Хрупкий: 5 глава 2 часть
Это исключительно фанатский перевод. Перевод взят на оффициальном источнике. В тексте могут быть ошибки, если вы их обнаружите сообщите автору канала через предложку. В этой новелле содержится жестокость, насилие, унижение, кровь и убийства. Это новелла Хардкор, людям с чувствительной психикой не советуется читать эту работу.
Переведено каналом https://t.me/Christ_In_Rich
Но сейчас они сидели на своих местах молча, будто ничего и не произошло. Если их взгляды случайно пересекались, в них читалась ледяная пустыня, но они не пытались играть в «гляделки» или провоцировать друг друга, а просто неподвижно ждали.
— Вчера атмосфера была такой, будто они готовы прибить парочку человек прямо на месте... Я уж думал, сегодня в столовой начнется второй раунд, — пробормотал Тхэи, потирая грудь в районе сердца, которое то замирало от тревоги, то пускалось вскачь от облегчения.
— Перед лицом Старшего Господина драться нельзя, — бросил Йохан, сидящий рядом, с таким видом, будто объяснял прописную истину.
Что ж, судя по всему, этот человек пользовался абсолютным и непререкаемым авторитетом.
Тхэи было даже как-то не по себе видеть Кристофа, который, как он думал, плевать хотел на всех и вся, сидящим так чинно и вежливо.
Впрочем, глядя на притихшего Кристофа, нельзя было не признать: он был похож на ожившую картину. Прекрасный, словно ангел, благородный юноша.
«Будь этот парень хоть чуточку нормальнее, он мог бы прожить по-настоящему достойную и насыщенную жизнь».
Тхэи покачал головой, сетуя на то, чего уже не изменишь.
В этот самый момент дверь распахнулась, и в залу вошли старик и молодой человек. Этим вежливым юношей, который почтительно поддерживал старика, предупредительно открывал перед ним дверь и выдвигал стул, был — Тхэи не поверил своим глазам — не кто иной, как Илай Риглоу.
Сегодня Илай выглядел безупречно: накрахмаленный, холеный, одетый с иголочки — вылитый скользкий адвокат-прохвост. Он что-то вкрадчиво шептал старику на ухо, а тот, посмеиваясь, согласно кивал ему в ответ.
— ……И почему этот парень, даже не будучи главным героем, всегда вваливается в зал в самый последний момент вместе с «тузом»? — недовольно проворчал Тхэи.
Йохан и на этот раз любезно пояснил:
— Он ведь почетный гость. Каким бы важным ни был наш Глава, нельзя же заставлять гостя сидеть за столом и ждать, как обычного подчиненного.
«Сразу оговорюсь: называть его «почетным гостем» — это не моё мнение, а просто общепринятый факт», — добавил Йохан. Тхэи молча кивнул, прекрасно понимая, что творится у него на душе.
Он снова перевел взгляд на стол. Когда Глава занял свое место, а Илай сел рядом с ним — на то самое место, которое Тхэи принял за стул секретаря, — все места в столовой оказались заполнены.
Тхэи во все глаза смотрел на Старшего Господина, о котором столько слышал, но видел впервые. Он принялся внимательно изучать этого, на первый взгляд, обычного старика.
Возраст определить было сложно: где-то между шестьюдесятью и семьюдесятью.
Телосложение — чуть меньше среднего, лицо — спокойное и доброжелательное, как у любого другого пожилого человека, которого можно встретить на улице.
Однако его присутствие и исходящая от него тяжесть ничуть не уступали ауре молодых людей, стоявших рядом и поддерживавших его.
— Кажется, все заждались меня. Прошу, приступайте.
Без лишних церемоний и пафосных речей старик махнул рукой и первым поднес вилку с овощами ко рту. Трапеза началась.
Всё было именно так, как говорил Йохан: обычный ужин в компании пожилого человека. Атмосфера не казалась натянутой или тяжелой. Это гнетущее чувство скованности читалось лишь на лицах нескольких мужчин в тесных костюмах, которые старались лишний раз не открывать рта.
— На первый взгляд — самый обычный старик, — прошептал Тхэи.
Йохан, который уже вовсю уплетал содержимое своей тарелки, лишь пожал плечами.
— А кто на первый взгляд выглядит необычным? Все люди такие: стоит узнать их получше, и они либо удивляют, либо нет.
— Тот, кто «на первый взгляд выглядит необычным»...
— А, хотя погоди. Есть тут один такой.
Йохан бросил это мимоходом и продолжил методично поглощать еду.
Тхэи, у которого впервые в жизни развилась «пищевая травма» (он заранее перекладывал подозрительные деликатесы вроде жареных грибов в тарелку Йохана), украдкой взглянул на того самого «необычного» человека.
Кристоф ел молча. Сидя подле старика, он не проронил ни слова — в этом он был верен себе, — но то, как он сидел, не поднимая головы и сосредоточившись исключительно на еде, разительно отличалось от его обычного поведения.
— Впервые вижу Кристофа таким смирным, — восхищенно пробормотал Тхэи.
Кристоф и впрямь сидел тише воды, ниже травы, словно жертвенный агнец. Со стороны могло показаться, что он чем-то напуган — он даже ни с кем не встречался взглядом.
— Он один из двух людей, к которым Кристоф относится с покорностью.
Йохан увлеченно ел, не переставая при этом болтать. Глядя на то, как отчетливо он произносит слова даже с полным ртом, Тхэи снова утвердился в мысли: этому парню на роду написано зарабатывать на жизнь языком.
Тхэи с восхищением понаблюдал за тем, с какой завидной скоростью Йохан уничтожает еду, и наконец сам принялся за свою порцию.
— Так, значит, в последнее время ты ужинаешь в западном крыле? Тебе не слишком тяжело? — внезапно раздался голос старика.
В отличие от обычного времени, сейчас все говорили приглушенно, поэтому голос Старшего Господина был отчетливо слышен даже на другом конце стола. Этот ласковый тон, каким обычно дедушки разговаривают с любимыми внуками, был обращен к сидящему рядом Илаю.
Илай, как раз собиравшийся съесть закуску, с улыбкой качнул головой:
— Ну что вы, что в этом может быть тяжелого? Мы все давно не виделись, так что я пользуюсь случаем, чтобы немного отдохнуть и пообщаться. Все ко мне очень добры.
Ему показалось, что он только что услышал нечто совершенно запредельное. Точнее, даже не «что» было сказано, а «как». Тхэи уставился на Илая взглядом, полным неприкрытого ужаса.
Илай, который и сегодня выглядел как безупречный молодой джентльмен, вел со стариком непринужденную беседу, словно они и впрямь были дружной семьей.
— Послушай... Неужели Старший Господин правда ему верит?..
— Рик еще до десяти лет вовсю топором махал, — отозвался Йохан. — Нет человека в мире, который не знал бы о его характере. А Глава находится в центре информационных потоков, он знает вообще всё. С чего бы ему не знать правду?
— И при этом Илай так спокойно врет ему в лицо?!
— Почему врет? Технически, в его словах нет ни капли лжи. С чего бы ему было тяжело? Есть ли хоть кто-то, кто рискнул бы обойтись с ним дурно? Да и то, что они все давно не виделись — тоже факт. В какой части он соврал-то?
— Умышленное сокрытие фактов — это тоже ложь! — отрезал Тхэи.
Он метнул гневный взгляд на «гроссмейстера» Йохана, который как раз и занимался этим самым умышленным сокрытием. Тот, сделав вид, что ничего не заметил, продолжал невозмутимо жевать тушеные овощи.
Тхэи снова перевел взгляд на Илая — на этот раз с выражением брезгливого изумления — и принялся яростно ковырять вилкой в своей тарелке.
Если подумать, семьи Тартен и Риглоу были настолько близки, что их представители посещали каждое семейное торжество друг друга. По сути, они были почти как кровные родственники.
С этой точки зрения, если бы этот парень начал творить свои бесчинства еще и перед Старшим Господином, это было бы уже за гранью всякой морали. Хотя Тхэи и слышал, что Илай наставлял дуло пистолета на собственного брата, о том, чтобы он шел против родителей, вестей не было. Значит, какой-то минимум — самый-самый минимум — человечности в нём всё же теплился.
Тхэи невольно вздохнул с облегчением. Но тут же осознав это, он впал в легкое отчаяние от того, что ему приходится искать подтверждение «человечности» Илая в таких ничтожных крохах.
— Ну так что скажешь? — старик улыбнулся, продолжая разговор с Илаем. — Видишь ли ты среди них кого-нибудь, в ком заметна искра будущего главы Тартена?
В тот же миг в зале повисла тяжелая тишина. Пусть мнение Илая само по себе не имело решающего веса, слова, сошедшие с уст Старшего Господина, нельзя было игнорировать. В них всегда скрывался подтекст.
Тхэи почувствовал это напряжение и неловко почесал щеку. Неужели жажда власти в этой семье настолько сильна?
— Погоди, ты говорил, что претендентов несколько. Кто еще, кроме Рихарда? — шепотом спросил Тхэи у Йохана.
— А? Дай-ка вспомнить... Кажется, Фриц и еще кто-то... Макс, что ли?.. В общем, есть еще пара человек, но на них можно не обращать внимания. На бумаге их несколько, но по факту, кроме Рихарда, наследовать некому. Те двое тоже неглупые ребята, но Рихард настолько выдающийся стратег и делец, что им просто не дают шанса проявить себя.
— Тогда получается, что никакой конкуренции и в помине нет. Но почему тогда здесь такая атмосфера?
— Ну... я-то думаю, что вряд ли что-то случится, но всегда есть переменные. Остальные могут объединиться или выкинуть какой-нибудь номер прямо перед официальной передачей прав...
— «Выкинуть номер»? Это ещё что значит?
На этом слове Йохан, который до этого буквально заталкивал в себя еду, внезапно замер, схватился за горло и начал давиться. Тхэи очень хотелось просто проигнорировать это зрелище, но, понимая, что через пару секунд всё может закончиться крайне неприятно, он поспешно протянул ему салфетку и стакан воды.
Однако было уже поздно. Йохан закашлялся прежде, чем успел поднести салфетку ко рту. Тхэи вовремя успел уклониться, но молодому человеку, сидевшему напротив Йохана, повезло гораздо меньше.
— ……Ну ты и экземпляр, конечно, — пробормотал Тхэи, качая головой.
Он посильнее придвинул к себе свою тарелку — чисто в целях обороны, чтобы в случае нового «залпа» со стороны Йохана хотя бы еда осталась целой.
— Кстати, Рихард, я слышал, ты недавно виделся с Маккарти, — старик перевел взгляд на Рихарда.
Тот ответил с вежливой, спокойной улыбкой:
— Да, он как раз был проездом в Берлине, так что мы встретились. Он всё еще в MI5*.
— Хм, вот как... И что он говорит? Всё ли у них там идет гладко?
— В целом проблем нет. Но, кажется, недавно у них возникли скрытые трения с Мухабаратом* из-за вопросов контрразведки. Похоже, там замешан и Моссад (Шин-Бет*), но подробностей я пока не знаю, сейчас навожу справки.
[MI5 — официально Служба безопасности, государственное ведомство британской контрразведки. Мухабарат — Общее название спецслужб в арабских странах. Шин-Бет (Шабак) — Служба общей безопасности Израиля.]
— ……Ну ты и экземпляр, конечно, — пробормотал Тхэи, качая головой.
«Понятно», — старик медленно кивнул.
Тхэи же на мгновение погрузился в тягостные раздумья. Он всё меньше и меньше понимал, что это вообще за дом и в какую компанию он попал.
Если он всё расслышал правильно, в разговоре фигурировали службы безопасности или контрразведки как минимум трёх разных стран. Возможно, для присутствующих это и были пустяки, но для обычного семейного ужина подобные темы подходили меньше всего.
Тхэи без особой причины сердито уставился на Йохана. Тот, вытирая рот салфеткой, посмотрел на него с немым вопросом: «Чего ты на меня так смотришь?».
— К атмосфере вашего дома очень трудно привыкнуть, — пробормотал Тхэи.
— А, скажи? Мне тоже нелегко. Но хуже всего то, что в нашем роду катастрофический дефицит женщин. Было бы побольше сестер — старших или младших — обстановка сразу стала бы куда приятнее, а так — одни мужики кругом кишат, — посетовал Йохан.
Тхэи очень хотелось побольше разузнать о его теории, согласно которой то, что женщин в их поколении меньше двадцати процентов, — это «какая-то аномалия», но он сдержался, побоявшись стать свидетелем очередного неприглядного зрелища (вроде кашля за столом).
Он молча принялся за еду. Лучше поскорее доесть и убраться отсюда — эта обстановка совершенно не способствовала душевному покою.
— Хоть он мне и не нравится, но Рихард — парень не промах, это точно. Фундамент Тартена заложил Старший Господин, но именно Рихард стал тем героем, который в кратчайшие сроки восстановил пошатнувшееся финансовое положение семьи. Он прирожденный делец. Мастер переговоров и сделок, — продолжил Йохан, запив еду водой.
— Я слышал, что Тартен — довольно солидная организация
— М-м, ну, последние несколько десятилетий выдались тяжелыми. Старший Господин пошел на крупный риск. В итоге это оказалось верным решением, но финансовое бремя всё равно давило на психику.
— То, что коэффициент задолженности сократился более чем вдвое за такой короткий срок — почти целиком заслуга Рихарда. Учитывая это, вряд ли у кого-то другого есть шансы на преемственность.
Заметив, что Йохан, несмотря на уже съеденное, продолжает бросать голодные взгляды на его тарелку, Тхэи просто пододвинул её ему целиком. «И куда в него столько лезет?» — подумал он, косясь на худощавое телосложение Йохана.
Кайл отзывался о Тартене как о месте надежном и солидном, поэтому Тхэи смутно представлял себе процветающее и крепкое предприятие. Оказалось же, что за этим фасадом скрывались огромные долги. Впрочем, в любом деле грамотное управление капиталом — это самое важное.
Тхэи не знал, заведен ли такой порядок всегда, но старик по очереди заговаривал с каждым сидящим за столом. Судя по тому, что он двигался по часовой стрелке, начиная слева, это было традицией.
Тхэи ожидал, что глава такого могущественного клана будет суровым и грозным человеком, но, наблюдая за тем, как он беседует с молодыми людьми, годящимися ему во внуки, он видел лишь кроткого и заботливого дедушку. Кажется, его называли «Старшим дядей», и разница в возрасте между поколениями была действительно внушительной.
Взгляд Тхэи переместился на Кристофа, сидевшего подле старика. Если порядок беседы сохранится, Кристоф станет последним, с кем заговорит Глава. Юноша всё так же сидел, низко опустив голову и безмолвно сосредоточившись на еде.
В такие моменты он казался по-настоящему прекрасным и благовоспитанным молодым человеком. Будь он таким всегда, его жизнь наверняка была бы куда проще.
Тхэи с легким сожалением наблюдал за ним, когда Кристоф внезапно поднял голову. Словно реагируя на какую-то фразу, он на мгновение взглянул на старика и снова опустил глаза. Уголки его губ едва заметно дрогнули, а разрез глаз смягчился.
Тхэи смотрел на него с нескрываемым любопытством.
Кристоф почти никогда не улыбался. По крайней мере, Тхэи ни разу не видел у него настоящей, искренней улыбки. Даже если происходило что-то забавное, его лицо оставалось холодным, лишь иногда линия рта или выражение глаз слегка менялись. Но сейчас его привычная холодность и безразличие бесследно исчезли.
— А Старший Господин — хороший человек, — заключил про себя Тхэи.
Тхэи невольно пробормотал это себе под нос. Кристоф действительно любил этого старика. Возможно, это чувство было ближе к благоговению или глубокому почтению, но он явно питал к нему симпатию. Жаль только, что это так редко проявлялось. Йохан, который уже успел опустошить больше половины тарелки, переданной Тхэи, лишь вопросительно вскинул брови.
— Ну, его все любят. Он человек, заслуживающий уважения. Но Глава один, и он всегда занят, так что не может уделять внимание каждому по отдельности. Вот так и выкраивает время время от времени.
«Его не так-то просто увидеть», — добавил Йохан с таким видом, будто это было его личной заслугой.
«Вот как», — кивнул Тхэи. Он снова перевел взгляд на Кристофа. Тот сидел, словно застенчивый мальчишка рядом с героем, которым искренне восхищался.
Он впервые видел Кристофа таким, и хотя это было настолько неожиданно, что в это всё еще трудно было поверить, — это зрелище не вызывало неприязни.
— Я слышал, Кристоф тоже когда-то был кандидатом в преемники.
— Было бы здорово, если бы он не бросил это дело. Тогда он мог бы видеться со Старшим Господином гораздо чаще.
Раз Кристоф так дорожит этим человеком, логично было бы предположить, что возможность видеться чаще пошла бы ему на пользу. Услышав это полное сожаления замечание, Йохан, чьи щеки были набиты едой, прошамкал:
— Ну... Конечно, в то время Кристоф был единственным, кто мог на равных соперничать с Рихардом в плане способностей, но даже если бы он остался до конца, его бы вряд ли выбрали.
— ……Потому что он неуравновешенный псих?
— Способности — это самое важное, но когда речь идет о том, чтобы стать вожаком стаи, личные качества и характер тоже нельзя сбрасывать со счетов.
«Ну, если уж говорить о характере, то и у Рихарда, если присмотреться, есть свои темные и извращенные стороны...» — подумал Тхэи, но решил промолчать. В повседневной жизни Рихард умело скрывал свои демоны под маской безупречности, так что не было смысла зря разбрасываться обвинениями. В конце концов, по общим меркам он казался вполне выдающейся личностью.
— Да, характер — это действительно важно. И Кристофу его явно не хватает.
Тхэи кивнул, открыто признавая недостатки Кристофа. Несмотря на то что он не испытывал к парню ненависти, он прекрасно осознавал, насколько тот сломлен и невыносим.
Однако ответ Йохана, последовавший после небольшой паузы, немного разошелся с тем, что имел в виду Тхэи.
— Дело не в характере, а в том, что у него, ну... с головой не всё в порядке.
От этой обезоруживающей прямоты Тхэи невольно вздрогнул.
Нельзя было сказать, что Йохан лжет, но то, с какой легкостью он бросил фразу «он псих», говорило о том, что и сам Йохан обладает весьма незаурядным внутренним миром.
— Из него ничего не выйдет. Как по мне, он уже безнадежен и вряд ли сможет прожить нормальную жизнь.
Тхэи нахмурился от этих будничных слов, которыми Йохан сопровождал опустошение тарелки.
Ему стало не по себе от того, как легко Йохан берется судить о чужом счастье или несчастье. Даже понимая, каким Кристоф кажется окружающим и насколько оправданы их опасения, Тхэи не мог не чувствовать раздражения, слыша столь резкие вердикты.
— Понимаю, что Кристоф тебе не по душе, но не обязательно заходить так далеко.
Похоже, в словах Тхэи отчетливо прозвучало его недовольство. Йохан мельком взглянул на него, молча пережевывая пищу. Наконец, закончив с едой, он вытер губы салфеткой и прямо посмотрел на Тхэи. Его взгляд, как обычно, не был враждебным, но в нём застыла та самая ледяная рассудительность.
— Не знаю, что ты там себе надумал, но я не испытываю к Кристофу неприязни, — сказал Йохан, наморщив лоб. Он вовсе не выглядел обиженным на слова Тхэи. Его тон оставался привычно легким и живым. — Да, когда у него случаются припадки и он пытается пустить кого-нибудь на фарш, мне совсем не хочется быть рядом или заводить с ним дружбу. Но это совсем другое дело, я его не ненавижу. Если уж на то пошло, он мне скорее симпатичен. Но это «если уж на то пошло». На самом деле, он мне безразличен. И хотя я обожаю перемывать косточки окружающим, я не настолько гнилой человек, чтобы наговаривать на того, к кому не питаю вражды.
Йохан пожал плечами с таким видом, будто эта ситуация его совершенно не касалась.
— Просто у него ничего не выйдет. Мне его искренне жаль, но с таким характером трудно стать счастливым... Либо же его «счастье» будет выглядеть совсем не так, как его представляют обычные люди.
В этот момент Йохан заметил официанта с десертами и его глаза мгновенно заблестели. Он небрежно закончил мысль:
— В любом случае, это не та проблема, которую кто-то может решить за него. ……Это что, мильфей? Или крем-брюле? Я бы предпочел что-нибудь освежающее, вроде шербета.
Тхэи молча смотрел на Йохана, который уже полностью переключился на сладости. Слова Йохана были правдой. Тхэи не хотел признавать этого, но логика была безупречной. Он тихо вздохнул. В конце концов, жизнь — это действительно то, что каждый должен нести на своих плечах сам. От этой мысли во рту стало горько, и Тхэи в смятении поскреб затылок.
В этот самый момент лоб начало покалывать от чужого взгляда. Тхэи слегка повернул голову и увидел, что на него смотрит Илай. Тот, судя по всему, тоже закончил ужинать. Неизвестно, как долго он за ним наблюдал, но их взгляды встретились.
Тхэи недоуменно уставился на него в ответ. Сквозь линзы очков на него летел прямой, пронзительный взгляд. Решив, что если он сейчас отведет глаза, это будет выглядеть подозрительно, Тхэи продолжил упорно смотреть Илаю прямо в лицо. Только спустя пару секунд он сообразил, что вот так пялиться друг на друга при куче народа — занятие еще более странное, но к тому времени, как эта мысль пришла ему в голову, «битва взглядов» уже была в самом разгаре.
И вот, когда Тхэи, балансируя на грани между простым разглядыванием и откровенной попыткой испепелить собеседника взором, вовсю таращился на Илая, это и случилось.
— А тот молодой человек, ну-ка поглядим... Ах, да. Я слышал, что у Кристофа гостит друг. Должно быть, это он и есть.
Почувствовав, как внимание всех присутствующих внезапно сосредоточилось на нём, Тхэи вздрогнул и огляделся. Все вокруг смотрели на него с каким-то странным выражением лица.
Лишь спустя несколько секунд, в течение которых он ошарашенно хлопал глазами, до него дошло: Старший Господин обратился именно к нему.
Тхэи поспешно повернул голову и, стараясь выглядеть как можно вежливее, выдавил: «А, да...», — попутно пытаясь изобразить на лице подобие улыбки. Но было поздно. Старик мягко усмехнулся и спросил:
— Судя по тому, как пристально ты на него смотришь, у тебя есть какое-то дело к Рику?
— Что? О, нет, это... это... — Тхэи в панике начал переводить взгляд со старика на Илая и обратно, обливаясь холодным потом.
Со стороны всё выглядело так, будто его застукали за тем, как он тайком и с вожделением (или, по крайней мере, с огромным интересом) подглядывает за Илаем.
— Просто Рик на меня посмотрел, и я...
Когда Тхэи, запинаясь, попытался объясниться, Илай лишь вздернул бровь. С видом крайнего недоумения («Я? Неужели?»), он вдруг коротко усмехнулся. Всё его лицо так и говорило: «Я-то ничего такого не делал, но раз уж ты настаиваешь, я подыграю и помолчу». И любой, кто на него смотрел, прочитал бы его выражение именно так.
— Нет, я серьезно… — пробормотал Тхэи и тут же замолчал.
Ему хотелось от обиды колотить себя кулаками в грудь и доказывать правду, но было ясно как день: это даст лишь обратный эффект.
Приняв самый серьезный и официальный вид, он медленно перевел взгляд со старика на Илая и произнес:
— Я и раньше так думал, но сегодня Рик выглядит настолько изысканно и мужественно, а его вежливость и почтительность по отношению к вам, Старший Господин, настолько меня поразили, что я просто не мог отвести глаз. Я здесь лишь временный гость, поэтому… я хотел запечатлеть этот редкий образ в своей памяти, ведь неизвестно, когда мне еще доведется увидеть его таким.
Ложью были только первые три фразы. Всё остальное — чистейшая правда. По крайней мере, в плане буквального смысла слов.
«Когда еще я увижу этого придурка в шкуре вежливого, высокоинтеллектуального и благородного юноши? Если не рассмотрю его сейчас во всех деталях, будет просто обидно».
Закончив свою речь, Тхэи снова уставился на Илая в упор, едва ли не выпучив глаза.
На мгновение воцарилась тишина. Илай молча смотрел на Тхэи, а Тхэи, не мигая, сверлил его взглядом в ответ. Гости переводили глаза с одного на другого.
— Ха-ха, вот оно что. Риглоу и впрямь видный молодой человек, привлекает внимание. А у тебя, я погляжу, есть вкус.
Слыша добродушный смех Старшего Господина, Тхэи на секунду захотелось крикнуть: «Всё совсем не так!», но он вовремя прикусил язык.
Сидя рядом со стариком, Илай еще какое-то время не сводил глаз с Тхэи. Затем он слегка повернул голову и, едва заметно приподняв уголок губ, обратился к Главе.
— Раз он так щедр на похвалу, мне очень хочется позже встретиться с ним с глазу на глаз и отблагодарить его лично.
Старик, единственный, кто улыбался, добродушно ответил: «Конечно, так и сделай». Остальные же хранили гробовое молчание. Не было ни одного человека за этим столом, кто не перевел бы слова Илая как: «Ну, погоди, я тебе это припомню». И Тхэи не был исключением.
«Черт, ну почему я вечно сам себе копаю могилу?»
Тхэи, чей цвет лица стал землистым, низко опустил голову, и внимание старика переключилось на следующего гостя. Тхэи твердо решил для себя: если Илай когда-нибудь припомнит ему этот разговор, он будет до последнего настаивать, что это был комплимент от чистого сердца. С этой мыслью он яростно принялся за десерт — лимонный шербет (Йохану и впрямь везло на еду).
Словно рассерженный зверь, Тхэи в пару ложек прикончил свой шербет и только тогда рискнул бросить короткий взгляд на Илая — на этот раз стараясь не ввязываться в открытую дуэль взглядов.
Илай, хотя его голова была повернута к юноше, которому старик как раз задавал вопрос, всё равно косил глазами в сторону Тхэи. Он сидел, облокотившись на подлокотник и подперев подбородок сцепленными пальцами, так что его лица не было видно полностью, но в уголках его глаз явно читалась смешинка.
Внезапно в груди у Тхэи вспыхнуло какое-то горячее чувство. Не в силах совладать с собой, он внезапно выхватил вазочку с десертом у Йохана, который как раз собирался с наслаждением его смаковать, и в один присест проглотил холодный шербет. Он проигнорировал страдальческие вопли Йохана — в конце концов, этот парень всё равно подзовет официанта и выпросит еще порцию.
Лицо Тхэи горело без всякой причины. Этот смеющийся взгляд Илая, направленный на него из-под полуопущенных век, почему-то заставил его почувствовать себя крайне неловко. Больше он в ту сторону не смотрел.
Тем временем старик, кажется, успел переговорить со всеми молодыми людьми за столом. Очередь дошла до последнего — Кристофа. Глава обратил на него свой взор.
— Ну что, Крис. Как тебе живется?
Когда старик заговорил, Кристоф наконец решился слегка поднять голову и встретиться с ним взглядом. В его прозрачных глазах застыло изумление — он выглядел так, будто и не смел надеяться, что к нему тоже обратятся.
Однако стоило ему увидеть мягкую, спокойную улыбку Старшего Господина, как Кристоф тут же снова опустил глаза.
— Благодаря вашей заботе, у меня всё хорошо.
Его голос звучал непривычно низко, спокойно и приглушенно. Тхэи смотрел на Кристофа, который сидел, низко склонив голову и внимая каждому слову старика. В этот миг он казался прекрасным, чистым молодым человеком.
— Будь он таким всегда, разве кто-нибудь посмел бы назвать его сумасшедшим?.. — прошептал Тхэи себе под нос. — Если бы он и дальше оставался таким, всё было бы намного проще.
Йохан, который — кто бы сомневался — уже успел вытребовать у официанта новую порцию шербета, проворчал в ответ:
— Бесполезно, всё бесполезно. Первое впечатление о человеке — это приговор: если тебя «пометили», это конец. Думаешь, слово «клеймо» просто так внушает людям ужас?
«Того, кто однажды впал в немилость, будут ненавидеть, что бы он ни сделал», — добавил Йохан с ехидцей, за что тут же получил от Тхэи чувствительный щипок за спину.
— Я слышал, ты покинул мобильный отряд T&R. Чем же ты занимаешься в последнее время? — спросил старик, внимательно изучая лицо Кристофа.
Как и в разговорах со всеми остальными, в его взгляде и голосе сквозила искренняя, ничем не скрываемая привязанность к племяннику.
Это была удивительно беспристрастная любовь. Он дарил её всем поровну: от внука, которого весь мир превозносил как гения, до того, кто внушал людям лишь ужас и отвращение.
— Сейчас я... на время... отошел от дел. Отдыхаю, — замявшись, ответил Кристоф.
Ужин подходил к концу. Если судить по еде, он уже завершился, но беседа со Старшим Господином продолжалась, и потому все оставались на своих местах, не смея нарушить ход разговора.
Когда Ужин подошел к концу, и старик попросил подать ему трость, прислоненную к колонне. Глядя, как Кристоф поспешно вскакивает, чтобы помочь деду, Тхэи тоже поднялся со своего места.
На сегодня дела были закончены. Теперь можно было пойти в комнату: поспать, почитать книгу или просто отдохнуть. Тхэи даже лениво подумал, не посмотреть ли какой-нибудь фильм.
В этой суматохе расходящихся гостей Тхэи мельком взглянул на Кристофа, который стоял подле старика смирно, словно прилежный мальчик. Тхэи невольно усмехнулся про себя.
Но в этот самый момент старик, уже собравшийся выходить из столовой, внезапно остановился и внимательно посмотрел на Кристофа. Тот взглянул на деда с недоумением, но, встретившись с ним глазами, тут же неловко опустил взор.
Старик произнес негромко, почти буднично:
— Ах да, чуть не забыл. Твоя мать передала, что хочет приехать на день преемственности. Я дал свое согласие.
Тхэи показалось, что он услышал звук чего-то ломающегося.
Этот звук исходил прямо из глаз Кристофа. Его широко распахнутые глаза, в которых мгновенно застыл ледяной ужас, начали мелко и часто «трескаться», словно разбивающийся лед. Лицо его стало мертвенно-бледным.
«Может, прогуляться вечером по лесу?» — подумал Тхэи, глядя на виднеющийся вдали лесной массив.
Лес, величественно раскинувшийся за поместьем и граничащий с горным хребтом, становился всё гуще по мере углубления, но до определенного момента там были проложены отличные дорожки.
Помимо прогулочных троп, там были обустроены и маршруты для верховой езды, где Кристоф часто любил погонять на лошадях.
Тхэи и сам порой забредал туда на закате, если у него оставалось свободное время. Поскольку тропы в основном использовались для верховой езды, Тхэи ни разу не сталкивался в лесу с другими людьми. Лишь изредка издалека до него доносился топот копыт.
— Да, вечером стоит выбраться и наконец принять «лесную ванну». Это поможет снять усталость и привести мысли в порядок, — пробормотал он.
Тхэи с досадой подумал о том, как сильно за последнее время истощились его тело и дух — сам того не замечая, он начал чахнуть в этом месте.
Лес здесь был по-настоящему великолепен. Огромные дубы и дубы скальные — редкое зрелище для современной Германии — наполняли чащу, создавая ощущение простора и одновременно непроглядной гущи. Стоило лечь под дерево и взглянуть на листву, закрывающую небо, как всё остальное в мире переставало существовать. За его домом в Берлине тоже тянулся березовый лес, но этот дубовый массив был куда гуще и безмолвнее.
— Трудно встретить настолько прекрасный лес в частном владении. Вполне понятно, почему этот парень пропадает там часами, — прошептал Тхэи, глядя на вход в лес, находившийся всего в нескольких минутах ходьбы от поместья.
Кристоф и сейчас был там. С тех пор как он ушел, прошло уже несколько часов, но он всё еще не вернулся.
……И это при том, что Тхэи только-только закончил оттирать его кабинет от крови и вышел, чтобы наконец перевести дух.
Кристоф был нестабилен. Он и раньше казался человеком, идущим по натянутому канату, но за последние несколько дней его состояние резко ухудшилось.
Сегодняшний инцидент… В любое другое время он бы не раздулся до таких масштабов.
В то время как Кристоф ненадолго отлучился, из главного здания прибыл слуга с посланием. Видимо, дело требовало срочного ответа; не застав Кристофа в комнате, слуга решил оставить записку прямо на его рабочем столе. Пытаясь найти пишущие принадлежности, чтобы дописать просьбу о скорейшем ответе, он, судя по всему, начал рыться в ящиках стола Кристофа.
И надо же было такому случиться, что именно в этот момент Кристоф вернулся.
С самого утра он жаловался на головную боль и гул в ушах. Весь издерганный, не находя себе места, он в конце концов отправился в главное здание, чтобы раздобыть обезболивающее посильнее того, что у него было.
Чон Тхэи последовал за ним, опасаясь, что, получив лекарство, тот может разом проглотить дозу, превышающую все допустимые нормы — однажды такое уже случалось.
И в этот раз, увидев количество таблеток, которое Кристоф вытребовал себе, Тхэи нахмурился и предложил: «Давай я заберу их себе и буду выдавать по мере необходимости?» Но Кристоф даже не удостоил его ответом. Похоже, ему приснился дурной сон, потому что с самого пробуждения он был не в духе, и Тхэи решил замолчать, понимая, что дальнейшие расспросы могут стать опасным триггером. Он лишь подумал, что попытается как-нибудь позже потихоньку выкрасть эти таблетки, когда Кристофу станет полегче.
Едва они вернулись в западное крыло, Кристоф, не дойдя до комнаты, уже глотал и яростно разжевывал несколько таблеток прямо на ходу. Смертельно бледный, он направился к своему кабинету и обнаружил, что дверь открыта.
Шедший в паре шагов позади Тхэи заметил, как Кристоф замедлил ход, и тоже понял — дверь не заперта.
Заминка длилась лишь мгновение, после чего Кристоф ускорил шаг. С абсолютно пустым лицом он с силой рванул на себя полуоткрытую дверь кабинета.
Грох! — от резкого звука слуга, который в этот момент копался в открытом ящике стола, в ужасе обернулся.
— А... Вы вернулись. Я собирался оставить записку и уйти, поэтому, хоть и знал, что это невежливо, решил поискать ручку...
Слуга, охваченный паникой, не смог закончить свое оправдание.
— Почему ты вошел без разрешения? — негромко произнес Кристоф. Его взгляд, прикованный к слуге, был ледяным.
Слуга задрожал от страха. Казалось, только сейчас, в это роковое мгновение, до него наконец дошло, кто такой Кристоф на самом деле.
— Сказали, что это... срочное... послание, и я должен был немедленно его передать...
— Я разве говорил, что в мою комнату может входить кто угодно?
— П-простите... Я только хотел передать весть... Ах, это... это послание от вашего старшего дяди (Старшего Господина)...
Слуга, едва не плача, отчаянно пытался сменить тему, упомянув авторитет Главы. Но Кристоф, казалось, его не слышал. Тхэи не успел даже цыкнуть или вставить слово, как Кристоф уже двинулся к нему.
Не говоря больше ни слова и не слушая оправданий, он решительно зашагал к столу, у которого, дрожа всем телом, стоял слуга. По пути Кристоф схватил первое, что попалось под руку в стоявшем рядом шкафу с безделушками.
Это была фарфоровая статуэтка.
Изображение матери с ребенком высотой почти по колено. Никто не успел бы его остановить.
Подойдя к слуге, который от ужаса не мог даже пошевельнуться и лишь широко открыл глаза, Кристоф, не дрогнув ни единым мускулом на лице, обрушил на него удар.
Пак! — с отвратительным звуком фарфоровая фигурка разлетелась вдребезги. Голова изящной матери, прижимавшей к себе младенца, сам ребенок, их тела, руки и ноги — всё потеряло форму, превратившись в бесчисленные осколки. Всё было залито кровью.
Слуга с криком рухнул на пол, обхватив голову руками. Сквозь пальцы, судорожно сжимавшие рану, хлынула ярко-алая кровь.
Кристоф холодно смотрел на него сверху вниз. Не останавливаясь, он снова и снова наносил удары обломком фарфоровой статуэтки, который всё еще сжимал в руке. Он бил до тех пор, пока слуга, залитый кровью, не охрип от криков.
Лицо Тхэи окаменело. Он бросился к Кристофу, мертвой хваткой вцепился в его руку и силой оттолкнул её.
— Я ведь предупреждал, чтобы ты ко мне не прикасался, — ледяным тоном отозвался Кристоф.
В его облике не было и следа того странного припадка или помутившегося взгляда, что случались с ним раньше. Он смотрел на них, пребывая в абсолютно здравом уме — даже более трезвом и холодном, чем обычно.
Он поднял руку. Осколок фарфора, уменьшившийся до размеров обычного стеклянного стакана, с силой полетел прямо в Тхэи.
Тхэи инстинктивно пригнулся. Осколок просвистел ровно там, где мгновение назад была его голова, и с треском разлетелся в пыль, ударившись о стену позади.
От фарфоровой матери с младенцем больше ничего не осталось. Лишь окровавленные черепки, разбросанные по всему полу.
Тхэи, который вполне мог серьезно пострадать, с суровым лицом взглянул на осколки у себя за спиной, а затем снова перевел взгляд на Кристофа. В ту же секунду его лицо исказилось, и он закричал:
Рука Кристофа была страшно изрезана. Неудивительно, ведь он несколько раз с силой ударил человека, сжимая в ладони острые края разбитого фарфора. Но его лицо оставалось настолько спокойным, что Тхэи не сразу это заметил.
— Черт возьми! Где ты видел такого идиота, который калечит других, покалечив самого себя?!
Тхэи, досадливо цокнув языком, шагнул к нему. Кристоф не ответил. Он лишь молча и пристально смотрел на Тхэи, и в его глазах читалось странное, глубокое недоумение. Однако, стоило Тхэи попросить его показать руку, Кристоф молча развернулся и вышел из кабинета.
Тхэи хотел было броситься вдогонку за Кристофом, но, увидев скорчившегося на полу и стонущего от боли слугу, всё в крови, поспешил к нему.
В итоге Кристоф так и не вернулся до тех пор, пока слугу не отправили в больницу.
Тхэи стоял посреди кабинета, заваленного осколками фарфора и залитого кровью, чувствуя себя совершенно опустошенным. Услышав от кого-то из проходящих мимо, что хозяин комнаты как ни в чем не бывало отправился в лес на верховую прогулку, Тхэи разразился целым потоком проклятий в адрес пустой комнаты.
— Сделал с человеком такое и преспокойно поехал кататься?! Ушам своим не верю, ну и псих. Посмотрите только на эту комнату! Ты хоть понимаешь, что здесь и твоя собственная кровь вперемешку с чужой?!!
Выплеснув весь свой гнев в пустоту, Тхэи проворчал: «Хоть бы руку свою додумался обработать...», — и принялся за уборку.
Прошло немало времени, прежде чем он тщательно вычистил каждый уголок, выискивая разлетевшиеся осколки, которые могли забиться в самые незаметные щели. Он наклеил пластырь на кончик пальца, который случайно порезал во время уборки.
Глядя на пятна крови, пропитавшие ткань брюк на коленях, пока он оттирал пол, Тхэи лишь тяжело вздохнул. Когда в комнате наконец стало чисто, он почувствовал, что выжат как лимон — и физически, и морально.
Ему нестерпимо захотелось курить, хотя за время жизни в Берлине он почти завязал с этой привычкой.
Вспомнив о колоссальных размерах поместья и о том, как далеко отсюда до ближайших ворот, за которыми можно было бы купить сигареты, Тхэи решил попытать удачу у Йохана. Он не знал, курит тот или нет, но рассудил так: если даже не курит, у него наверняка больше знакомых, чем у Тхэи, и он сможет хоть где-нибудь раздобыть заветную сигаретку.
Йохан не на шутку перепугался, увидев Тхэи в окровавленных штанах. Он признался, что сам почти не курит, но, кажется, у него завалялось что-то, оставленное другом давным-давно. После долгих поисков в ящиках стола и даже в шкафу с одеждой Йохан наконец извлек почти целую пачку. В ней не хватало всего одной сигареты, она была совсем свежей.
«Раз уж внутри всё горит, буду курить одну за другой», — решил Тхэи и принялся искать подходящее место для затяжного перекура. В итоге он оказался там, где стоит сейчас: в живописном месте, продуваемом ветрами, откуда открывался вид на расстилающийся вдали лес.
Это была площадка для отдыха с небольшим висячим садом на самой вершине башни-перехода, соединяющей западное крыло с главным зданием.
Изначально главное здание, а также восточное и западное крылья планировалось возвести как единый комплекс. Однако из-за особенностей конструкции и функциональных требований было решено построить три отдельных здания. Чтобы между ними можно было легко перемещаться, на каждом уровне возвели эти промежуточные башни.
Тхэи слышал, что такая же башня, абсолютно симметричная этой, стоит и между главным зданием и восточным крылом.
Поскольку единственной задачей башни было соединять корпуса, все этажи ниже крыши представляли собой обычные коридоры. А на самой крыше обустроили этот крошечный искусственный сад — идеальное место, чтобы подышать свежим воздухом, глядя вдаль.
Иными словами, это было открытое всем ветрам пространство, которое при этом не слишком бросалось в глаза окружающим — идеальная точка для курения. А для человека вроде Тхэи, решившего выкурить пачку одну за другой, лучшего места было не найти.
— С ним явно что-то не так... — пробормотал Тхэи, жадно затягиваясь уже второй сигаретой. — Определенно, у этого парня серьезные проблемы.
Почти все в этом доме боялись Кристофа. Даже те, кто не испытывал к нему открытой неприязни, предпочитали держаться от него подальше.
Когда недавно окровавленного слугу отправляли в больницу, люди, вызывавшие врачей и готовившие машину, хоть и цокали языками от ужаса, нисколько не удивились произошедшему. Это означало лишь одно: подобные инциденты случались здесь регулярно.
Тхэи поднял голову и выпустил дым в небо. Тем временем вторая сигарета почти догорела до самого фильтра.
Чон Тхэи, не раздумывая, достал еще одну и прикурил. Из-за долгого перерыва в горле уже начало першить.
Снизу, из открытого всем ветрам основания башни, донеслось оживленное движение.
Тхэи прислушался, гадая, не пройдут ли они просто мимо в другое здание, но шаги приближались — они поднимались наверх. Он подумал, что они могут свернуть на нижний этаж, но топот становился всё отчетливее.
Тхэи поспешно потушил сигарету. Одно дело взрослые, но он не мог продолжать дымить, когда к нему идут дети.
Быстро погасив окурок, он спрятал его обратно в пачку и замахал руками в воздухе, разгоняя сизые облачка. Дым почти сразу рассеялся. В ту же секунду послышался топот маленьких ножек — кто-то взлетел на последнюю ступеньку и выскочил на крышу.
Тхэи уже знал по звукам, что они идут, но решил притвориться удивленным, увидев ребенка, который застыл на месте от неожиданности.
Следом за первой девочкой поднялись еще четверо или пятеро детей. Увидев Тхэи, они тоже вразнобой воскликнули: «О! О-о!».
— Вы все вместе пришли поиграть? Какие вы дружные, — с улыбкой произнес Тхэи.
Все лица были ему знакомы. Это были кандидаты в преемники следующего поколения — те самые, которых обучал Кристоф.
Им было всего по десять лет с небольшим, но в таком нежном возрасте им уже приходилось вступать в жестокую борьбу за власть. Когда-то точно так же выглядели и Кристоф, и Рихард.
— Ой, да ну его, я с ним не играю. Он вечно занудствует и заставляет всех читать книжки.
— Это всё равно лучше, чем ты со своими вечными пазлами!
Стоило Тхэи упомянуть об их дружбе, как дети тут же подняли гам, наперебой указывая друг на друга и жалуясь: «Я с ним не вожусь», «С ним скучно». Глядя на них, Тхэи невольно улыбнулся.
«Рихард и Кристоф наверняка не были такими в детстве». Ему подумалось, что даже в этом возрасте их отношения вряд ли сильно отличались от того холодного противостояния, что он видел сейчас.
Тхэи перевел взгляд на Оливера, который, посмеиваясь в кругу друзей, наставлял кого-то: «Ты просто не знаешь хитростей, поэтому вечно проигрываешь Вольфу. Я позже тебя научу». Мальчик вел себя абсолютно естественно, несмотря на то что на затылке у него красовалась внушительная марлевая повязка.
— Оливер, как твоя рана? Всё в порядке? — спросил Тхэи.
Оливер тут же кивнул, подняв на него свои ясные, чистые глаза.
— Щиплет немного, только когда меняют лекарство, а в остальное время совсем не болит.
— Вот и хорошо... Ты, должно быть, сильно напугался тогда.
Оливер забавно сморщил нос. Он на мгновение замешкался, а затем, всё еще с морщинкой на переносице, улыбнулся и покачал головой. Тхэи осторожно и ласково погладил его по голове.
И именно в этот момент на крыше появился Рихард. А следом за ним — как и всегда, когда Рихард перемещался по поместью — возник Илай.
Увидев Илая, Тхэи мысленно простонал: «Ох...». Илай же, напротив, слегка округлил глаза и едва заметно усмехнулся. В его взгляде читалось нечто вроде: «Как удачно я тебя встретил, а то мне как раз стало скучно».
От этой улыбки Тхэи невольно захотелось сделать шаг назад.
— Какими судьбами вы здесь? — Рихард поприветствовал Тхэи, одновременно жестом подзывая детей к себе.
Илай, стоявший за его спиной, медленно обвел взглядом окрестности и наконец остановил взор на Тхэи, многозначительно вскинув бровь.
Дети, прибежавшие первыми, ничего не заметили, а этот явился последним и сразу всё учуял — ну и нюх, чисто ищейка. Впрочем, в самом факте курения нет ничего такого, из-за чего стоило бы оправдываться. Тхэи лишь безучастно пожал плечами: «Ну и что с того?».
— Сначала алкоголь, теперь сигареты... — Илай прицокнул языком и отвернулся.
Это явно был камень в огород Тхэи за его чрезмерную любовь к пиву. Однако в следующее мгновение Илай замер. Его взгляд медленно переместился вниз.