«Панцеры» под Каном: первый танковый бой «Дня Д»
Осторожно, присутствует ненормативная лексика! (18+)
Про высадку 6 июня 1944-го знают все, ну или почти все. Так или иначе, я более чем уверен, что каждый первый при этом представит картину идущих на смерть американцев, которые пробираются по уже красноватому мелководью да усеянному минами и противотанковыми ежами пляжу, пока с высокого берега по ним палят злобные зольдатены с машингеверам. В общем, кровь, пафосные кишки, превозмогание распидарасило.
Куда меньше людей вспомнят про то, что подобный Ад творился только на Омахе, а те же канадцы и англичане обошлись без крупных кровопусканий. Вот про последних мы и поговорим, ведь именно воинам метрополии пришлось вместо приятного и полезного употребления five o'clock tea отражать атаки немецких танков.
Цирк Роммеля уже не тот
Со стороны команды в сером танковые войска на первых порах вторжения были представлены 21-й панцердивизией. Когда-то это соединение уже доставило генералам альянса изрядную головную боль, преждевременную седину и жжение пониже спины. Ещё в бытность 5-й лёгкой дивизией она попала в состав Deutsches Afrika korps и участвовала едва ли не во всех кампаниях и сражениях Пустынного лиса: от триумфа первых ударов в Киренаике до поражения под Эль-Аламейном. А потом случился Тунис.
Но, как известно, «король умер, да здравствует король!»: история новой дивизии началась примерно тогда, когда под злые звуки заправленных итальянским вином танковых движителей завершилась история старой. В мае 1943-го на основе 931-й велосипедной бригады была создана подвижная бригада «Запад». Рулить ею поставили Эдгара Фойхтингера или Фейхтингера, хуй этих немцев разберёт. Но не суть, главное то, что это был хоть и не лишённый организаторских талантов человек, но всё-таки артиллерист, любитель покутить и, вообще, должность он по блату получил.
К августу «Запад» усилили учебными, резервными, учебно-резервными и свежесформированными соединениями, после чего переименовали в 21-ю танковую. Но достичь заслуг и славы предшественницы ей было не суждено. Для этого существовали чисто материальные причины: даже после реорганизации и переименования 22-й танковый полк насчитывал чуть мене сотни Pz. Kpfw. IV различной степени древности, несколько Pz. Kpfw. III и 23 трофейных «Сомуа».
Самоходная артиллерия (от гаубичной до противотанковой) являла из себя 75, 105 и 150-мм пушки, вкоряченные в древние французские танки, а потому обладала выдающимися (со знаком «минус», кончено же) характеристиками в плане мобильности и защищённости.
С пехотой дела тоже обстояли не лучшим образом. Оба панцергренадерских полка были либо вообще собраны недавно, либо не принимали участие в боях, а потому о высоком и отточенном умении сражаться говорить не приходилось. Матчасть тоже не блистала: если оснащение бронетранспортом лишь одного батальона из четырёх для Вермахта было нормой, то использование вместо легендарных 251-х зондеркрафтфарцойгов очередных французских трофеев не могло не удручать.
Резюмируя, можно сказать только одно: встречать союзнический десант пришлось одной из слабейших немецких танковых дивизий, во Франции-то уж точно. Но даже она могла нанести куда больший вред планам англичан, будь введена в бой правильно и, что ещё более важно, своевременно. Но об этом далее…
И небеса разверзлись
Однако первым противником танкистов и панцергренадёров стали отнюдь не танкисты и даже не высадившаяся на пляж пехота и сапёры. Около полуночи над головами возвращающихся с учений немцев послышался гул сотен, если не тысяч моторов, но от обычного ночного налёта этот отличало то, что теперь смерть свыше должен был нести живой груз. Это были британские парашютисты из 6-й воздушно-десантной дивизии.
Рассеянные группки попавших не туда десантников мало что могли противопоставить некогда гордости Рейха. Уже к часу-двум первые пленные сообщили, что они должны были захватить плацдарм на восточном берегу реки Орн и продержаться там до рассвета, пока не начнётся высадка с моря.
Об этом сразу же сообщили наверх, после чего все части 21-й танковой были приведены в боевую готовность и… не делали ничего. Командира на месте не было; поговаривают, Фейхтингер в этот момент развлекался с любовницей где-то в Париже, начальника штаба тоже не нашли. В группе армий не понимали, что происходит, а если и понимали, то, видимо, не хотели действовать без санкции Верховного, потому и отнекивались, мол-де это коварная англичанка пытается вас отвлечь, попридержите коней.
Лишь в 7 утра дивизию подчинили 84-му армейскому корпусу генерала Маркса. Человек с такой фамилией не мог не поднасрать германскому империализму, так что первые приказы выдал чуть ли не в 10 часов. По его плану, танки и мотопехота должны были утопить британских десантников в Орне, пока те не укрепились, и очистить мосты, ведущие на западный берег. Но сосредоточение целой дивизии требует времени, которым поспешило воспользоваться командование 7-й армии. Теперь на бой с пегасом отправлялась одна боевая группа, перед оставшимися двумя была поставлена задача перебраться через Орн и двинуться на северо-запад к морю, вбивая тем самым клин между англичанами и канадцами.
Словно верблюд через угольное ушко, сотни броне- и не только машин переправлялись через Орн по единственному мосту в Кане. И, чтобы немцами жизнь совсем мёдом не казалась, на город регулярно налетала союзная авиация.
В результате, лишь к 4 часам дня оберстам удалось собрать силы, хоть сколько-нибудь способные к активным действиям. Но время уже было безвозвратно упущено: от обороны на берегу остались рожки да ножки, союзники прочно держались на побережье и продолжали накачивать оборону плацдарма людьми и техникой. Контратака в таких условиях быстро бы стала актом геройства, бессмысленного и беспощадного. Но одному поляку удалось превратить геройство в глупость...
Английские лучники против рыцарей Райха
Для начала рассмотрим действия группы фон Люка. К моменту начала атаки она представляла из себя панцергренадерский батальон, усиленный танковой ротой и разведчиками на бронетранспортёрах.
Около 5 вечера, когда подошли танки, Ганс двинулся в атаку. Как известно, против лёгкой пехоты даже Renault FT то ещё вундерваффе, что уж говорить про четвёртые «пазики», поддержанные лихой пехотой на БТРах, так что первый удар принёс некоторый успех. Но парашютисты короны не очень хотели умирать и пятнать своё доброе имя поражением в день крупной победы, а потому вызвали артиллерию, и, чтобы уж совсем наверняка - корабельную, в том числе и главные калибры линкоров. После первых прилётов чемоданов о пятнадцати дюймовочках немцы внезапно осознали, что желания рыть окопы у них гораздо больше, чем желания наступать. А мимо пролетавшие истребители-бомбардировщики просвистели, что к окопам следует добавить и могилы.
Действиями второй группы руководил полковник Герман фон Оппельн-Брониковски. Ему подчинялись 22-й танковый полк, неполный батальон мотопехоты и рота сапёров.
Началось всё на холмах у деревушки Лебисей с… воодушевляющей речи Маркса. Ну, того, который командир корпуса. Дав пару наставлений, он заявил, что если до вечера танкисты не понежатся на пляжу, то Тысячелетний Рейх эту войну проиграет. Лихой кавалерист, чемпион Олимпийских игр по скачкам, Брониковски откозырял херру генералу, запрыгнул в своего боевого коня и помчался в атаку, едва ли не впереди всего полка.
О такой совершенно незначительной вещи, как разведка, он, разумеется, забыл. Результат не замедлил сказаться, и уже в без пятнадцати пять колонны немецких танков попали под огонь противотанкистов Шропширской пехоты и Стамффордширских йоменов. Последние уже давно променяли лонгбоу на «Шерманы», в том числе и «Файрфлаи», а потому встретили приближающегося супостата огнём. Первая «Четвёрка» (что характерно, прямо за ней ехал сам полковник) получила снаряд и загорелась, после чего пальнула в никуда. Её примеру последовали другие боевые машины. Ну а что, засада и светящее в глаза солнце мало чем способствуют прицельной стрельбе. Всё это привело к тому, что десять танков немцы разменяли на одну повреждённую самоходку M10.
После этого группа Оппельна развалилась, 21-я танковая была уничтожена. 1-й батальон и пехота отступили к Кану, где внезапно столкнулись с мчавшимися к городу английскими танками из 27-й бригады. Один из «Шерманов» получил два 75-мм снаряда и загорелся, затем в дело вступили «Ахт-Ахты», и о планах ворваться в Кан саксам пришлось забыть до самого конца июля.
Танки второго батальона попытались обойти вражеские позиции с запада, но попали под фланговый огонь и были рассеяны, часть из них сумела соединиться с боевой группой Рауха (панцергренадерский полк с усилением). О приказах никто не забыл, а потому движение к морю продолжилось. В восемь вечера к чудом уцелевшей позиции 736-го гренадерского выехали шесть Pz. Kpfw. IV и пехотинцы 192-го полка. Побережье было достигнуто, но ненадолго. Вскоре небо закрыли сотни самолётов, тянущих десантные планеры. Это были подкрепления для 6-й дивизии, но немцы решили, что англичане собираются высадится у них в тылу, а потому решили убираться восвояси. Первый контрудар в Нормандии завершился.
Постоянные задержки, дневные марши по утюжащимся с воздуха дорогам, нерешительность высшего командования и, наоборот, излишняя самоуверенность командиров среднего звена — всё это привело к столь невеликим успехам и большим потерям. 22-й полк лишился 54 машин (правда, из них только полтора десятка безвозвратно), что составляло чуть более 40% его танкового парка. 5 сожжённых «Файрфлаев» на этом фоне кажутся просто смешными.
Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты
НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰