 54 Pz. Kpfw. III и IV новейших серий.
Вспомогательный удар в направлении Калача должен был наносить 48-й танковый корпус группы Холлидта. Однако сложная ситуация румынском участке фронта заставила Манштейна отказаться от этого замысла.
Самое печальное, что до самого начала наступления, получившего кодовое наименование «Зимняя гроза», на советской стороне прибывали в полном неведении относительно планов противника. Считалось, что немцы так или иначе ударят по кратчайшему маршруту через Калач. Поэтому на его прикрытие были брошены почти все танки и большая часть пехоты Сталинградского фронта. С юга котёл прикрывала 51-я армия, которая насчитывала только 26 тыс. человек и 75 танков.
12 декабря сладкая парочка панцердивизий обрушилась на позиции 302-й стрелковой дивизии. Четыре тысячи человек при двух (!!!) противотанковых орудиях и 43 ПТР, в голой степи они не имели ни единого шанса удержать даже такую «стальную лавину». Но дивизия всё-таки приняла бой и героически сражалась… До полудня того же дня, когда была окончательно рассеяна. На следующий день в штабе фронта с горечью констатировали, что остатки соединения мелкими группами пробиваются к своим.
На «Дону» тем временем начинала царствовать эйфория, и причины для этого были. Уже на второй день наступления дойчен зольдатен форсировали Аксай и захватили стратегически важный хутор Верхне-Кумский. До «точки рандеву» с Паулюсом — деревеньки Бузиновка оставалось чуть более 50 км, река Мышкова и, как казалось, слабые советские заслоны.
А в Ставке принимали меры. Произошло т.н. «уменьшение планет». От плана «Сатурн», предполагавшего рывок на Ростов, отказались в пользу «Сатурна Малого», предусматривавшего наступление во фланг и тыл войскам Манштейна.
2-ю гвардейскую армию, которая должна была громить Сталинградский котёл отправили защищать его периметр. Но, как это обычно бывает, в тылу начался форменный бардак. Оказалось, что армии для передислокации требуется на полтора десятка эшелонов больше, а скорость их разгрузки на станциях прибытия гораздо ниже необходимой, а связь с выгрузившимися частями тоже оставляет желать лучшего. Короче, до того, как гвардия соберётся с силами и будет готова грамотно объяснить, почему сухопутные коридоры к окружённым — это игрушка дьявола, ежжи, ещё нужно было выиграть время. В противном случае жертвы многих тысяч людей в течение предшествующих пяти месяцев ада оказались бы пущены насмарку.
На отражение контрудара было брошено всё, что могло ездить и стрелять, и не обязательно вместе. Так, в бой пошли огнемётные КВ-8 и даже кав. дивизия на верблюдах. Но не жителями пустынь едины были советские войска. Решающую роль в обороне посреди степени сыграл 4-й мехкорпус. По своему составу он мало походил на монструозных «гигантов», сгинувших горячим летом предыдущего года. На 1 декабря корпус насчитывал всего лишь 12 тыс. человек, 79 Т-34 и 77 Т-70, из которых исправны были 44 и 50 танков, соответственно.
Комкор Вольский был смелым малым, а потому сразу решил, что лучшая защита — это нападение. Бригада мотострелков отправилась в рейд по тылам немецких соединений, вынуждая тех дробить силы на гонки по заснеженным равнинам. А пока противник был отвлечён на эту игру в кошки-мышки, утром 14 декабря оставшиеся силы корпуса, подкреплённые ещё парочкой отдельных танковых бригад, ворвались в Верхне-Кумский, к вечеру оборона хуторка рассыпалась. 6-я танковая откатилась за Аксай, но прекращать борьбу не собиралась.
Вплоть до 17 декабря немцы атаковали столь же отчаянно, сколько и неудачно. Но тут с Кавказа прибыла 17-я панцердивизия. Тёплый воздух и ураганный огонь уже сократили её до 3000 человек и 47 боеспособных танков. Но в этом сражении немногих и таких сил было достаточно для серьёзного изменения обстановки. 17-я танковая атаковала правый фланг мехкорпуса, 6-я танковая продолжила таранить его в лоб, а 23-я дивизия принялась обходить его слева. Отразить такой удар 4-й мехкорпус, уже успевший потерять почти половину личного состава и техники, разумеется, не мог, но сумел продержаться ещё 2 дня, прежде чем начать отход.
Но поводов для радости Манштейну это особо не добавило. 2-я гвардейская уже разворачивалась на позициях, и теперь единственным шансом на успех деблокады было наступление 6-й армии изнутри котла. И вот тут начинается замечательная история.
С одной стороны, Манштейн был непосредственным начальником Паулюса и мог самостоятельно приказать тому двигаться на соединение с Готом всеми силами. Но здесь есть один подводный камень. Прорыв всех сил армии чуть менее, чем никак, сочетался с требованиями фюрера удерживать позиции в Сталинграде. Таким образом, рассчитывать на успех своего предприятия фон Левински мог только в том случае, если командарм-6 гарантированно рванёт к свободе, что позволит просто поставить бесноватого перед фактом. А проблема заключалась как раз в том, что никаких гарантий того, что Паулюс подчиниться указаниям, не было. Не самый решительный офицер, он прикрывался приказом фюрера, невозможностью оставления раненых и техники, и вообще всячески открещивался от активных действий, чем обрёк подчиненные войска на медленную гибель в кольце фронтов.
Погружённый в думанье дум, Манштейн едва не проспал новую фазу парада советских планет. 16 декабря стартовал «Малый Сатурн». В первый день оборона вдвойне римского фланга ГА «Дон» ещё более менее держалась, на следующий — затрещала по швам, а к исходу третьего дня рухнула.
Видимо, решив, что Паулюс полезнее, пока удерживает крупный транспортный узел и, как магнит, притягивает к себе советские армии, Левински приказал снять 6-ю панцердивизию с фонта у Мышковы и отправил её на отражение советского удара. Оставшись без неё, 57-й корпус не продержался под ударами советской гвардии и дня. Уже к вечеру 23 декабря он вновь оказался на берегах Аксая, а Новый год встретил даже не под Котельниково.
Попытка прорваться к 6-й армии по земле провалились. Теперь она была обречена на мучительную смерть среди заснеженных просторов и индустриальных руин. Надежды же на снабжение по воздуху разлетелись под лязганье гусениц и грохот орудий 24-го танкового корпуса. Впрочем, это уже совсем другая история...
Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты
НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰