Иудейские войны 2. Первая кровь…
Шалом, дорогие друзья. В прошлой части мы остановились на том, что Флор в 66 году н.э. своими действиями на посту прокуратора вызвал восстание в Иерусалиме, после чего вместе с большей частью своих солдат бежал из города. В этот момент масштаб трагедии для римлян был не вполне очевиден – да, восстало население крупнейшего города региона, но пока остальные города не поддержали его, а в городе находится когорта римлян, удерживающих крепость Антония на Храмовой горе, не всё потеряно. В лучшем случае восстание утихнет само собой, когда местные осознают, что они наделали, в худшем – ну придётся взять штурмом Иерусалим, эка невидаль. И хотя уже было вполне очевидно, что дела идут по худшему варианту, Флор предпочёл свалить проблемы на городские власти (Синедрион) и удалиться в закат, а точнее в Кесарию – столицу прокураторской провинции Иудея. Формально война уже шла, хотя фактически у Иудеи оставался смутный шанс обойтись без кровопролитного и обречённого на неудачу восстания.
Шанс этот был в том, что среди евреев было ещё немало неопределившихся. Первую скрипку в восстании сейчас играли сикарии и их лидер Менахем. Своей отмороженностью они пугали даже своих соратников зелотов, а что уж говорить про фарисеев и саддукеев. Для последних восстание вообще несло кучу неопределённостей, так как сикарии явно не желали делиться властью и ни во что не ставили родовую аристократию, чьи предки столетиями служили в Храме. Куда более компромиссным был лидер зелотов Элеазар бен-Ханании – сын убитого сикариями первосвященника Ханании. Именно вокруг него начали сплачиваться сторонники независимости, но и он не сильно-то был похож на мессию, хотя был куда менее радикален, чем сикарии. В эту неопределённость и ворвался «царь» Иудеи Агриппа II. Почему «царь»? Да потому, что этому правнуку Ирода Великого от всего его царственного титула римляне оставили разве что право руководить Синедрионом, т.е. духовной общиной Иерусалима, но никаких рычагов власти мирской у него не было, да и жил далеко от города. Агриппа попытался воспользоваться сумятицей первых дней после изгнания римлян и уговорами убедить народ не допускать ошибки. Проблемой данного метода было то, что время дипломатии уже прошло – пока Агриппа пытался уговорить колеблющихся, зелоты под руководством Элеазара захватили Храмовую гору и осадили римский гарнизон.
Наконец поняв, что его уговоры бессмысленны Агриппа вместе с тремя тысячами всадников и частью местных сторонников, попытался выбить восставших с Храмовой горы и захватить её, но потерпел былинный отказ и вынужден был отступить. Вместе с Агриппой из Иерусалима бежали многие аристократы – больше партии мира в храмовом городе не было. Теперь в Иерусалиме безраздельно властвовали зелоты, которые захватом Храмовой горы смогли перехватить у сикариев первенство, а оставшиеся саддукеи и фарисеи вынуждены были вступить в антиримскую борьбу, чтобы совсем не потерять своё влияние. Элеазар развернул кипучую деятельность. После бегства Агриппы, он решительным натиском вынудил римлян, засевших в трёх башнях цитадели Храма, к сдаче, с условием выпустить их без оружия из города. Обещание это Элеазар конечно же не выполнил – кровь римских солдат скрепила восставших общим злодеянием, показала решимость самого Элеазара и теперь отступать им было некуда. Закрепило это положение чисто символическое действо – Элеазар запретил приносить в Храме жертвоприношения в честь римского императора, что означало войну с Римом.
Следующим шагом Элеазара стало укрепление собственной власти – сикарии ясно давали понять своими действиями, что они хотят не просто чтобы их слушали, а одинакового участия в управлении. Элеазар и так ненавидел их за убийство отца, но теперь у него был и чисто прагматичный мотив – без единства внутри Иерусалим было не удержать. Нападение на сикариев было хорошо спланировано – в один день и час по всему городу подручные Элеазара атаковали сикариев. Большая часть их лидеров была убита прямо в ходе службы в Храме (что вообще нарушение всяческих религиозных норм), а те кто уцелели вынуждены были бежать из Иерусалима в крепость Масада. Теперь власть Элеазара в Иерусалиме была безраздельной и он начал готовиться к войне.
Тем временем Флор, прибывший в Кесарию, вынужден был сообщить наместнику Сирии Цестию Галлу о своём провале. Ситуация явно выходила из под контроля, а сил у Флора для наведения порядка попросту не было. Пока Иерусалим всё ещё был единственным восставшим городом, но было ясно как день, что скоро вся Иудея будет охвачена пламенем войны. Галл, понимая всю сложность ситуации решил действовать единственным верным способом – быстро и решительно форсированным маршем выдвинуться к Иерусалиму и взять его, пока не поздно. Основной силой Галла стал XII Молниеносный легион с вспомогательными вексилляциями. Всего воинство Галла насчитывало до 30 тысяч человек, но стоит учитывать, что за исключением собственно 6000 легионеров, остальные войска были лёгкой пехотой и конницей не самого лучшего качества. Тем не менее с такими силами Галл вошёл в Галилею и начал двигаться к Иерусалиму, давя любые намёки на непокорность. Думаю, вы и так знаете, что значило это для римлян – резать всех подозрительных, все поселения, проявившие хотя бы каплю нелояльности, так как оставлять их в тылу было опасно.
К сентябрю Галл добрался до Иерусалима и осадил его, но к этому моменту ситуация катастрофически изменилась и не в последнюю очередь из-за резни, устроенной римлянами. Я уже говорил, что между иудейским и греко-римским населением всегда была напряжённость, но открытое восстание Иудеев и страх, что они могут победить привёл к вполне понятной и традиционной реакции – погромам (а вы думали, что это средневековое изобретение?). По всем городам ближнего востока прокатилась волна насилия: в Кесарии всё оставшееся еврейское население было вырезано под ноль, снова вспыхнула резня евреев в Александрии – восток пылал. В Иудее так как евреев было больше, резня шла в обратном направлении, усугубляясь тем, что теперь иудеи подозревали всех греков в нелояльности. Кровь лилась рекой, а ещё недавно «замирённая» Галилея восстала вновь. Галл обнаружил себя и своё войско окружённым врагами, без возможности коммуникаций с Кесарией и неопределёнными перспективами штурма – римляне прорвались в новый город, но выдохлись и не смогли развить успех, а позже с большими потерями были выбиты. Галлу просто напросто не хватало хорошей пехоты, а постоянные булавочные уколы налётчиков ослабляли и силы его войска и моральный дух. В таких условиях наместник Сирии принял единственное верное решение – отступить.
Отход римлян вызвал небывалый прилив патриотизма у евреев. Они победили – дали отпор несметным полчищам и теперь их следовало добить. Римлянам было и так непросто отступать, отягощённым обозом с осадными машинами и ранеными, так ещё и постоянные атаки конных иудеев, лучников и пращников на фланги и арьергард колонны ещё больше замедляли продвижение. При приближении к местечку Бет-Харон римляне неожиданно осознали, что окружены. Понимая, что так только ставит под угрозу всё войско Цестий Галл приказал изрубить осадные машины, чтобы они не достались врагу, сжечь всё что не требуется в переходе и даже убить вьючных муллов – т.е. избавиться от всего, что могло затормозить продвижение. После чего ночью тайно попытался вывести войско, оставив прикрывать отступление 400 бойцов. Когда наутро евреи обнаружили, что легионеров в лагере нет – они изрубили арьергард, после чего попытались догнать римлян. Особенно отличился в этой череде сражений, которая получила название от города Бет-Харон Симон бар Гиора – лидер идумеянских зелотов и неплохой военачальник. Именно здесь он заработал себе славу и уважение, что очень скоро изменит внутрииудейские расклады.
А пока римляне зализывали раны - только в ходе отступления они потеряли больше шести тысяч бойцов. Не катастрофа, но позор. Цестий Галл написал честный отчёт в Рим с общим посылом всё пропало – у него не было сил, чтобы подавить восстание, а те что были пришлось срочно рассылать во все концы Сирии, чтобы приводить в чувства разошедшихся в истреблении евреев местных.
В Риме сообщение о восстании в Иудее вызвало вполне понятную реакцию – Нерон может и был самовлюблённым нарциссом, но очень хорошо понимал, что любое восстание это удар и по его авторитету тоже. Карьеры Флора и Галла на этом завершились, так как они показали свою полную несостоятельность. Сам же Нерон стоял перед нелёгким выбором – для подавления восстания иудеев требовалось привлечь значительные силы, а военачальнику, который их поведёт дать очень широкие полномочия, что может подтолкнуть его к неповиновению и мятежу. Тем более, что после победы над Иудеями военачальнику, сделавшему это, достанется немалая добыча. Всё это заставляло мнительного императора трижды подумать и вытащить из опалы Веспасиана, на чьей примечательной личности мы остановимся поподробнее, так как это важно для понимания ситуации в Риме.
Тит Флавий Веспасиан был представителем типичной новой римской военной аристократии. Выходец из бедного незнатного всаднического семейства из Лация – его отец был мелким землевладельцем, а сам Веспасиан долгое время и не помышлял о военной карьере. Он начинал с самых низов, пройдя курсус хонорум с превеликой сложностью из-за своего происхождения. Тем не менее доблесть и талант позволили ему выбиться в военную элиту Рима и быть замеченным императором Клавдием, после чего он получил сенаторскую тогу и стал одним из доверенных военачальников. После смерти Клавдия Веспасиан попал в опалу, так как новый император Нерон и его мать Агриппина испытывали опасение относительно лояльности доверенных старому императору лиц. Спасло его, как ни странно происхождение – Веспасиан даже к старости не смог изгнать свои крестьянские привычки и провинциальные говор и повадки, что вкупе с его честной службой создало ему образ туповатого и неамбициозного вояки, каковым он не был. Нерон любил посмеиваться над Веспасианом, который не обращал внимания на смешки и откровенные подначивания. Более того, честные попытки исполнять свой долг завели Веспасиана в финансовый тупик – после исполнения им обязанностей наместника Африки он вынужден был заложить свои имения. К 66 же году Веспасиан впал в немилость Нерона из-за дружбы с противниками Нерона, но и тут его «крестьянскость» опять спасла от смерти. Веспасиан был действительно талантливым военачальником, поэтому Нерон и вспомнил о нём – уж кто, а старик Веспасиан (на тот момент ему было 57) точно не восстал бы.
Уже в весной 67 года Веспасиан принял в Сирии командование над двумя легионами, которые готовили для войны с парфянами, ещё один из Египта привёл сын Веспасиана – Тит Флавий Веспасиан (его принято именовать Титом для различения с отцом) – пребывавший при отце в должности военного трибуна. Кроме этих легионов Веспасиан получил контроль над уцелевшими бойцами XII Молниеносного, что в месте с вспомогательными вексилляциями дало ему внушительные 60-70 тысяч личного состава. Но и противостоять Веспасиану предстояло гораздо более сильному врагу, чем прежде, ибо за прошедшие пол года евреи постарались максимально подготовиться к натиску римлян, но в этой подготовке крылись и семена их поражения.
После изгнания римлян и начала массового восстания по всей Иудее в Иерусалиме начались политические тёрки. Лидеры восстания внезапно обнаружили, что теперь им надо строить государственность, в чём у них опыта особо не было, а потому Элеазара мягко оттолкнули лидеры партии умеренных. Вся умеренность правда заключалась в том, что никакие из социальных лозунгов, типа передела всей земли и т.д. они не поддерживали, но зато умели в политику и управление, что было жизненно важно для будущей войны. Элеазару мягко намекнули, что либо он сваливает из столицы сейчас, получая должность наместника Идумеи, либо уже его труп выкинут чуть позже. То же было и с одним из популярнейших полевых командиров Бар Гиорой – его просто ссаными тряпками выгнали из города. Почему так резко поменялось отношение жителей Иерусалима? Да потому, что эти уличные лидеры оказались никчёмными управленцами, которые могли держать власть только силой и их время ещё придёт, но пока народ хотел видеть у руля тех, кто мог представить план более конкретный нежели «ну мы выйдем и их всех постукаем».
Новое правительство под руководством первосвященника Анан бен Анана принялось организовывать своё новообретённое государство. В первую очередь вся страна была поделена на военные округа, в которые назначались командующие с довольно широким набором полномочий. Наиболее важными из них считались Иерусалим, что понятно, и Галилея – через которую неминуемо лежал путь римлян. На укрепление Галиллеи были брошены большие ресурсы, командовать же укреплением и обороной назначили Иосифа бен Матитьяху, более известного нам, как Иосиф Флавий, написавший основной наш нарративный источник по войне.
Умеренный патриот Иудеи и неплохой военный Иосиф понимал, что в поле с римской армией иудеям не справиться – победа при Бет-Хароне римлян «победили» не из-за превосходства иудейской веры или доблести, а из-за навязывания римлянам сражения такого и там, где они не могли проявить свои лучшие качества. Да и попытки напомнить о славных временах обретения независимости от селевкидов у образованного Иосифа могли вызвать только улыбку – каждый раз, как иудеи начинали считать, что вот теперь они научились в полевое сражение, селевкидская фаланга втаптывала их в грязь. С римскими легионами будет то же самое, даже не смотря на то, что силы восставших в одной только Галилее составляли до 60 тысяч бойцов. Поэтому Иосиф сосредоточился на укреплении крупнейших городов Галилеи, разумно полагая, что на осаду каждого из них римляне вынуждены будут тратить значительные силы, что замедлит их продвижение и даст возможность бить их по частям.
Но такой план натолкнулся на яростное сопротивление местных зелотов под руководством Иоханана Гисхальского. Те ненавидели Иосифа за то, что он не зелот и за то, что предлагает прятаться. Зелоты хотели полевого сражения, где их ярость и вера одержали бы победу над римлянами. Конфликт был настолько серьёзен, что Иоханан постоянно пытался то подослать убийц, то выставить Иосифа шпионом римлян, то поднимал жителей городов на сопротивление Иосифу, в конце же он и вовсе стал собирать наёмников, чтобы силой отнять у Иосифа власть. Примерно то же самое творилось и по всем другим провинциям Иудеи. Всё это не добавляло спокойствия и лишь усугубляло проблемы – иудейское общество ещё сильнее поляризовалось, вместо единения. Было вопросом времени, когда бои между евреями разных политических течений вновь разгорятся в Иерусалиме. Но, даже до этого постоянная борьба зелотов и умеренных в Галилее привела к неожиданному результату – видя, что римляне уже готовы к удару, а внутри самой Галилеи назревает очередной раунд гражданки между зелотами и умеренными, сразу 4 города объявили о желании сдаться римлянам: Сепфорис, Гамала, Гисхала и Тивериада. И если три последних Иосифу удалось уговорами и хитростью вернуть, то с Сепфорисом случился облом.
Сепфорис, расположенный глубоко в пределах Иудеи был чрезвычайно удобным плацдармом для нападений, а потому Веспасиан, как только к нему прибыли гонцы, направил в город отряд конницы. Воспользовавшись сумятицей в рядах обороняющихся римляне сумели без особых проблем дойти до города и закрепиться в нём. Веспасиан даже не начав толком наступления уже ломал весь план обороны Иосифа. Хуже того, когда римские силы таки вступили в пределы Галилеи народ от страха начал просто бежать из армии повстанцев, особенно после неудачной попытки штурма Сепфориса. Война ещё толком не началась, а свою полевую армию Иосиф уже потерял. Тем временем основные силы римлян двинулись к Иотапате (сегодня Йодфат) – расположенному недалеко от Сепфориса городу, захват которого открывал путь вглубь Галилеи. Туда же направился и Иосиф, понимавший, что успех кампании римлян в ближайшее время будет решаться тут. Он запросил из Иерусалима новых указаний и помощи, сам приняв руководство над обороной города. Ни указаний, ни помощи Иосиф так и не получит.
Иотапата был хорошо укреплённым городом, расположенным на скале, что с одной стороны делало его крепким орешком для штурма, но с другой – внутри города не было источников воды. Запасы в цистернах, высеченных в скале, содержали лишь ограниченное её количество, что сильно усложняло положение обороняющихся, особенно из-за того, что в городе было множество беженцев. Тем не менее иудеи делали ставку на то, что рано или поздно извне подойдёт деблокирующий отряд, или римляне понесут такие потери, что сами отступят.
Первые попытки штурма сходу, как будто подтверждали такую убеждённость – все штурмы были провальными и римляне несли немалые потери. Но вместо отступления Веспасиан просто перешёл ко второму этапу – полноценной осаде. Вокруг города были сооружены три линии насыпей, чтобы исключить какое-либо сообщение осаждённых с внешним миром. Далее против северной стены города начали возводить осадный вал из дерева, земли и камней (кстати, зачастую следы наличия такого вала сохраняются и по ним археологи судят о правдивости источников, хотя казалось бы от таких временных сооружений мало что должно уцелеть). И вот теперь вдумайтесь в масштаб работ – всего за 30 дней была возведена насыпь высотой порядка 35-37 метров! И всё это силами легионеров.
Естественно, что строительство осадного вала иудеям не нравилось и они постоянно пытались делать вылазки, но римляне их довольно успешно пресекали. Когда вал достиг высоты стен иудеи за ночь, прикрываясь от обстрела мокрыми воловьими шкурами надстроили укрепления ещё на пару метров. Это не сильно их спасло, так как римляне смогли подвести к стене таран и начали её пытаться разрушить, но осложнило штурм. В конце концов римляне сумели проделать брешь в стене откуда, неожиданно, на них высыпали отборные бойцы иудеев. В завязавшемся сражении на штурмовых мостках и в проломе обе стороны проявляли чудеса героизма, но грамотная тактика – иудеи отсекали римские отряды, сбрасывая со стены масло и охапки промасленного сена, из-за чего поверхность мостков стала слишком скользкой, позволили отбросить римлян и завершить первый штурм. Сам командующий римлянами Веспасиан, наблюдавший за штурмом с насыпи, получил ранение стрелой в ногу (в стопу - не в колено, иначе дорога приключений не вела бы его к имперскому трону).
Тем не менее отбитый штурм вовсе не означал, что римляне отступятся. Наоборот, на насыпь теперь были подведены осадные башни высотой в 10-15 метров, с которых осаждённых постоянно обстреливали лучники, баллисты и другие осадные орудия. С новым штурмом не торопились - у Веспасиана в отличии от осаждённых было время. И, хотя боевой дух их был высок, где-то в это время наступил психологический надлом – с высоты городских стен было хорошо видно округу, но никаких отрядов подмоги из Иерусалима так и не шло. Тем более, что весь план Иосифа с блокированием римской группировки явно трещал по швам. Во-первых Иотопату осаждали не все силы римлян – часть из них, силой порядка 10 тысяч, удерживали Кесарию, откуда действовали вдоль побережья, в то же время и часть осаждающей группировки занималась установлением контроля над округой, обеспечивая войскам надёжный тыл. Во-вторых без подмоги город продержался бы ещё может быть месяц, но не больше, после чего римлянам был бы открыт путь внутрь Галилеи.
Вероятно эти мысли не раз посещали Иосифа и многих из его сподвижников. И вероятно эти же соображения привели к предательству одним из жителей города – он сумел выбраться из-за стен и передал Веспасиану информацию о слабом месте в обороне. Ночью на 47й день обороны начался генеральный штурм. Римский отряд сумел подняться по слабозащищённому участку стены и вырезать её заснувший гарнизон. Вскоре основные части войска римлян без препятствий вошли в город и началась кровавая резня. Город был отдан на разграбление солдатам, уставшим и обозлённым от длительной осады – мужчин, в независимости от того вооружены они или нет, убивали на месте, женщин и детей, особенно если они пытались защитить мужчин, тоже убивали. Город тонул в крови и криках ликования римлян. Местные пытались прятаться в цистернах для воды (что говорит о их почти полном исчерпании), но римляне находили их и там, превращая цистерны в братские могилы. И так повторялось раз за разом несколько дней подряд. Всего в резне выжило 1200 женщин и детей, все они были проданы в рабство – такова судьба любого мятежника.
Командующий обороной Иосиф бен Матитьяху вместе с ещё 40 соратниками был блокирован в одной из цистерн и Веспасиан предложил ему и всем кто с ним сдаться и сохранить жизнь. Иосиф оказался единственным, кто согласился. Ещё одного Иосифу удалось отговорить от самоубийства, убедив, что гораздо важнее чести сохранить народ израилев. Самого Иосифа ждал год в цепях подле Веспасиана, как его трофей, но вскоре благодаря разговорам с эрудированным и начитанным Иосифом отношения римлянина-оккупанта и патриота-повстанца стали дружескими, благодаря чему мы и имеем историка Иосифа Флавия, а не запись о проведённом в триумфе по Риму Иосифе бен Матитьяху. Согласно Иосифу Флавию в городе погибли 40 тысяч человек, но эта цифра ставится под сомнение современной наукой, как явно завышенная.
После взятия Иототапы у Веспасиана были развязаны руки, тем не менее он отвёл войска на отдых и перегруппировку, после чего выступил в центральную часть Галилеи. Используя судьбу Иотопаты, как пример того, что будет при сопротивлении, Веспасиан перетягивал на свою сторону многие общины без боя - достаточно было отряду римлян появиться рядом и иудеи сами шли сдаваться. Первой целью наступления стали города Тибериада и Тарихея, расположенные у Генисаретского озера. Жители Тибериады не стали дожидаться прихода римлян и бежали в более укреплённую Тарихею, где намеревались дать бой захватчикам. К сожалению для Иудеев какого-то значительного сражения не вышло – конный отряд под командованием Тита рассеял лёгкую пехоту евреев и ворвались на их плечах в город. У жителей Тарихеи осталась одна возможность – они набивались в лодки и бежали в центр озера, надеясь, что там их римляне не достанут. Большей ошибки в своей жизни эти евреи не допускали. Уже на следующий день началось сооружение плотов, на которых легионеры с лучниками подплыли к скоплению лодок и начали обстреливать их, а при сближении стали использовать копья. Не меньше шести тысяч тарихейцев погибло в этой резне. В Тарихее масштаб резни, устроенной римлянами, был куда меньше, поэтому 30 тысяч местных жителей были проданы в рабство.
После этого войска было решено разделить – Тит с небольшим отрядом отправился на штурм Гисхалы, в то время как основное войско отправилось на помощь Агриппе в осаде Гамалы. Тит снова проявил феноменальную удачу и почти сходу взял Гисхалу, в то время как Веспасиан за один месяц завершил осаду, длящуюся уже больше полугода. При этом в ходе первого и не очень удачного штурма, Веспасиан, сражавшийся в первых рядах (напомню, что ему было в тот момент 60 лет), попал в окружение, но сумел пробиться к своим. После падения Гамалы вся Галилея оказалась в руках римлян. Это было очень кстати, так как подступала зима и пора было располагаться на зимовку. Веспасиан распределил по Галилее свои легионы и начал наводить порядок на захваченной территории.
Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты
НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰