Тартен: 2 глава 2 часть
Это исключительно фанатский перевод. Перевод взят на оффициальном источнике RIDIBOOK. В тексте могут быть ошибки, если вы их обнаружите сообщите автору канала через предложку. В этой новелле содержится жестокость, насилие, унижение, кровь и убийства. Это новелла Хардкор, людям с чувствительной психикой не советуется читать эту работу.
Переведено каналом https://t.me/Christ_In_Rich
Оригинал можно купить: https://ridibooks.com/bl/ebook
Кристина, Кристоф — теперь имя было не так уж важно. Чон Тэи никогда не представлял себе того загадочного и опасного человека, тесно связанного с Илаем, таким, как этот юноша. Он знал, что это будет неординарная личность, но не ожидал, что эта «неординарность» будет так бросаться в глаза с первого взгляда. Нет, будь у него даже исключительная внешность, Тэи было бы куда проще принять это, окажись Кристоф огромным, как дом, мужчиной, вскормленным волчьим молоком где-нибудь в глухих горах.
Тот факт, что человек с таким лицом и такой внешностью принадлежит к «породе Илая», казался каким-то надувательством.
— ...В главном здании находятся рабочие кабинеты, гостиные, залы. В восточном крыле живут старики, там же расположены комнаты для гостей. В западном крыле живут родственники моего поколения и младше. Либо их гости. Тебе всё равно нечего делать в главном здании или в восточном крыле, так что просто запомни планировку западного. На первом этаже... Ты слушаешь?
Кристоф, который без остановки монотонно перечислял всё это, обернулся к Чон Тэи, стоявшему неподвижно. Тэи, причмокнув губами, пробормотал:
— Слушаю, слушаю... Но послушай. Нам обязательно стоять вот так здесь? Может, зайдём уже внутрь?
— Неужели мы в настолько близких отношениях, что ты позволяешь себе заходить в мою спальню?
— В достаточно близких, чтобы стоять перед настежь открытой дверью спальни и наблюдать за тем, как ты переодеваешься.
Кристоф на мгновение замер, собираясь достать из шкафа чистую рубашку, и посмотрел на Чон Тэи.
Преградив Тэи путь на самом пороге спальни и велев не входить, Кристоф как раз продолжал давать пояснения, попутно переодеваясь.
Накидывая рубашку, он повернулся к Чон Тэи лицом. Постукивая по пуговицам и застегивая их прямо на голое тело, он наконец произнес:
— Забыл сказать самое важное. Смотреть на меня или разговаривать со мной — это пожалуйста. Но прикасаться ко мне нельзя.
— Не трогай меня. И мои вещи тоже не трогай, если я не разрешу отдельно.
— Вовсе нет. Я вполне переношу грязь или беспорядок. Просто терпеть не могу контактов с другими людьми.
— И как же ты умудрился служить в мобильном отряде? Там ведь постоянно приходится тесниться и толкаться с кучей народа.
— Я изначально не брался за ту работу, где нужно было с кем-то «тереться»... Мобильный отряд, значит. А что еще, помимо этого, ты слышал обо мне от Кайла?
Стоило Чон Тэи, слегка нахмурившись, произнести это, как лицо Кристофа тут же исказилось в гримасе.
— С чего бы это? Мне что, заняться нечем, чтобы водить дружбу с этим психом?
Тэи поймал себя на мысли, что ему впервые за долгое время захотелось заступиться за Илая.
«Надо будет потом при встрече сказать Илаю, что я виделся с его "другом" Кристофом».
Впрочем, зная Илая, тот, скорее всего, даже бровью не поведет на слово «друг», а лишь спросит, при каких обстоятельствах они вообще столкнулись.
— Слушай, — спросил Чон Тэи у него, пока тот застегивал последнюю пуговицу на рубашке, — а мне действительно нужно так подробно слушать об устройстве этого дома, если я собираюсь уйти сразу, как только получу книгу?
Тот посмотрел на Тэи как на ненормального и, даже не глядя, потянул на себя вешалку для брюк в шкафу. Среди идеально выстроенных в ряд брюк он вытащил те, что висели в самом начале, — опять же, не глядя.
— Тогда скажи мне вот что: пока ты не получишь книгу, где ты собираешься спать, есть и чем планируешь заниматься, не зная планировки дома? — спросил в ответ Кристоф.
«Ну конечно... вот почему Кайл говорил, что всё будет не так-то просто».
— И когда ты собираешься её вернуть?
— ...Ладно. Так что там, говоришь, на первом этаже западного крыла? — сдался Тэи и переспросил.
Глаза Кристофа слегка сузились. Только тогда он осмотрел брюки, смахнул крошечную пылинку с края и просунул в них ноги.
— На первом этаже западного крыла — столовая и холл. Гостиная. В подвале тоже есть холл, там обустроены игровые зоны — шахматы, бильярд и прочее, но туда лучше не ходить, там полно идиотов. С сауной то же самое. На втором этаже — личный кабинет. Третий и четвертый, как видишь, спальни и частные помещения.
Вслед за брюками пошли галстук, ремень, трикотажный жилет и, наконец, наручные часы. Полностью одевшись, Кристоф поднял голову. Заметив восхищенный взгляд Чон Тэи, он немо вопросил глазами: «Что не так?».
— Да нет, просто... в таком виде ты вылитый молодой господин из какой-нибудь благородной семьи, — сказал Тэи, почесывая затылок. И только произнеся это, он осознал, что ляпнул глупость, и цокнул языком. Он ведь не был «вылитым», он и вправду был молодым господином из благородной семьи.
«Кстати говоря, вот и еще один. Человек, способный внушить предвзятое отношение к "бриллиантовым ложкам"».
Кристоф внезапно окинул Чон Тэи взглядом с головы до пят. Тэи, который лишь забросил чемодан в указанную Кристофом комнату и сразу вернулся, естественно, был в той же одежде, в которой выехал из Берлина.
— ...Что? Мне тоже пойти переодеться?
— Нет... Я просто на мгновение задумался об извращенном эстетическом вкусе Рика.
Услышав этот сомнительный комментарий, который никак не тянул на комплимент, Чон Тэи угрюмо поддакнул: «И не говори...»
— И еще: время ужина — семь часов.
Произнеся это, Кристоф вышел из спальни к двери. Настенные часы, висевшие за его спиной прямо перед глазами Чон Тэи, показывали ровно семь.
Тэи вздохнул, следуя за ним по коридору. Как бы это сказать... его не покидало ощущение, что он всё еще не может ухватиться за суть происходящего. Движение без четкого понимания ситуации всегда сопровождалось смутным чувством тревоги. Ощущение, что ты еще не вписался в эту среду.
Ему не впервой было оказываться в чужом месте, но здесь всё казалось особенно неуютным.
С того самого момента, как он переступил порог этого дома, он чувствовал тонкие токи, пробегающие между людьми. Это была странная атмосфера, где близость и враждебность были четко разделены, но при этом сосуществовали внутри одной семьи.
Так было и сейчас. Идя по коридору, они время от времени сталкивались с людьми. Реакция последних была однозначной: либо «свой», либо «чужой».
— У вас тут что, война группировок? Что за атмосфера такая? — пробормотал Чон Тэи, после того как мимо них прошел молодой человек, злобно посмотревший на Кристофа и на Тэи, следовавшего за ним.
Шедший на несколько шагов впереди Кристоф слегка замедлил ход и повернул голову.
— Тартен всегда находится в состоянии войны группировок.
— А? — переспросил Чон Тэи с исказившимся от недоумения лицом.
Кристоф снова пошёл вперёд, продолжая говорить обыденным тоном:
— В семье Тартен кандидаты, которые станут преемниками и унаследуют всё имущество, определяются заранее, ещё в детстве. Среди детей кровных родственников после строгой проверки выбирают троих или четверых самых выдающихся. С этого момента они вступают в систему конкуренции. А те дети, что не стали кандидатами, ради своего будущего встают в очередь за многообещающим фаворитом, горячо поддерживая его и надеясь, что их «лошадка» выиграет.
Он говорил об этом так спокойно, будто обсуждал меню на ужин. Однако Чон Тэи, слушавший его, на мгновение оцепенел, и вскоре ему стало не по себе. Нахмурившись, он на некоторое время погрузился в свои мысли, а затем вздохнул:
— Конкуренция, конечно, помогает легче выявить способности человека, но... не знаю точно всех обстоятельств, однако для постороннего уха это звучит как-то бесчеловечно.
Кристоф мельком взглянул на Чон Тэи. Помолчав немного, он произнёс, словно обращаясь к самому себе:
— Те, кто был бесчеловечен от природы, остаются таковыми, даже если выходят из гонки.
— Ну, я не о проблемах врожденного характера... Впрочем, это не та тема, которую стоит обсуждать. Но всё же, эта конкуренция... обязательно ли в ней участвовать?
— Только тем детям, которых выбрали кандидатами. Остальным остаётся лишь ждать, когда кто-то из них будет окончательно выбран, так что напрямую им конкурировать не за что... А, ну если только в плане азарта, ведь каждый молится за победу своего кандидата.
— Тогда что насчёт тех избранных детей? Если их выбрали, они обязаны конкурировать без всяких условий? Есть ли у них право отказа?
Кристоф не ответил. Словно и не слышал вовсе. Однако в тихом коридоре они находились всего в нескольких шагах друг от друга, так что он не мог не услышать.
Лишь когда они спустились на последнюю ступеньку лестницы и достигли лестничной площадки, пришел запоздалый ответ.
— Конечно, есть. Если не хочешь, есть возможность отказаться. Я так и сделал.
Чон Тэи широко раскрыл глаза, глядя в спину Кристофу, который продолжал идти вперед, ни разу не обернувшись.
— Так ты тоже был одним из кандидатов в преемники?
«Ваши семейные старейшины, когда выбирали кандидатов, вообще не смотрели на характер или круг общения?!» — эти слова едва не сорвались с языка, но, поскольку они были знакомы совсем недавно, Тэи не решился их озвучить.
Он вспомнил разговор дяди с Кайлом о том, что Рихард Тартен является самым сильным претендентом.
Видимо, речь шла именно об этом. Самый перспективный среди тех, кто может возглавить Тартен.
Когда они спустились и достигли первого этажа, мимо прошел еще один молодой человек. Он тоже полоснул Кристофа настороженным, полным неприязни взглядом. Донеслось короткое ругательство. Кристоф, который явно это слышал, шел дальше, никак не реагируя. Глядя на это, Тэи подумал, что в этом плане он всё же лучше Илая.
Чон Тэи тяжело вздохнул. Ощущение духоты и скованности не покидало его, поэтому он с силой почесал руку и спросил:
— Если ты отказался, ты им больше не конкурент. Так чего они бесятся? Если ты вышел из гонки, им ведь незачем больше тебя опасаться или враждовать с тобой, разве не так?
— Потому они и придурки. Забивают себе голову всякой чепухой на свой лад...
Кристоф пробормотал это едва слышно и недовольно цокнул языком. Тэи цокнул вслед за ним.
При такой атмосфере в доме, пребывание здесь всё время будет напоминать прогулку по тонкому льду.
Даже сейчас каждый прохожий одаривал Чон Тэи таким же свирепым взглядом, как и Кристофа, и казалось, что в будущем ситуация будет только ухудшаться. К тому же, судя по численному соотношению, сторонников Рихарда было гораздо больше, чем сторонников Кристофа. Сложно было сказать, называть ли это «путем, полным невзгод», или же тем, что он «встал не в ту очередь».
— Эх... Деление на лагеря и драки — совсем не в моем вкусе... — Чон Тэи покачал головой.
«К тому же, как ни крути, ситуация чертовски невыгодная. У той стороны и людей больше, и авторитета, кажется, побольше, да еще и перспективный кандидат в преемники...» — пока Тэи бормотал это, загибая пальцы, он чуть не врезался в Кристофа, который уже остановился и ждал его.
— Если хочешь перейти на сторону Рихарда — иди.
Услышав этот совершенно спокойный голос, Тэи переспросил: «А?» — и оторвал взгляд от своих пальцев. Вскоре, поняв смысл сказанного, он нахмурился.
— Что здесь, что там — всё равно придется выбирать сторону. Мне оба варианта не нравятся. И, похоже, ты забыл: я сюда не воевать пришел. Отдай книгу. Книгу.
Кристоф прищурился. Он некоторое время пристально смотрел на Чон Тэи, словно изучая его, а затем внезапно пробормотал:
Чон Тэи замолчал. И точно так же, как это делал Кристоф, начал пристально смотреть на него в ответ.
— ...Кайл и об этом рассказал?
— Нет, Кайл лишь сказал, что пришлет человека вместо себя.
Тэи молча смотрел на Кристофа. Если это был не Кайл, то оставалась лишь одна точка соприкосновения. Как он и думал, Кристоф произнес это как нечто само собой разумеющееся.
— Интересно, зачем Рик приложил столько усилий, хотя прекрасно знал, что это обернётся лишними хлопотами? Уж среди парней из отряда точно нет никого, кто бы об этом не слышал.
Чон Тэи лишь неопределённо пробормотал что-то в ответ, не зная, что сказать. Кристоф наклонил голову набок. Некоторое время он смотрел на Тэи под углом, а затем вздохнул.
— Хотя теперь я и вовсе перестал понимать причину, по которой он так старался...
— Уж лучше просто выругайся в лицо, чего уж там, — буркнул Тэи.
Кристоф, чей вздох явно предназначался для ушей собеседника, посмотрел на ворчащего Тэи и наклонил голову в другую сторону. На этот раз совсем немного.
— Тебе так больше нравится? Если ты предпочитаешь прямые оскорбления завуалированным, я могу это устроить.
— А других вариантов совсем нет?.. — Чон Тэи уныло опустил голову. — Как вообще можно жить в таком бессердечном мире...
Пока он тихонько жаловался себе под нос, его внимание привлёк звук короткого выдоха — «хм». Тэи поднял взгляд.
Кристоф смотрел на него. В его глазах читалось нечто вроде удивления, словно он видел перед собой диковинное существо, а уголки его губ едва заметно дрожали.
Тэи уставился на его губы. Глядя на этот рот, который казался потерянным, словно не знал, какую эмоцию изобразить, Тэи неловко поскрёб шею.
Это было... странное чувство. Не то чтобы он расстроился или впал в депрессию, просто это ощущение было трудно описать словами.
Однако вскоре Кристоф развернулся, будто ничего и не было, и Тэи снова последовал за ним. Вскоре стало ясно, где находится столовая. Пройдя по коридору первого этажа мимо холла, они увидели распахнутые массивные двери. Оттуда доносились аппетитные запахи и шум голосов. Когда столовая была уже совсем близко, Кристоф, до этого шедший молча с бесстрастным лицом, внезапно обернулся к Тэи, словно что-то вспомнил.
— Оно несчастливое. Называйся как-нибудь по-другому.
Чон Тэи прищурился, превратив глаза в острые треугольники, и в упор уставился на него. Он подумал, что эти до крайности беспардонные слова звучат подозрительно знакомо — ведь при их первой встрече он уже слышал нечто подобное. Мол, имя у него «невезучее».
Тэи уже собирался было вскликнуть: «Прекрасное имя, мне его отец дал!», но Кристоф небрежно накрыл его рот ладонью, заставив замолчать, и оттолкнул.
— По-моему, это имя совершенно не подходит для здешних мест. Скорее всего, оно принесет тебе внезапную беду. Так что называйся иначе.
Тэи с крайним изумлением и недоумением смотрел на него — Кристоф говорил это совершенно серьезно, даже глазом не моргнув. Тот факт, что тема разговора внезапно перекочевала в область суеверий, кажется, ничуть не смущал Кристофа, и он продолжил с тем же невозмутимым лицом:
— Есть же много других корейских имен. Хм... недавно в Боснии я встречал корейского репортера, как же его звали... Ах, точно. Ёнсу. Это имя вполне подойдет. В Корее ведь фамилия Ким самая распространенная? Ким Ёнсу. Будешь им.
— ....... Ты случайно от Илая об этом ничего не слышал?
«А? От Рика?» — Кристоф переспросил с таким видом, будто искренне не понимал, при чем тут он.
Хотя Тэи специально выбирал себе когда-то самое заурядное имя, оно и вправду оказалось слишком распространенным. Либо же это была какая-то ироничная судьба. Тэи с силой почесал макушку. Он не видел ни единой веской причины менять имя, но и не чувствовал в себе желания до покраснения лица спорить и отстаивать свое право называться Чон Тэи.
«Ладно, в конце концов, имя нужно лишь для удобства того, кто тебя зовет».
— Если уж ты так настаиваешь, побуду здесь Ким Ёнсу... — со вздохом пробормотал Чон Тэи.
Кристоф бесстрастно посмотрел на него, а услышав ответ, отвернулся. Его шаги по направлению к столовой казались теперь какими-то... удовлетворенными.
Тэи уже слышал о том, что отношения среди молодежи клана Тартен напоминают войну банд. Если подумать, такая атмосфера ковалась десятилетиями, так что нет ничего странного в том, что сейчас она проявляется столь отчетливо. Более того, знающие люди, похоже, давно были в курсе ситуации, так что постороннему человеку, пришедшему в этот дом на обед, можно было об этом особо не беспокоиться.
— Не хочу я становиться дураком, втянутым в подобные разборки, — пробормотал Чон Тэи, ловко разделывая вилкой запеченный картофель на четыре части.
— А? Что ты сказал? — сосед, сидевший рядом и обсуждавший что-то с человеком напротив, обернулся к нему.
Тэи, уплетая картошку, лишь неопределенно помахал вилкой в воздухе. «Да так, ничего», — словно говорил этот жест. Доброжелательный сосед пожал плечами и вернулся к своей тарелке.
Обстановка в столовой оказалась не такой уж угрожающей, как Тэи себе представлял. Хоть это и было место, где вместе ела вся молодежь Западного крыла, и он готовился к худшему, народу оказалось на удивление немного. Говорили, что у каждого здесь свое время для приема пищи. Кроме того, даже этим задирам, видимо, не хотелось лезть в драку прямо во время еды. Свирепые взгляды то и дело пересекали комнату, но до открытых конфликтов дело не доходило.
— Для такого места атмосфера вполне мирная, — пробормотал Тэи, вытирая соус с губ большим пальцем и слизывая его. При этом он невольно предался воспоминаниям. С тех событий прошло уже несколько лет.
Тэи со вздохом усмехнулся, воскрешая в памяти те дни, что теперь казались лишь приятным воспоминанием. Затем он широко улыбнулся доброму соседу, проявившему о нём заботу.
— Да, я в порядке. Спасибо за беспокойство.
— А, ну и ладно. Тебе тут, должно быть, непривычно и тяжело, так что держись, — добродушный сосед понимающе кивнул и похлопал Чон Тэи по плечу.
Этот человек оказался одним из немногих, кто поддерживал Кристофа — точнее, одним из тех, кому был не по душе Рихард. Хотя Кристоф сидел поодаль, на почетном месте, которое негласно считалось его личным, и у большинства присутствующих были свои привычные места, по расположению людей за столами всё равно можно было безошибочно определить, кто к какому лагерю примыкает. Тэи, не принадлежавший ни к одной из сторон, сначала замешкался, но в итоге просто сел на первое попавшееся свободное место. К счастью, по чистой случайности его соседом оказался такой дружелюбный персонаж — фактически, «свой».
— Слушай, а как ты попался на крючок Кристофу и застрял здесь? Ты вообще откуда приехал? — спросил дружелюбный сосед, в два прикуса расправившись с жареной рыбой размером с ладонь.
Этот жизнерадостный парень представился Йоханом и сообщил, что приходится Кристофу двоюродным братом. Тэи вспомнил, что Рихарда тоже называли кузеном, и в недоумении спросил, сколько же их тут всего.
На что получил ответ: только официальных кузенов по отцовской линии, занесенных в семейный реестр, — почти двадцать человек.
«Что ж, старейшины этого рода явно понимали, что для укрепления власти нет ничего важнее численности», — подумал Тэи.
Йохан, хохоча, добавил, что если считать родственников по материнской линии и внебрачных детей, то их наберется в два раза больше. Мужчина, сидевший напротив Йохана, тоже оказался кузеном, хотя официально к этой семье отношения не имел.
«И здесь атмосфера какая-то неопределенная», — подумал Чон Тэи и мельком взглянул на Кристофа, сидевшего поодаль.
В месте, где обычно переговариваются хотя бы с парой соседей по столу, Кристоф молча и сосредоточенно орудовал столовым серебром.
Говорят, для светских дам серебряная посуда — это такой же аксессуар, как украшения; глядя на этого парня, Тэи подумал, что он недалеко от них ушел. Казалось, где-то рядом должна работать съемочная камера, запечатлевая этот идеальный кадр. Тэи внезапно положил вилку на тарелку. Промокнув уголки рта салфеткой, он пробормотал:
— Хоть в нём и проскальзывают порой шокирующие и довольно странные черты, всё же это можно было бы списать на просто скверный характер... Неужели он натворил что-то такое, за что его так откровенно игнорируют?
Йохан, не вынимая вилки изо рта, проследил за взглядом Тэи. Увидев Кристофа, он поморщился.
— Кристоф?! Да разве он тот тип людей, которых можно «игнорировать»? Все просто не подходят к нему, потому что он псих. Вот взять меня: я здесь только потому, что терпеть не могу тех прихлебателей вокруг Рихарда. Рядом с Крисом хотя бы тихо, вот я и решил, что так лучше. Но это не значит, что я поддерживаю его всей душой.
— Хм. А мне он не кажется таким уж сумасшедшим.
Тэи склонил голову набок. Впрочем, он не стал настаивать на своей точке зрения. Вспомнив, что Илай дома тоже долгое время вел себя почти как нормальный человек, Тэи понимал: велика вероятность, что он ошибается.
Он слушал пылкие рассуждения Йохана о «безумии Кристофа», пропуская их через одно ухо и выпуская через другое, и просто кивал.
Теперь он, кажется, окончательно уловил общую атмосферу. Не то чтобы это приносило ему удовлетворение или радость, но в общих чертах ситуация стала ясна.
Большинство молодых людей — хотя они и выражали это через угрозы или вспышки гнева — на самом деле боялись его. Это было чувство сильнее симпатии или враждедности; они его опасались. Свою роль играло и то, что у этого человека практически отсутствовала общительность.
— Ну, если его самого это не беспокоит, то и бог с ним, — пробормотал Чон Тэи, кивая и пережевывая салат.
В каком бы состоянии ты ни находился, как бы ни жил и как бы на тебя ни смотрели окружающие — если ты сам доволен ситуацией, то другим нечего и соваться со своими советами. Остается лишь надеяться, что человек не впадет в пессимизм относительно реальности.
«Да уж, если подумать, такой тип как Илай тоже живет припеваючи», — подумал Тэи.
Илай живет под шквалом всеобщего осуждения, нажив столько врагов, что может попасть под обстрел, просто мирно обедая в ресторане. Наверное, подобных ему людей в мире не так уж много.
Но и такой человек живет себе прекрасно, не впадая в депрессию и не жалуясь на судьбу. Напротив, это окружающие рядом с ним начинают проявлять подобные симптомы, а сам виновник живет без каких-либо преград.
И не похоже было, что спустя десятилетия он вдруг внезапно раскается, начнет сокрушаться о прошлом и мучиться от угрызений совести.
— ...Говорят, он даже работал вместе с Риглоу, так что тут и добавить нечего.
В этот момент Чон Тэи вдруг показалось, что он услышал знакомое имя. Он поднял голову: «А?»
Пока Тэи витал в облаках, Йохан, видимо, продолжал усердно доказывать теорию о безумии Кристофа. Теперь он пожал плечами и посмотрел на Тэи, ища поддержки. Заметив озадаченное выражение на лице собеседника, Йохан намеренно нахмурился.
— Ты что, не знаешь? Сумасшедшего Рика?
— А? А-а... Нет, ты же про Илая Риглоу.
— Ну да... В конце концов, если разобраться, все здешние парни в детстве бегали вместе с ним, так что их можно назвать друзьями детства — хотя многие будут до пены у рта это отрицать. Но вот работать с ним... на это никто и никогда не подписывался.
Йохан отложил вилку на пустую тарелку, где не осталось ни кусочка петрушки, и взял салфетку. Несмотря на свою жизнерадостность, он явно обладал личным взглядом на вещи и лишь покачал головой, не в силах чего-то понять.
— Крис, конечно, псих, но он не плохой парень. По крайней мере, если его не трогать, он первым не нападет. К тому же, он чертовски умен. По лицу всегда кажется, что он не в себе, но у него врожденный интеллект, да еще и образование для одаренных детей получил по полной программе. И зачем ему только понадобилось выстраивать такие опасные отношения... Хотя, в этом и заключается его безумие.
Закончив свои рассуждения, Йохан энергично вытер рот салфеткой.
«Что же такого натворил Илай, раз заслужил столь непоколебимую дурную славу?» — подумал Тэи с легкой грустью и тоже отложил вилку. На тарелке еще оставалось немного овощей, но он уже был сыт.
«Поел — и хватит, пора потихоньку возвращаться. Атмосфера тут всё равно так себе», — размышлял Тэи, поглаживая живот и поглядывая на Кристофа. У того в тарелке еще была еда, но по его виду было понятно, что он почти закончил.
Тэи уже собирался встать, когда в столовой внезапно стало тихо. В открытые двери входил Рихард. Едва завидев его, многие тут же переводили взгляд на Кристофа. В этих взглядах смешались ожидание, тревога и любопытство.
«Надо было уходить раньше», — подумал Тэи, подпирая подбородок рукой. Попросив банку пива у проходившего мимо слуги, он равнодушно щелкнул ключом и стал наблюдать за ними.
— А-а, с самого обеда ничего не ел, — с улыбкой произнес вошедший Рихард, снимая пиджак и передавая его слуге. Видимо, он пришел в столовую сразу после каких-то дел. Но тут его взгляд замер на Кристофе.
Кристоф тоже не стал делать вид, что не замечает этого взгляда, и мельком посмотрел в ответ. В тот момент, когда их глаза встретились, с лиц обоих исчезли всякие следы улыбки — хотя Кристоф, впрочем, и до этого не улыбался.
Люди, которые еще мгновение назад что-то оживленно обсуждали между собой, внезапно замолчали. Видимо, почувствовав, что эта тишина становится неловкой, они снова заговорили, но их голоса стали заметно тише.
Рихард, сохраняя невозмутимость, поздоровался с сидящими рядом: «Ничего сегодня не случилось?», и сел на свободное место. Это было место прямо напротив Кристофа.
— И надо же было этим двоим, которые друг друга терпеть не могут, сесть именно так... — пробормотал Чон Тэи, прищурившись и отпивая пиво.
Наблюдая за тем, как люди входят и выходят, он заметил, что, хотя строго закрепленных мест не было, у каждого были свои привычные позиции. Тот факт, что Рихард сел именно туда, хотя рядом было несколько пустых стульев, говорил о том, что для этих двоих данные места были своего рода «негласными владениями».
Впрочем, еще когда они только вошли в столовую, Тэи заметил, что вокруг места Кристофа было подозрительно много пустого пространства, словно люди намеренно держались на расстоянии. Йохан, сидевший рядом, подтвердил его догадку:
— Ну да, они всегда там сидят.
— Наверное, не хочется садиться нарочито далеко, чтобы не давать другому понять, насколько он тебе неприятен (не показывать, что ты о нем слишком много думаешь).
— Верно. Ты бы ведь тоже так поступил, а?
Тэи решительно покачал головой. «Будь я на их месте, я бы уселся как можно дальше от того, кто мне неприятен». В конце концов, в жизни главное — душевный покой, разве нет?
Если бы там сидел кто-то вроде Илая, Чон Тэи непременно занял бы самое дальнее от него место. Даже если бы оно было занято, он бы, скорее всего, выставил оттуда человека, лишь бы оказаться подальше.
В памяти еще свежи были воспоминания о том, как усердно он пытался избегать встреч с этим безумцем, но в итоге всё равно оказался в нынешнем положении. Вспомнив мудрость старших о том, что человек никогда не знает своего будущего, Тэи задумчиво прикусил край жестяной банки пива.
Тэи пристально посмотрел на Рихарда. Тот, с самым доброжелательным видом, переговаривался с соседом и даже улыбался, совершенно не обращая внимания на Кристофа, сидевшего прямо напротив него. Тэи слегка склонил голову набок.
Он припомнил, что этот человек когда-то поручал Илаю какую-то работу. Вспомнив, как Илай однажды внезапно исчез из дома на пару месяцев, Тэи подумывал было подойти и спросить, что это было за задание, но тут же отбросил эту мысль.
Расспрашивать о тайном поручении само по себе было верхом нелепости, но, кроме того, пришлось бы сначала признаться, что он сам присутствовал при том разговоре. Сказать: «Я лежал за диваном и подслушивал всё, что вы обсуждали...» — нет, Тэи вовсе не горел желанием выведывать дела Илая такой ценой.
— Слушай... — внезапно заговорил Тэи.
Он сидел, вальяжно облокотившись на стол и вливая в себя пиво — поза была почти развязной. Йохан, который, глядя на Тэи, тоже прихватил себе баночку холодного пива, обернулся на его голос.
— Послушай, а что там за район с такой запредельно скверной атмосферой? — спросил Тэи, имея в виду место, где сидели Рихард и Кристоф. — Обязательно ли им быть в таких уж плохих отношениях?
— А? Ну... там же Рихард, — ответил Йохан таким тоном, будто это само собой всё объясняло.
Тэи нахмурился, глядя на него.
— Но ведь Кристоф, говорят, больше ни в какой конкуренции не участвует.
— Да дело не в конкуренции. Просто Рихард изначально терпеть не может Кристофа, причем очень сильно. И Кристоф отвечает ему тем же.
Тэи, не поворачивая головы, перевел взгляд на Йохана, а затем с удивлением посмотрел на Рихарда. Тот вовсе не казался человеком, который стал бы открыто демонстрировать свою неприязнь к кому-либо — или вообще ненавидеть кого-то настолько сильно, чтобы это замечали окружающие.
— А выглядит как вполне добропорядочный человек, — заметил Тэи.
— Он и есть добропорядочный. Если быть точным, он прилежен, надежен и настолько благороден, что за ним идет много людей. Настоящий человек высоких моральных качеств.
Тэи хотел было спросить: «И как же такой порядочный человек докатился до подобного?..», но прикусил язык. Ему показалось, что это прозвучит как предвзятое суждение.
В конце концов, у кого нет пары-тройки людей, которых он недолюбливает? Даже самый достойный человек не может обнять весь мир. И если он просто не перегибает палку в выражении своей антипатии, это уже само по себе достойно похвалы.
— Прямо какое-то противостояние Добра и Зла, — пробормотал Тэи.
Услышав это, Йохан прыснул и поперхнулся пивом от смеха. Тэи инстинктивно отпрянул в сторону. Его кольнула мысль, что, во-первых, это негигиенично, а во-вторых — безумно жаль разлитое пиво. Лучше бы он водой плюнул.
Похоже, слова Тэи показались Йохану невероятно смешными: он долго хохотал, едва не падая со стула, а затем, вытирая слезы в уголках глаз, произнес:
— Ну, отчасти они просто не сошлись характерами, но главное — они ведь с самого детства постоянно сталкивались и росли почти вместе. За эти годы между ними всякое случалось.
Тэи кивнул и слегка встряхнул банку. Внутри плеснули остатки пива. Отношения выстраиваются годами. Не бывает отношений, которые всегда были бы идеально гладкими. Если такие и существуют, то они наверняка далеки от нормальных.
Однако и такие «колючие» отношения, где нет ничего, кроме вражды, тоже встречаются редко — особенно если люди знают друг друга очень давно.
— Говорят же, что бывает даже «привязанность через ненависть», но тут, похоже, не тот случай... — пробормотал Тэи и допил пиво одним глотком.
Пока он на мгновение погрузился в свои мысли, в столовой стало шумно. Оказалось, что впереди уже вспыхнула какая-то мелкая ссора. Мужчина, сидевший через одно место от Кристофа, и его оппонент по диагонали вовсю нагнетали атмосферу.
— Наверное, кто-то кого-то пару раз под столом пнул, а тот в ответ решил врезать, — предположил Йохан.
— Неужели они стали бы драться из-за такой глупости... Хотя, в этом месте — вполне возможно.
Тэи причмокнул губами. Он подумывал выпить еще баночку, но в столовой, где уже вовсю летели проклятья, алкоголь вряд ли пошел бы в радость. Было ясно, что миром эта перепалка не кончится. «Может, прихватить пару банок с собой и свалить в комнату?» — подумал он.
Тэи начал осторожно отодвигать стул, собираясь незаметно проскользнуть к выходу. Но стоило ему решиться, как один из скандалистов, в запале выкрикивая ругательства, вскочил и начал обходить стол, преградив ему путь. Прямой угрозы для Тэи не было — он сидел в стороне, но дорога к двери оказалась заблокирована разгоряченным телом забияки.
Чон Тэи почесал затылок, украдкой оценивая обстановку. Двое мужчин уже вскочили с мест и вцепились друг другу в грудки, но никто вокруг не спешил их разнимать.
«Похоже, придется вздыхать и смотреть этот мордобой, пока путь к выходу не освободится», — обреченно подумал Тэи. Но в этот момент подал голос Рихард, наблюдавший за ними с противоположной стороны.
— Сейчас же прекратите. Здесь слишком много людей, так что лучше разберитесь в другом месте.
Его голос звучал мягко, словно дружеский совет, но в нём чувствовалась неоспоримая власть. Мужчина, державший противника за воротник, на мгновение замешкался. Когда Рихард снова произнес его имя — «Гюнтер», — тот цокнул языком и с силой оттолкнул оппонента.
— Тьфу. Крысеныш, — бросил Гюнтер напоследок.
Однако его противник, не в силах стерпеть оскорбление, снова вскочил и мертвой хваткой вцепился Гюнтеру в плечо.
Гюнтер резко развернулся, пытаясь стряхнуть чужую руку. В тот самый миг, когда он сделал пару шагов и всем корпусом рванулся назад, его локоть со свистом врезался в затылок человека, сидевшего рядом.
Он невольно поморщился и приоткрыл рот от шока. То же самое сделали еще несколько человек вокруг. В столовой мгновенно воцарилась ледяная тишина.
Кристоф, который только что вытер рот салфеткой и начал отодвигать стул, чтобы встать, замер. Получив внезапный удар в затылок, он сидел неподвижно, словно превратившись в статую.
Мужчина, ударивший его локтем, опознал пострадавшего, и его лицо тут же застыло. Казалось, он даже забыл стряхнуть чужую руку со своего плеча — впрочем, и та рука сама собой разжалась, потеряв силу. Кристоф медленно поднял голову. Его ледяной, пронзительный взгляд впился в мужчину.
Тому бы извиниться прямо сейчас — хотя, возможно, результат был бы тем же, — но от этого взгляда он лишь невольно вздрогнул всем телом.
Однако, осознав, что отступил лишь от одного взгляда Кристофа, он, то ли от стыда, то ли от злости, залился краской. Вместо того чтобы попятиться, он вызывающе выпятил грудь и шагнул вперед.
— Ну и что?! Если доел, проваливай быстрее, а не сиди тут, копаясь. Всё равно тарелка уже остыла, чего ты там еще вынюхиваешь, как голодная мышь? Исчезни с глаз.
Мужчина вздернул подбородок и зарычал, глядя на Кристофа сверху вниз. Его сузившиеся глаза злобно сверкали. Но Тэи, заметив в этом взгляде странную смесь возбуждения и почти животного ужаса, лишь сокрушенно цокнул языком.
— ...Тарелка, говоришь, остыла? — тихо переспросил Кристоф.
Услышав этот будничный, почти безразличный тон, Тэи мгновенно понял, что сейчас произойдет. Но прежде чем он успел выкрикнуть предупреждение, всё случилось.
Словно здороваясь со старым другом, Кристоф непринужденно перехватил запястье мужчины и с силой прижал его ладонь к раскаленной чугунной подставке*, на которой еще недавно шкварчало его мясо.
[철반 (Cheolban): Это тяжелая чугунная плита или подставка, на которой подают стейки или горячие блюда, чтобы они дольше сохраняли температуру. Она держит жар очень долго.]
Всё произошло в одно мгновение.
Крик мужчины, больше похожий на рев раненого зверя, разорвал тишину столовой. Пусть мясо подали некоторое время назад и оно уже не обжигало так сильно, сама чугунная плита всё еще была достаточно горячей, чтобы под ладонью раздалось отчетливое, зловещее шипение.
Звук поджариваемой плоти был слышен даже на другом конце стола.
— Ты же сам сказал, что тарелка совершенно остыла. Чего тогда так вопишь из-за пустяка? — бесстрастно произнес Кристоф.
Несмотря на яростное сопротивление мужчины, который извивался всем телом, пытаясь вырваться, Кристоф даже не шелохнулся. Он продолжал прижимать руку бедняги к раскаленному чугуну, а другой рукой небрежно схватил первое, что попалось под руку — нож*. Это оказался нож для масла.
[버터나이프 (Нож для масла): Это самая жуткая деталь. Тэи не зря хотел крикнуть: «Возьми обычный!». Острый нож режет чисто, а тупой нож для масла буквально разрывает и дробит ткани.]
— Эй, да лучше уж возьми обычный... — попытался было крикнуть Тэи, в очередной раз предчувствуя недоброе.
Но прежде чем он успел договорить, Кристоф с силой вогнал тупой нож вертикально в ладонь мужчины, прижатую к плите.
Тупое лезвие, лишенное всякой остроты, с хрустом вошло в тыльную сторону ладони, разрывая кожу. Металл прошел сквозь мышцы, раздвигая кости, и застрял в руке. Мужчина закричал и начал беспорядочно размахивать раненой конечностью, но следом в неё вонзилась еще и вилка.
После этого в столовой начался настоящий ад.
Один мужчина метался, как раненый зверь, другие, изменившись в лице, бросились ему на помощь; те, кто весь обед вел скрытую войну, тоже ввязались в драку. Всё смешалось, превращая обеденный зал в кипящий котел хаоса.
Тэи издалека наблюдал за этой сценой: за невозмутимым Кристофом, который по очереди заставлял «умыться кровью» каждого, кто на него прыгал, и за Рихардом, который одним четким ударом отправлял противников в нокаут. В этот момент Тэи ощутил глубокое, почти тоскливое дежавю.
Он уже видел, как мелкая стычка перерастает в массовое побоище. Такое случалось один раз в военной академии (после чего они всем курсом «побывали в аду»), и гораздо чаще — в UNHRDO.
«Я-то думал, что в мирной жизни мне больше не придется на это смотреть», — пронеслось в голове.
Среди этого пейзажа, который вызывал у него даже странную ностальгию, Тэи лишь устало прищурился.
«Да, почти так же всё и было, когда тот парень пускался в ход», — подумал Тэи. Глядя на побоище, он погрузился в туманные воспоминания о старых коллегах, которых не видел уже целую вечность.
— Черт, ну что за люди? Не могли спокойно поесть. Успокойтесь уже, — проворчал сидевший рядом Йохан.
Будучи в этой ситуации «нейтральной стороной», он на всякий случай крепко сжал в кулаке вилку. Тэи чуть отодвинулся и молча уставился на этот столовый прибор, после чего Йохан замахал руками:
— Нет-нет, это просто для самообороны! Мало ли, куда эти искры полетят. Черт, ну неужели нельзя их как-то угомонить? Ладно бы один или два придурка, но когда их целая толпа — это уже проблема.
— Способ успокоить ситуацию, говоришь... — Тэи задумчиво посмотрел в пустоту.
«Интересно, как там сейчас Альта? Всё еще в азиатском отделении? Всё так же разнимает их каждый раз, когда проходят совместные тренировки с европейским филиалом?» Тэи решил, что обязательно спросит об этом дядю, когда тот выйдет на связь, и начал медленно подниматься.
— Один мой старый знакомый частенько так делал... Эй, вы там, отодвиньтесь-ка немного. В сторону, в сторону.
Тэи небрежно помахал рукой мужчинам, сидевшим напротив, а другой рукой крепко ухватился за край стола.
В следующий миг раздался грохот, перекрывший все вопли и шум драки в столовой. Тяжелый махагоновый стол перевернулся, и всё, что на нём было — посуда, еда, стеклянные бутылки, — с оглушительным звоном посыпалось на пол. Звук бьющегося стекла и разлетающейся утвари эхом разнесся по залу.
Даже те, кто впереди самозабвенно махал кулаками, на мгновение замерли и, широко раскрыв глаза, обернулись на шум.
Когда последняя тарелка разбилась и всё, что могло упасть, упало, в наступившей тишине лишь маленькая стальная ваза для цветов прокатилась по полу и замерла.
В этой гробовой тишине Тэи пожал плечами и обернулся к Йохану:
— Обычно после такого все затыкаются. Был у меня один приятель, который постоянно так делал. Он говорил: «Перевернуть стол трудно только в первый раз, потом пойдет как по маслу».