Ранняя христианская церковь и Вселенские соборы Часть 3
Доброго здравия духа и чистоты разума!
Вот уже почти три века христианство распространяется по свету, набирая обороты, хотя и претерпевая гонения. Но, как говорится: «Господь терпел, и нам велел». Вот и терпели люди лишения, вплоть до изъятия из своего пользования храмов, которые удалось каким-то чудом построить. К концу третьего века каждый уважающий себя император должен был хоть чуть-чуть но попинать этих нечестивцев, отказывавшихся от поклонения другим богам. В следствии чего очень много священников и просто христиан оказывалось если не на арене, то за решеткой. Но посадить небольшую часть — недостаточно для пресечения деятельности церкви, поэтому при Диоклетиане в 303 году издается указ, по которому все священные книги христиан подлежат сожжению на костре. А тех из христиан, кто чалит на нарах, но готов содействовать властям — прощать и отпускать. На самом деле отпускали только тех, кто отрекался от веры Христовой, хотя и не начинал по новой служить культу богов Рима. Остальных же кидали в камеру к братьям по вере, которые не очень то жаловали предателей. Бывали даже случаи, когда на следующее утро стража насчитывала в камере на одну живую голову меньше, чем было прошлым вечером.
В итоге многие сидевшие в местах не столь отдаленных попросту отказывались от евхаристического общения с такими индивидуумами, что было сродни изгнанию из племени.
Но, как я уже говорил, христианство распространялось довольно оперативно, и в основном среди беднейших классов страны, а к четвертому веку христианство начало серьезно так укореняться и в армии, что могло подрывать дисциплину только тем, что воины-христиане отказывались приносить жертвы богу войны. Христиан становилось приличное количество по всей стране, что гонения могли привести к негодованию населения и перерасти в бунт. А многие помнят, к чему могут привести восстания бедноты и рабов, тем более на фоне гражданских войн. Вспомнить то же восстание Спартака. Только если там мудохались с ним по всему италийскому полуострову, то тут масштабы могли быть колоссальные, и кто знает, к чему бы они привели.
По этой причине, император Галерий (который был уважающим себя императором, и тоже загонял христиан в тюрьмы, но не так активно), перед смертью издал Никомидийский эдикт, в котором предписывалось оставить христиан в покое, и вернуть по возможности храмы их первоначальным владельцам, на что, конечно же, сразу забили после смерти императора. Но гонения реально прекратили везде, кроме восточных провинций, которые как гоняли христиан тряпками, так и продолжали это делать ещё до 312 года.
И вот тут на сцену выходит император Константин и его Миланский эдикт 312 года.
Есть несколько версий, почему Константин принял таки христианство. По одной, ссылаясь на Евсевия Кесарийского, перед боем с Максенцием очень долго был на панике, т.к. боевых юнитов у него было меньше, чем у оппонента. Он ничего лучше не придумал, чем сказать, мол, если христианский Бог реально сильнее и такой весь крутой, то если Константин победит, то примет христианство. Во сне/наяву, к нему явился сам Христос, и император увидел знамение в виде креста, и услышал фразу «сим победишь». На утро он приказал на щитах воинов начертить кресты.
В итоге победил. Царское слово тверже гороха, посему Константин начал задумываться о том, чтобы стать христианином (будет думать аж до самой старости).
По другой версии, Константин очень боялся богов Олимпа, что те обидятся за убийство жены и сына (хотя причина была веская — они были близки не только как мать и сын…), а языческие жрецы сказали, что такое ни разу не может проститься богами. А вот христианский священник сказал, что Бог прощает любые грехи, не зависимо от степени тяжести. Ну Константин и принял христианство, соответственно, покаявшись в содеянном.
По моему мнению, оба этих случая могли произойти друг за другом. То есть, сначала он узнал о том, что Бог всё прощает, потом, сомневаясь ещё, поперся на битву, где ему было видение.
В 312 году в Медиолане (Милане) император написал эдикт, ставящий христианство на одну ступень с другими религиями, и уж теперь со стопроцентной верностью возвращающий храмы христианам.
Вроде бы все должны радоваться и с облегчением вздохнуть, но не тут то было: в Карфагене, где больше всех присутствовало тех, кто в тюрьме сдавал с потрохами своих собратьев и их святыни, появился человек, по имени Донат, по прозвищу Великий (потому что основателями партии, которая ратовала за строгость и аскетизм был тоже Донат из Казе Нигре, живший несколько ранее, но больше ничем и не запомнился в истории) который объявил, что не собирается, как и многие живущие в Нумидии христиане, общаться духовно с крысами и прочими нечестивцами.
Загвоздка была в том, что во время гонений Диоклетиана епископ Мензурий, который сомнительно оставался на воле в то время как остальных в Северной Африке ждала тяжелая участь. Он был за то, чтобы люди со смирением относились к тем, кто решил сотрудничать с властями, чем вызвал бурление народных масс. И когда уже единство в Карфагене трещало по швам, епископ Мензурий умирает. В 311 году проходят выборы в епископы Нумидии, которые возмутили большинство христиан Северной Африки: мало того, что избрали епископом того, кто гнобил сидевших братьев по вере, и запрещал тем, кто на воле, навещать родных, так он ещё был из числа traditories, т.е. ратовал за то, чтобы простить, и принять обратно в евхаристическое общение предателей. Более того, примас Нумидии, без которого НЕВОЗМОЖНО рукоположить в епископы, отсутствовал, что говорило о максимальной нелегитимности Цецилиана.
В итоге Его низложили, и избрали своего Епископа, по имени Майорин, хотя Цецилиан был несогласным с такими действиями. Новый епископ был очень стареньким дядей, но его пропихнула богатая вдова Луциния, которая, по свидетельствам современников «кажется, больше чтила побрякушки и символы, нежели саму веру». Он прожил ещё три года, после чего епископом становится Донат, а в Нумидии окончательно утверждается раскол. Пошли взаимные отлучения от церкви совместно с попытками найти компромисс.
Обиженный паствой, Цецилиан ломанулся к императору Константину, который, без году неделя был христианином, и должен был решить как-то этот спор. Параллельно с путешествием Цецилиана, к Константину по кд летят письма от Доната, мол, еретик бунтовать вздумал! Предал веру, а сам в главы церкви метит! Караул, да и только. В общем, если так подумать, то, наверно, половина почты, приходящей к императору, который в тот момент находился в Галлии по важным делам, были из Северной Африки, и содержали в основном доносы.
Но на фразу «тыж христианин», он отправил Цецилиана в Рим, к Папе Мильтиаду, где получил указание собрать по десять священников с каждой из сторон, и приехать в Рим, чтобы решить всё полюбовно. Противников Цецилиана, собственно, возглавлял Донат Великий, который, к тому моменту, уже прослыл среди мирян, как «Очиститель Африканской Церкви», плюс ко всему, ему приписывали пару чудес, чем Цецилиан похвастать не мог.
Но в тот раз Мильтиад, ссылаясь на то, что на выборах победил не Донат, потребовал последнего сложить с себя регалии епископа, но что получил твердое такое «нет», чем удивил, ещё не знавших ересей таких масштабов, священников. Сам же епископ объявил себя, и своих приверженцев Церковью мучеников, и что они являются истинной церковью от Христа, и требовал пересмотра дела. Попутно обе стороны старались привлечь в свой лагерь как можно больше иноземных церквей, а не только просить помощи у императора и Пары Римского.
Тут стоит отметить, что донатисты были отчасти правы, ссылаясь на труды Тертуллиана, который говорил, что только чистый душой и телом священник может совершать обряды и таинства. А о какой чистоте может идти речь, когда человек предал веру, и позволил язычникам сжигать книги, да ещё и не давать никому из своих подходить к заключенным под стражу? По этому они топили за аскетизм священников, и чистоту духа их.
Папа Римский, конечно, был не доволен таким поведением. И если раньше этот спор был в основном за место на кафедре, то после такого закидона под Доната начали копать. Копать пришлось не глубоко, ибо Донат заявлял, что все таинства, совершенные вне его церкви -- недействительны, и надо перекрещиваться, что он сам и практиковал. К тому времени они успели второй раз посраться с Папой.
Вторая попытка Доната уже вызвала повод созвать собор в 314 году из тех, кто хоть что-то понимал из того, что творилось в этой Нумидии, и почему там так упорно не хотели прийти к соглашению. к этому моменту донатизмом прониклись в Галлии, отчего священство из тех мест было отстранено от участия в соборе.
На нем второй раз уже пригрозили Донату, что если не прекратит баловаться с религией, его упекут куда подальше. Но тут Епископ всея Африки второй раз не согласился с решением уже целого собора, и достал из рукава козырь, с названием «циркумцеллионы». Циркумцеллионами становились либо потерявшие землю, либо очень бедные, но самое главное — фанатичные люди, решившие посвятить себя Христу. По факту это были бродячие бандформирования, которые представляли из себя неплохие боевые единицы для отстаивания своих интересов. Работать не хотели, жили на подаяния общин в обмен на защиту. А так как они были бедные, то аскетизм тех, кто их наставляет в христианстве, они приветствовали, вот и встали они на защиту Доната и его видения христианства. И пошла жара на улицах Карфагена: отжимались храмы, гнобились сторонники Цецилиана, в общем, стандартные городские разборки того времени. Причем считается, что эти боевые бедняки примкнули к Донату только в 337 году. Возможно, только к этому времени они полностью признали за Донатом его главенство, и окончательно подчинились воле Африканской церкви.
Забавным фактом являлось их презрение к холодному оружию. Они ссылались на то, что Христос сказал Петру «вложи меч в ножны», и поэтому циркумцеллионы вооружались дубинками.
Такого поворота событий не ожидал никто, поэтому Константин в 316 году решил, что пора кончать с этим цирком, и начал притеснять донатистов, отбирая у них храмы, запрещая проводить службы, и волочить за решетку тех, кого успели поймать. Надо признаться, дорогой читатель, гонения, как и раньше, результатов не дали, но и сильнее убедили африканцев, что донатизм — верная движуха (ведь гонения устраивают только на правое дело, как раньше гоняли всех христиан). Поэтому под флаг последователей Доната, по словам Иеронима Стридонского, встала почти вся Северная Африка, а Цецилиан чудом оставался жив. Позднее, поняв бессмысленность гонений, Константин снял указ о притеснении всех страдающих донатизмом, и позволил им пользоваться миланским эдиктом о веротерпимости.
В этот момент, исполнивших духа реформ, начал свою деятельность Арий, основавший впоследствии еретическое учение, названное его именем - Арианство. Но об этом будет в другой главе, хотя эти ереси и идут параллельным курсом, я посчитал нужным не распаляться на множество происшествий четвертого века.
Так вот, уже после осуждения арианства на Первом Вселенском соборе в Никее, донатисты продолжали существование. Дошло даже до того, что обнаглевший Донат потребовал от Императора Константа признания себя единственным епископом Африки, на что был послан далеко и надолго, и получил в присутствие императора в виде двух его поверенных. Но наглость не прошла, и с криком «Какое дело императору до Церкви?!», вышвырнул на мороз этих двух бедняг, спровоцировав, тем самым, очередные гонения на свою. Главный плюс их был в том, что они старались не трогать догматическую часть учения, в отличие от Ария, который хотел чуть ли не тотального пересмотра всего, во что верили уже три с половиной столетия, за что и поплатился, когда Церковь мучеников достигла своего пика в 70-е годы четвертого столетия. Но, не имея внешней подпитки, и понимая, что уже точно не удастся переманить на свою сторону никакую из церквей, признавших Символ Веры никейского собора, секта Доната встретила раскол.
Они и так были, мягко говоря, радикальной ветвью христианства, так там появились еще более отмороженные, пожелавшие огнем и мечом перекрестить по новой Римскую империю (так что патент на такие эвенты был забит задолго до крестовых походов и эпохи конкистадоров).
В итоге, радикалы поддержали восстание в Нумидии местных царьков, получили порцию крепких тумаков, и с этого момента ересь начала сходить на нет, пока в VII веке сюда не зашел погостить надолго (по ходу, навсегда) ислам.
В заключении хочу сказать, что это была ересь, не совершавшая ереси по сути в богословских делах. Многие из священников Галлии, Испании, и даже Италии были донатистами, и, возможно, если бы не тупизм радикальной ветви радикального донатизма, то на западе могла бы быть сейчас совершенно другая картина. В V веке еще были попытки кукарекать с африканского континента, но к тому моменту уже три раза созывались соборы, на последователей этой церкви все начхали, да и более-менее освоились с тем, как бороться с ересями, плюс все вскукареки быстро пресекались такими знаменитыми личностями, как Блаженный Августин.
Итак, дорогие друзья, мы плавно подошли, и даже немножко перескочили момент, когда в историю стали попадать Вселенские соборы. И следующая статья уже будет о том, как пацан, по имени Арий шёл к успеху, но не получилось.
Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты
НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰