Пятый вселенский или второй Константинопольский собор

Доброго здравия духа!
Халкидонский собор, который закончился хэппи эндом, не подразумевал спокойствие в христианском мире: монофизиты (гребаные еретики, которые считали, что в Христе после рождения одно естество) проиграли, зачинщиков щемили, но с переменным успехом. То тут, то там вспыхивали бунты в поддержку еретиков, а порой и императоры подливали масла в огонь своими законами и загонами.
Одной из причин был отказ армян признать решения собора, и монофизиты активно лоббировали эту позицию, мол, раз страна, впервые принявшая христианство, отказалась подписывать, то собор не легитимен и давайте по новой.
Если раньше, после очередного собора бурления были на уровне пары общин, которым популярно объясняли, кто они и какое место в пищевой цепочке занимают, то после осени 451 года все было очень неоднозначно, и армия активно участвовала в подавлении бунтов. Причем бунтовали то труъ христиане, то монофизиты, что уже говорит о большом количестве людей, примкнувших к еретикам.
Эдакий круговорот бурления говен, который и не планировал заканчиваться. Попытки светской власти незаметно, путем указов, внедрить в религию и монофизитские, и православные толки, вызвали комбо бурление.
Масла в огонь подлило дело, известное как "спор о трех главах". Император Юстиниан, решив раз и навсегда покончить уже с этой проблемой, наткнулся на один недосказанный на двух предыдущих соборах момент.

Жили-были три священника: Федор Мопсуестийски (Мопсуестский), Феодорит Кирский и Ива Эдесский. Первый был из Мопсуеста и знаменит тем, что был учителем еретика Нестория (лидер еще одних гребаных еретиков, ради которых аж два Вселенских собора проводили). Федор этот, ни в какие споры особо сам не влезал, но есть мнение, что решил он чужими руками сотворить перемены. Отсюда и появился Несторий. Умный детина был, в общем, этот епископ из Мопсуеста.

Второй, Феодорит из Кира, был хамлом, и писал грубые высказывания в сторону епископов в общем, и св. Кирилла Александрийского в частности, пока тот был жив. Пытался его вызвать на словесный поединок, но чот не задалось. Такой себе бунтарь, но какой был уж.
А вот третий... Не то, чтобы был дурак, но запомнился только тем, что писал на деревню дедушке какому-то Марию Персу. Кто такой, этот Марий Перс - никто не знает и по сей день. Даже персы не знали о нем, а вот Ива знал, и писал ему письма.

Собсна, именно этих трех персонажей и выбрал Юстиниан для массовой порки. Отзывы о них были неоднозначные. Сами они испачкались в ереси, хоть и не до конца погрязли в ней. Пускай, что они уже мертвее мертвых, и что двоим вернули епископские саны и кафедры, но таким образом можно было, как говорится разом и рыбку съесть и... овцы целы бы остались.

Что делает этот августейший: еще не зная о том, что за истечением срока давности дел не заводят, особенно если два раза уже решали не трогать кого-то, в 544 году он издает указ, в котором император (светское лицо, так, на секундочку) предает анафеме трех этих монахов.

На самом деле, это была его ответная реакция на агрессию монофизитов, мол, чегойто вы монофизитов шпыняете, а у сами в текстах похожая хрень (и тыкали пальцем в любого из трёх усопших). Это тыканье Юстиниану надоело, и он сам решил потыкать эти трупы.

Эффект произошел прямо противоположный тому, какой ожидался: теперь к низшему священству, мирянам и еретикам, которые бузили из-за этой ситуации с монофизитством, прибавились еще и епископы, которые стали спорить "а какого хрена произошло вообще?"

Чтоб смятение сие прервать, перво-наперво, император пошел по епископам своей империи, чтоб те подписали бумажку. Ну и чтоб потом сто раз не возвращаться, он зашел к патриарху (читай: выбил с ноги дверь, и ворвался с солдатами) Константинопольскому, и "попросил" подписать. Как тот ни отказывался, а подписать пришлось. Правда, с условием, что его подпись будет легитимна, если подпишет и Папа Римский.

"С Папой мы потом разберемся" Подумал Юстиниан, и поехал в Антиохию и Александрию со своими уговорами. По итогу все высокое духовенство империи подписало анафему, и собиралось уже передавать эстафету на запад... где первыми императора ВРИ послали домой африканские епископы. Как-то после Папы Льва, который однажды помог морально и материально своим коллегам, те сильно сдружились с Римским престолом, и были чуть ли не первыми союзниками в делах духовных.

Так вот, возмущению их не было предела. Послание их императору было примерно такое: "вы на кой хрен трогаете трупы? вам живых еретиков мало? Эти бедолаги преставились уже, и Бог их там Сам рассудил. Ты то куда лезешь, мирянин ты эдакий? И вообще, в наших краях их текстов не было. Вот как дойдут - мы посмотрим на них, и только потом, если надобно будет, осудим. Но только тексты, а не самих мертвяков!". Особо ретивые епископы даже лично императору писали, мол, текста Федора до нас не дошли, и народ здешний не в курсе вообще, о чем речь. Вот если дойдут его сочинения, то мы соборно решим — ересь это, или нет.

"Хрен с ними, с африканцами. - подумал Юстиниан. - Подожду ответа от Папы". Ждал он ждал, а Папа Римский все не отвечал. Оказалось, тот решил самостоятельно навести справки по теме проблемы, а как узнал - решил отморозиться от этого. Но Юстиниан хотел довести дело до конца, и поэтому вызвал (!!!) Папу в Константинополь. И тот... поехал. Да, он сначала навел справки о том, что же все-таки происходит, а происходила историческая бадяга, но все же он поехал. Все предки Папы Вигилия, которые отказывались ехать куда-либо на более важные соборы, начали вращаться с такой скоростью, что началось глобальное потепление на короткий отрезок времени, а с Небес послышался дружный хлопок "рукалицо".

Тут надо сделать очень важное замечание, которое даст объяснение такому слабовольному поведению Вигилия: дело все в том, что император решил не сидеть без дела, и подмять под себя церковь. Заранее он обеспокоился и о том, как его действия будут восприниматься вне империи. Поэтому Папа Вигилий, по слухам, был избрал на папский престол благодаря Юстиниану и Феодоре, и таким образом был обязан им. А учитывая, что он всюду на посты напихал своих родственников (типа Рустика), то положение его было довольно щекотливое. А в 544 году Рим был осажден готами, и Папа не очень-то сопротивлялся спасательной операции его особы из Вечного города.

Однако, поплыл Папа во второй Рим с твердыми намерениями (видимо, у кого-то украл храбрость на Сицилии, где кантовался год перед отплытием во Второй Рим). Настолько твердыми, что еще не сойдя с корабля, предал анафеме патриарха константинопольского Мину. Ну так, на всякий пожарный, а то мало ли, и вправду еретик. Моментально ему прилетела ответка от патриарха Мины в виде такой же анафемы.

Вот только спустя всего пару дней, его убедили принять сторону восточных епископов. До кучи, Юстиниан потребовал от Папы два тайных письма — ему и Феодоре, в которых он еще раз подписывается под согласием осуждения Трех глав. Поняв, что на чужой территории спорить не вариант, а то еще и домой не уедешь, Папа подписал осуждение, и даже сам написал текст Иудикатум, в котором осуждал Феодора за сочинения, Феодорита за некоторые сочинения, а Иву за письма Марию Персу (да кто такой, мать вашу, этот Марий Перс???). Надеясь, что все пройдет мирно, Папа выпустил в свет сие чтиво. Но чтиво не зашло народу, и Папу не поддержали западные епископы. На родине Юстиниана, в Иллирике, епископы настолько преисполнились гнева, что созвали первый такой внушительный собор, где отлучили всех, кого можно, и даже своего предстоятеля (главного епископа Иллирики) Приму Беневента. Последнего только за то, что он выразил мысль, дескать, может император и прав. В общем, ему в лицо швырнули анафему, и сказали, что пока не покается — будет стоять в углу будет отлучен от всяческого общения.

А на Западе в 549 году, в Риме, в Африке и Испании Папу единодушно отлучили от церковного общения, пока тот не покается вместе с остальными, кто решился подписать бредовые бумаги. До первого Латеранского собора было еще прилично времени, поэтому о непогрешимости Папы никто ничего, естественно, не знал.
Причем в Риме зачинщиком был племянник Папы – Рустик, доведший возмущение епископов до вооруженных столкновений в Риме. И все из-за спора о трех главах. Ему удавалось контролировать ситуацию до тех пор, пока Папа не вернулся Рим, и не лишил племянника всех регалий, и не сослал обратно в Армению. Позднее, родственники все же примирились, и Рустик снова занял епископский сан, но это уже совсем другая история.

Вот так вот уплывешь решать вопросы вселенского масштаба куда подальше, возвращаешься - а там армяне престол шатают.
Так что, возможно, был резон в том, что в прошлые разы Папы посылали легатов и на более важные сходки епископов. Правда потом родственники все же примирились, и Рустик снова занял епископский сан, но это уже совсем другая история.

Сам же спор о трех главах, зародившийся в VI-м веке, вызвал такой резонанс, что вся эта ситуация впервые привела к серьезному расколу среди православных на два лагеря: запад и восток. Все это произошло ввиду недосказанности на предыдущих соборах, и из-за решений касательно трех лиц, сделавших большой вклад в развитие несторианской ереси.

Недосказанность заключалась в том, что эти трое в разные периоды жизни своей придерживались разных точек зрения. Сам же собор, что Ефесский, что Халкидонский, не вынесли осудительного вердикта, что не понравилось уже монофизитам, т.к. эти еретики в свое время были борцами за справедливость, но свернули не туда. Они посчитали это несправедливостью по отношению к ним, а так же удобным аргументом тому, что как раз труъ христиане и есть еретики, раз у них в епископах несториане были.
Ну и естественно, у подсудимых были свои адвокаты и прокуроры. Защищать их принялся ещё до собора епископ Факунд. Дядька интересный, и весьма деятельный. Благодаря ему не затихло сопротивление Юстиниану, а также именно он был инициатором отлучения Папы Римского от церкви.

Юстиниан же, пытаясь продавить свою позицию к принятию, искал любые способы доказать свою правоту.
Дошло даже до того, что император самолично отправился в город Мопсуест, где епископствовал один из трех усопших подсудимых, и стал искать пруфы на тему того, поминают ли сейчас Федора, или же вычеркнули и забыли.
Молодежь, жившая в том городке, развела руками, мол, не знаем никаких Федоров, идите к старцам, может чего и помнят они.
В итоге из келий вытащили на свет Божий стариков, которые вроде как помнили, что был некий Федор. А может и не был. А может и в другом городе.
Единственное, что четко удалось узнать, что из диптихов (поминальных книг) был вычеркнут опять-таки какой-то Федор, но точно ли это почивший подсудимый- это уже был малоколышащий фактор. Юстиниану было достаточно и такого аргумента, и он довольный пошел трясти пробиркой в ООН диптихом перед священством. Но дабы не повторять два и более раз, а он всё-таки император, и времени свободного почти нет (чума на дворе), Юстиниан решил созвать Пятый Вселенский собор.

К слову, это мог быть первый собор, на котором бы присутствовал Папа Римский, но как мы уже поняли, Вигилий был если не слабохарактерным, то как минимум не уверенным в себе человеком и вдобавок без авторитета среди своих же подчиненных на Западе. В общем, он прибыл в Константинополь, но отморозился от посещения самого собрания. Сам он сослался на легкое недомогание.
По слухам, Папа просто в очередной раз поменял мнение касательно "Трех глав", и не хотел слушать про себя гневную критику.

Факунд оказался деятельным только в своей песочнице, и в пвп против епископов Востока выйти не решился.
По итогу, к 5 мая 553 года состав участников Собора насчитал 150 душ, из которых всего восемь было от Запада. Причем все были из Африки. На самом деле стоит отдать дань уважения африканцам, ибо они первые заварили эту кашу, и сами приехали ее расхлебывать. Правда, забегая вперед, после собора их лояльность папскому престолу сильно охладела по вполне понятным причинам.

"Болеющего" Папу Римского пытались три раза пригласить, и все три раза он отказывался, из-за чего первое заседание вечно переносилось. Психанув, Юстиниан приказал начинать без него. "Все равно анафему примем"- решил он, и Собор начался.

Начался, как и полагается, с вступительного слова императора, который тонко намекнул, что из 150-ти епископов, присутствующих на соборе, всего восемь живут не в империи, и если что - память у августейшего хорошая. Ну и до кучи он попросил детально рассмотреть учение о "Трех главах". Так же напомнил, что вскукареки на тему "ррря, трупов не судят" не принимаются, сославших на блаженного Августина. Последний писал примерно следующее: "если кто из братьев будет уличен в ереси, но это произойдет после его смерти- я его все равно анафематствую".

Прослушав речь государя, отцы принялись размышлять. Перво-наперво, стали читать сочинения Федора Мопсуестского. Вычитали немало, и ушло на это дней семь.
Тут же, единогласно даже с африканскими епископами, выяснили, что тексты по сути копипастят версию Нестория, которую забанили на Третьем Соборе, а именно:
1. Дева Мария родила человека.
2. Божественная сущность, или же Бог Слово был во Христе, но появился там уже после рождения.

Вдобавок, Федор утверждал, что Христос был обычным человеком, склонным к страстям. По факту же, подсудимый просто решил буквально воспринимать все моменты, где Христос говорил любому из учеников, мол, не искушай меня.
По факту Иисус намекал, что это бесполезно, как пытаться человеку сдвинуть гору голыми руками.
Возвращаясь к рассуждениям Федора о человечности Христа, он так же не видел адекватным вариант считать Деву Марию Богородицей, ибо "ну я ж написал, что родился человек, тогда как она могла родить Бога? Нет, если спросят, то говорить надо так: родила и человека и Бога. первое по естеству, а второе относительно"
В общем, этот недоэйнштейн со своей теорией относительности забрел в такие дебри, что под конец его текстов уже у многих голова пошла кругом, ибо стало трудно понимать, о чем вообще он говорил. Да, основные тезисы ясны, но вот формулировка хромала.

В итоге, как подтверждение того, что еретика надо до конца предать анафеме, вытащили пару свитков, где уже современники Федора осуждали его. В частности, Кирилл Александрийский.
Предугадывая возражения африканцев, отцы сказали, что даже одна хорошая характеристика от любого из авторитетных отцов прошлого не может перекрыть все злодеяния любого из подсудимых, да и чтоб быть не осужденным, нужно было жить по догматам Церкви, а судя по текстам, епископ Мопсуестский не очень-то и хотел. До кучи ещё раз напомнили слова Августина, быстро анафематствовали как Федора, так и его творения, и принялись за следующего.

Тут было еще проще, потому что Феодорит играл роль вечно недовольного, и сначала раскритиковал 12 анафематизмов Кирилла, затем писал жалобы своему бывшему другу Андрею Самосатскому. Дескать, православные отцы - изверги и твари, а несториане белые и пушистые. И это при том, что в поножовщине на улицах участвует всегда две стороны, и обе агрессивно настроенные.
Резюмировали отцы примерно так: "Феодорит писал гадости, да и сам он гад. Анафема текстам".

Третьим подсудимым вышел Ива.
Ну и сходу все поняли, что нагнетение ситуации до Собора над Ивой было просто для острастки.
По записям Халкидонского собора стало сразу понятно, что судить будут не автора, а текст-послание от Ивы Марию Персу. Тут даже африканские епископы не сопротивлялись. Собсна, они и топили все это время за то, что сами люди уже не могут быть осуждены.
Дабы побыстрее прекратить этот фарс, все, как один, согласились анафематствовать только тексты Ивы, и стали спешно писать письмо турецкому султану византийскому цезарю.

Почему я назвал это фарсом? Да потому, что по факту Пятый собор тупо копирует все решения четвертого, окромя натуральной анафемы Федору Мопсуестскому. И, чтобы не попасть в историю как копипастеры, отцы решили, что можно еще и повторно добить оригенизм, который ну уж слишком много вобрал в себя эллинского язычества.

Ориген, чьим именем назвали еретическое направление, топил как раз за похожесть эллинизма и христианства. Так же считал, что души могут переселяться, а ад и рай относительны.
И если в первые века данная риторика сразу отметалась учеными мужами, и не требовала ничего большего, чем запрета, то в VI-м веке пришлось-таки публично осудить многие труды Оригена. А все из-за того, что монофизиты докопались до дел минувших лет.

Нелогичность, которую пришлось объяснять, состояла в следующем: если души, как писал Ориген, предсуществовали в мире, и пребывали в блаженстве, а затем Бог их скинул в худшее состояние, и они из-за этого отвернулись от Бога, то в сюжете явно есть дыры, которые не закрыть ничем. А т.к. теория не проработана, а души не могут переселяться, ибо в конце жизни ждут райские сады, то очевидно, что Ориген заблуждался.

Это заблуждение тоже предали анафеме.
И, чтобы вот вообще никто по тупым вопросам не стал созывать ВСЕЛЕНСКИЙ Собор, повторно закрепили, что солнце, луна, предметы на земле и т.д. и т.п. НЕ являются одушевлёнными вещами. Так же повторили, что Господь не имеет ограничения в могуществе своем, а демоны и грешники будут гореть в аду до талого (а мы в рай попадем).
Решения собора принимались без как-то разногласий даже со стороны африканских епископов. Те были недовольны только тем, что осудили саму личность Федора Мопсуестского.
В остальном осуждение только текстов Феодорита и Ивы, а так же анафема, давно напрашивавшаяся, Оригену и его учению, было принято единодушно.

Вообще, можно сказать, что Пятый Вселенский собор был неким подбиванием остатков. На нем больше подводили итоги первых четырех соборов, а так же подчищали хвосты из серии "а чет наши предки Оригена не забанили, хотя налицо вопиющее святотатство. давайте-ка поправим".

Что касается принятия самого собора христианским миром, то на востоке, само собой, приняли моментально, а вот на западе впервые единым фронтом епископы выступили против. Это был первый собор вселенского масштаба, отвергнутый на первых порах будущими католиками. И хотя через 50 лет, благодаря упорным стараниям римских Пап, собор признали, уже стало понятно, что бывшие язычники - готы, франки и прочие, совершенно по-иному смотрят на порядок вещей.
Что же до африканских епископов, то после собора они оказались в неудобном положении. На протяжении всего раннего христианства они были в авангарде христиан запада. Первыми столкнулись с ересями, и первыми начали с ними бороться не только добрым словом, но и мечом. И тут сначала они встречают сопротивление восточных епископов, уже ощутивших на себе влияние светской власти, а затем от них отвернулись их соседи, которые сначала не поехали на собор, а потом еще и отказались принимать решения.
Все это потом дало свои плоды, когда часть откололась в сторону монофизитов, часть вспомнила про догатистов, а когда через пару столетий пришли мусульмане, то и вовсе сменили религию.
Вот до чего может довести обида на товарищей.

А восточные церкви все сильнее стали попадать под влияние светской власти, что, несомненно, сказалось как на самом уровне дискуссий в восточной цекрви, так и на самом направлении религии. А это уже приведет к новой попытке уже другого императора попытаться примирить еретиков и православных, что приведет к собранию Шестого Вселенского собора.

Продолжение следует...

Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты

НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰