Риглоу и Ким Ёнсу: 3 глава 1 часть
Это исключительно фанатский перевод. Перевод взят на оффициальном источнике. В тексте могут быть ошибки, если вы их обнаружите сообщите автору канала через предложку. В этой новелле содержится жестокость, насилие, унижение, кровь и убийства. Это новелла Хардкор, людям с чувствительной психикой не советуется читать эту работу.
Переведено каналом https://t.me/Christ_In_Rich
Проблема заключалась в книгах.
Какие бы бури ни бушевали в этом доме, как бы яростно ни соперничали друг с другом эти статные юноши в атмосфере, где буквально искрило от напряжения, — по праву, Чон Тхэи всё это не касалось.
Он лишь хотел спокойно забрать то, за чем пришел — книги Кайла, — и распрощаться с ними всеми.
«Буду тише воды, ниже травы, найду книги и исчезну», — именно такой план Тхэи лелеял в душе, надеясь остаться сторонним наблюдателем.
Однако с самого начала стало ясно: этим надеждам не суждено сбыться.
Возможно, тот момент у ворот, когда охранник отрезал: «Такого человека здесь нет», — был его последним шансом развернуться и уйти.
Но к тому времени, как он это осознал, шанс был давно упущен. Теперь Тхэи оставалось лишь исполнять свой долг в этой «яме раздора».
— И где же, черт возьми, эти книги?.. — пробормотал он со вздохом.
Кристоф забрал у Кайла около десяти томов.
Но на небольшом книжном стеллаже Кристофа, что стоял перед глазами, не было ни одного из них.
Как Тхэи уже видел в библиотеке Кайла, каждая из этих книг была старинной. Их внешний вид настолько отличался от современных изданий, что перепутать их с чем-то другим было просто невозможно.
Тхэи оторвал взгляд от полок и медленно обернулся. На расстоянии вытянутой руки от стеллажа стояла огромная кровать. В ней, натянув одеяло до самого подбородка, лежал Кристоф.
Когда Тхэи постучал и вошел, Кристоф на мгновение приоткрыл глаза, но тут же недовольно поморщился, словно его отвлекали от чего-то неимоверно важного, и снова заснул. Судя по тому, как быстро разгладилась морщинка у него между бровей, он не притворялся — он действительно провалился в глубокий сон.
Ещё совсем недавно он четко и ясно заявил: «Даже если будешь стоять на пороге, внутрь спальни ни ногой». Но вчера вечером он внезапно сменил гнев на милость и ни с того ни с сего позвонил по внутреннему телефону: «Разбуди меня завтра в семь утра».
Глядя на замолчавшую трубку, Тэи долго раздумывал, действительно ли ему стоит заходить в спальню к этому типу. Но перезвонить и уточнить он не мог — внутреннего номера Кристофа он не знал. В итоге сейчас он оказался в ситуации, когда на стук никто не ответил, и ему пришлось войти без приглашения.
— Крис. Ты сам просил разбудить тебя в семь. Уже семь.
Тэи позвал его, но Кристоф, погруженный в глубокий сон, не подавал признаков жизни. Было слышно лишь его ровное, спокойное дыхание.
«Раз уж я здесь...» — подумал Тхэи и принялся бегло осматривать комнату, но того, что он искал, нигде не было.
Точнее, в спальне вообще было мало книг.
Кроме того маленького стеллажа у кровати, зацепиться взглядом было не за что. Он слышал, что у Кристофа есть отдельный кабинет, так что книги вполне могли быть там.
Пока хозяин комнаты спал, Тэи внимательно изучил каждый угол, но искомые тома словно сквозь землю провалились. Впрочем, было бы странно найти их так быстро.
Тэи почесал затылок и тяжело вздохнул. Но за этим вздохом скрывались нарастающая тревога и беспокойство. Ему нужно было найти их как можно скорее и убираться отсюда. Времени оставалось в обрез.
Более того, он уже не мог точно сказать, сколько именно у него есть времени. А может, считать его уже и вовсе бессмысленно.
— Ох, голова моя... — пробормотал он.
Тэи придвинул пуфик, стоявший у подножия кровати, и с тяжелым стоном рухнул на него. Трагическое известие пришло вчера вечером, сразу после того, как Кристоф внезапно позвонил и бросил трубку. Тэи всё еще недоумевал, что за внезапная перемена настроения заставила Кристофа разрешить ему войти в спальню, и в этот момент телефон зазвонил снова.
Он как раз собирался перезвонить сам, чтобы уточнить: «Ты серьезно хочешь, чтобы я вошел в комнату, в которую ты мне запретил даже заглядывать, и разбудил тебя?», но не знал номера. Поэтому, когда звонок раздался спустя всего пару десятков секунд, он ни на мгновение не усомнился, что это Кристоф.
В его голосе так и читалось: «Что, передумал и решил всё-таки запретить мне вход?». Но после короткого молчания в трубке раздался голос:
Тэи лишь растерянно промычал в ответ.
— А, нет-нет... Просто Кристоф только что звонил, я думал, это опять он. Кайл, какими судьбами? — радостно отозвался Тэи.
Кайл усмехнулся в трубку, явно удивленный.
'Похоже, вы с Кристофом неплохо ладите.'
Тэи и сам не знал, что ответить.
Вспоминая этот ледяной взгляд и высокомерный тон, он никак не мог понять, можно ли назвать это «хорошими отношениями». Стоит ли говорить Кайлу: «Ну, раз он меня пока не пристрелил, значит, мы друзья»?
'Как там книги? Нашел что-нибудь?' — спросил Кайл.
— Ох, вообще ничего. Но завтра утром я иду его будить, так что попробую незаметно осмотреть спальню.
'...Ага. Значит, вы и впрямь сблизились.'
Тэи не знал, в каком именно месте они «сблизились», но раз Кайл так говорит — пусть будет так. Он рассеянно почесал затылок, на мгновение задумавшись об их странных отношениях, но тут же сменил тему, ведомый дурным предчувствием.
— Кстати, об Илае... Он не выходил на связь? Только не говорите, что он опять звонил, пока тебя не было...
Снова. Опять этот неопределенный, заминающийся ответ. Сердце Тэи, до этого бившееся спокойно, пропустило удар и заколотилось в тревожном ритме.
'Он звонил, когда меня не было дома, и трубку, похоже, взяла Рита.'
Кайл сделал паузу, словно подбирая слова, и наконец продолжил:
'Она, не подумав ничего плохого, сказала ему, что ты ушел. И добавила, что если у него есть дело, пусть звонит тебе на мобильный.'
Мобильный телефон остался в Берлине.
Тэи представил свой телефон, который наверняка сейчас одиноко и тщетно разрывается от звонков на прикроватной тумбочке, и почувствовал, как кровь отливает от лица.
— И что... что тогда Кайл... то есть вы... сказали Илаю?..
'Я пытался связаться с ним позже, но он не берет трубку. Так что я еще не успел ему всё объяснить, но...'
Трубка едва не выскользнула из онемевших пальцев. Тэи казалось, что даже его ногти посинели от подступившего холода. Заметив его долгое молчание, Кайл поспешно добавил:
'Да нет же, я попробую набрать его еще раз. Не переживай. Всё будет в порядке. Он не настолько глуп, чтобы сразу решить, будто ты сбежал.'
Точнее говоря, Илай, скорее всего, думает, что Чон Тхэи не настолько глуп, чтобы пытаться от него сбежать.
Мир в мгновение ока стал серым и мрачным. Тхэи почувствовал себя бесконечно одиноким. Словно во всём мире не осталось никого, кто был бы на его стороне. В голове даже расцвела беспочвенная паранойя: «А не сговорились ли Кайл и Рита, не ждали ли они этого момента специально?».
Кайл на том конце провода пытался его утешить, обещая еще раз связаться с «тем парнем», но Тхэи слушал его вполуха и вскоре просто повесил трубку.
На данный момент неоспоримым фактом было лишь одно.
Илай сказал Тхэи: «Уйдёшь — убью». Тхэи уехал из Берлина. И Илай об этом узнал.
Тхэи был готов к последствиям, но всё же хотел избежать такого сценария любой ценой. Он-то надеялся по-быстрому найти книги, вернуться и сделать вид, будто никуда и не уходил. Раз уж всё обернулось так, выход оставался только один. Нужно вернуться домой раньше Илая и просто всё отрицать.
«Если я буду мирно сидеть дома, он же не станет меня пытать вопросами, зачем я уходил? Ну, может, будет немного тяжко... но всё же».
Тхэи вцепился пальцами в волосы.
Да, как ни крути, корень всех проблем — книги. Нужно просто найти их. А дальше — неважно как, украсть или отобрать, и пулей лететь в Берлин.
Тхэи оторвал взгляд от полок и, снова встав у кровати, раздраженно пнул её ножку.
— Семь утра уже прошло. Ты вставать собираешься?
Он посмотрел сверху вниз на Кристофа, который преспокойно спал, зарывшись в тяжелое пуховое одеяло, хотя на улице стояла такая теплынь, что становилось уже жарковато.
Белые щеки Кристофа слегка порозовели. Его размеренное дыхание было воплощением безмятежности. Время от времени его длинные ресницы едва заметно подрагивали.
— Тебе бы только спать всю жизнь... — пробормотал Тхэи.
Словно глядя на Спящую красавицу в лесу, Тэи невольно почувствовал, как сердце забилось чуть быстрее, и слегка похлопал себя по груди, что-то бормоча под нос. Как ни посмотри, лицо Кристофа было словно высечено из камня. Казалось чем-то невероятным, что это создание вообще дышит. Рука Тэи невольно дернулась — ему до безумия захотелось коснуться этого лица, но он заставил себя сдержаться. О странной причуде этого человека — абсолютной непереносимости чужих прикосновений — он знал уже более чем достаточно.
— Ты встаешь или как?.. Я сейчас начну тебя трясти. Можно тебя трогать?
Тэи сделал вид, будто собирается ткнуть его в плечо через одеяло. «Ну не станет же он устраивать скандал из-за прикосновения через слой пуха?» — подумал он.
Но стоило весу пальца Тэи едва ощутимо надавить на одеяло, как Кристоф, словно по волшебству, открыл глаза. Он распахнул их мгновенно, будто кукла, и уставился в потолок. Пару секунд он просто лежал, медленно моргая, а затем медленно перевел взгляд на Тэи, который тут же отдернул руку.
— ...Вставай. Сам же просил разбудить в семь. Уже больше.
Тэи едва не задохнулся от возмущения: человек приложил усилия, чтобы его разбудить, а в ответ слышит «шумно».
Борясь с острым желанием со всей силы потянуть этого красавца за мягкую, нежную на вид щеку, Тэи нахмурился. Кристоф сел в постели. Он тяжело вздохнул — так, словно страдал от жуткого пониженного давления — и замер в какой-то обмякшей позе, прижав ладонь ко лбу, будто от головной боли. Из его груди вырвался тихий стон.
— А-а... шумно... Помолчи хоть немного...
Тэи в недоумении выгнул бровь, глядя на него сверху вниз. Кристоф, казалось, даже не замечал его присутствия; он обхватил голову руками и пробормотал, едва не скрипя зубами:
— Слишком громко... Уши болят...
Сквозь закрытые двери и окна не проникало ни звука с улицы. Тишину комнаты нарушало лишь приглушенное бормотание Кристофа.
«А-а...» — выдохнул он — то ли стон, то ли вздох, едва различимый шепот. Тэи, глядя на него сверху вниз, невольно нахмурился и тихо позвал:
Он посмотрел на Тэи так, словно впервые в жизни услышал чей-то голос, или будто в пустом пространстве внезапно возникло нечто чужеродное.
Зрачки расфокусированы, как у человека, потерявшего связь с реальностью. Глубокие синие глаза — такие темные, что казались почти черными, точно толща океанской воды, — уставились на Тэи.
Тэи непроизвольно протянул к нему руку.
Даже в этом состоянии отрешенности Кристоф инстинктивно сжался, пытаясь отстраниться. Тэи замер.
— Крис, — позвал он еще раз, и тогда Кристоф моргнул.
Когда он снова открыл глаза, его взгляд уже стал прежним — холодным, равнодушным и безэмоциональным.
— Я слышу звук, — пробормотал он, словно обращаясь к самому себе.
— Он всё время здесь... шепчет. Непрерывно. Словно мне в ухо засунули муравьев, и они там копошатся... крошечный, бесконечный шум...
Тэи замолчал. А затем негромко произнес:
На этот раз это был едва слышный шепот.
Кристоф раздраженно цокнул языком, что-то лихорадочно бормоча, и внезапно отбросил одеяло. Он стремительно соскочил с кровати и направился прямиком в ванную. Вскоре оттуда донесся шум льющейся воды.
Тхэи какое-то время молча смотрел на закрытую дверь ванной.
Он невольно скривился, но тут же вздохнул и расслабил лицо. Подумав, что раз уж он выполнил свою задачу и разбудил этого типа, пора бы и честь знать, Тхэи уже собрался уходить. Однако, заметив сползшее с кровати одеяло, он не удержался и принялся аккуратно заправлять постель. В этот момент из ванной вышел Кристоф — судя по всему, он просто быстро ополоснулся.
Не обращая внимания на воду, стекающую с тела, Кристоф лишь лениво тер волосы полотенцем. Он прямым шагом направился к шкафу.
— И что это ты сегодня так рано вскочил? Обычно тебя до полудня из пушек не добудишь, — заметил Тхэи.
За те несколько дней, что он провел здесь, Кристоф ни разу не просыпался раньше обеда.
Полной противоположностью ему был Рихард, который каждое утро демонстрировал образцовую дисциплину. Стоило Тхэи проснуться в пять или шесть утра и открыть окно, чтобы проветрить комнату, он неизменно видел внизу фигуру Рихарда, возвращающегося с пробежки.
«В детстве, еще до того, как их выбрали кандидатами на наследование, они были абсолютно разными. Кристоф — гений от природы, а Рихард — человек невероятного труда», — вспомнились ему слова Йохана.
Как и говорил Йохан, Рихард оказался фанатичным тружеником. Ходили слухи (вполне правдоподобные), что он спит всего пару часов в сутки. Даже Тхэи, пробыв здесь совсем недолго, успел заметить, насколько Рихард прилежен во всем.
Вот и сегодня: когда Тхэи только шел будить Кристофа, Рихард, уже безупречно одетый, покидал западное крыло. Говорили, что он отправился на осмотр объектов вместе с важным гостем, остановившимся в восточном крыле. Злые языки шептались, что Рихард просто лезет из кожи вон, чтобы завоевать расположение гостя, который может повлиять на решение о наследовании. Но Тхэи не принимал эти сплетни близко к сердцу. Рихард не казался ему человеком, способным на дешевое притворство. Характер можно подделать, но искреннее трудолюбие — никогда.
Тэи невольно вздохнул, глядя на Кристофа, который даже не думал вылезать из постели, хотя солнце уже было в зените. Осознав, что он только что вздохнул — совсем как обеспокоенный родитель, — Тэи вздрогнул.
Похоже, стоило им пару раз столкнуться взглядами, как он уже внутренне начал сопереживать Кристофу. А ведь он так твердо обещал себе соблюдать нейтралитет: найти книги и исчезнуть.
Он наблюдал за тем, как Кристоф замер перед шкафом, с глубоким раздумьем разглядывая корзину с бельем. То, что он вообще встал в такой час, уже было событием, но на фоне Рихарда, который давно всё подготовил и ушел, назвать Кристофа «прилежным» не повернулся бы язык даже ради приличия.
— Мне нужно учить детей, — внезапно бросил Кристоф.
Тэи впал в ступор, пытаясь осознать услышанное. Когда до него дошло, что это ответ на его вопрос, он не поверил своим ушам.
От кого бы ни исходила такая фраза, она звучала бы странно, но из уст этого человека — вдвойне.
Он сказал, что собирается учить детей.
— В этом доме?.. Кто они вообще... Нет, погоди, почему именно ты их учишь? И чему, черт возьми, ты можешь их научить? И вообще, кто тот безумец, который доверил тебе такое дело?!
Кристоф, успевший к этому моменту тщательно выбрать белье, медленно обернулся и посмотрел на Тэи. Его взгляд был ледяным и пронизывающим.
— Ты что именно хочешь этим сказать?
— Я лишь хочу сказать, что в этом мире есть работа, которая подходит человеку, а есть та, к которой его нельзя подпускать на пушечный выстрел.
— Если в этом доме найдется кто-то, кто знает историю информационных войн и дешифровку лучше меня, я с радостью передам ему это дело в любую минуту.
С этими словами Кристоф, чье лицо так и светилось недовольством от того, что ему приходится заниматься чем-то против воли, натянул белье. Затем он уставился на вешалки с брюками.
— ...В семье Тартен и такому детей обучают?
— Не всех. Это своего рода «сервис», который предоставляют только тем детям, у которых виден потенциал стать преемниками через поколение.
Тхэи хотел было что-то вставить, но тут же понимающе кивнул. Он слышал об этом: еще в детстве выбирают нескольких кандидатов в наследники, обеспечивая им максимальное образование и поддержку. Однако, даже кивая, он всё еще чувствовал какое-то смутное недоверие, поэтому уставился на Кристофа широко раскрытыми глазами.
Кстати, не дядя ли говорил? Что в определенных областях этот человек превосходит даже Чон Джэи.
Тхэи почесал затылок. Всё-таки людей нельзя судить по первому впечатлению.
— Смотри только, не учи детей всяким странностям... — сказал Тхэи полушутя, но с долей серьезности.
Кристоф, который как раз выбирал между брюками и рубашкой, лишь метнул в его сторону косой взгляд. Внезапно в его глазах промелькнул какой-то живой, почти веселый блеск.
— О, если они не поймут хотя бы одного слова, я выжму из них все слезы — ох и задам же я им жару.
Словно вспомнив о чем-то приятном, он вдруг весело замурлыкал себе под нос. То, как лицо человека, который мгновение назад выглядел смертельно уставшим от жизни, внезапно оживилось, выглядело довольно подозрительно.
— С чего это ты собрался мучить детей?
— Просто среди них затесался мальчишка — вылитая копия Рихарда.
От слов Кристофа, в которых сквозила зловещая усмешка, Тэи лишился дара речи по двум причинам.
Его поразило это детское коварство: взрослый мужчина радуется тому, что ему «подвернулся» сын ненавистного врага, чтобы на нем сорвать злобу. Но еще больше его шокировал сам факт наличия у Рихарда сына. Тэи-то был уверен, что вся молодежь, живущая в западном крыле, — сплошь холостяки.
— Не только женат, но уже и разведен.
Сообщая о чужом несчастье самым будничным тоном — а Тэи даже почудилось, что Кристоф получает от этого какое-то злорадное удовольствие, — тот вытянул из шкафа трикотажную рубашку винного цвета.
Тэи уставился на него, как громом пораженный.
Социальный статус, безупречное трудолюбие, да еще и багаж жизненного опыта в виде брака, развода и ребенка...
Тэи никогда не отличался духом соперничества, но сейчас почему-то почувствовал себя ужасно отставшим от жизни на фоне другого мужчины. С разинутым ртом он замер, а потом внезапно буркнул себе под нос:
— Зато он уж точно не попадал под прицел безумца и не становился «террористом», чтобы в итоге оказаться под длительным домашним арестом.
Выдав эту «гордую» тираду, Тэи ровно через секунду медленно осел на пол, сжавшись в комок.
Стоило произнести это вслух, как чувство безысходности накрыло его с головой. Он кожей чувствовал на себе пристальный взгляд Кристофа. Тэи ожидал увидеть в нем насмешку над дураком, но, к его удивлению, во взгляде Кристофа читались сочувствие и утешение.
— Это всё равно гораздо лучше, чем причина развода в духе «жена сбежала, не в силах больше терпеть выходки конченого извращенца».
— ...Это еще что за новости?..
Тэи бормотал, даже не поднимая лица от колен; на душе у него было скверно. Образ благопристойного, прилежного Рихарда никак не вязался с понятием «конченый извращенец», это просто не укладывалось в голове. К тому же его уязвленное эго так и подмывало выкрикнуть: «Да чтобы мне просто так сбежать от своего извращенца, мне бы пришлось рисковать жизнью!».
Знал Кристоф о душевных терзаниях Тхэи или нет, он продолжал невозмутимо поправлять края одежды, заканчивая свои сборы.
— Соберись и живи на полную. В конце концов, если подумать, Рик — отличный вариант. Красавчик, денег куча, сил вагон... К тому же, если проведешь с ним достаточно времени, научишься любые невзгоды встречать с улыбкой, разве нет?
— ...Ты хоть на секунду задумайся о том, через какие мучения приходится пройти, чтобы достичь такого просветления... — уныло пробормотал Тхэи.
Его жизнь внезапно снова окрасилась в мрачные тона. Точнее, она всегда была такой, просто он на время об этом забыл, а теперь реальность ударила с новой силой.
Тхэи сидел на полу, колупая ногтем несчастный паркет и оплакивая свою судьбу, как вдруг заметил, что рядом воцарилась тишина. Он поднял голову.
Перед ним стояло «изваяние», безупречно одетое, без единой лишней складки на одежде. Кристоф смотрел на него сверху вниз.
От неожиданности Тхэи выдал какое-то нечленораздельное мычание. Он не сразу понял, что именно услышал и что это вообще должно значить.
Лицо Кристофа осталось бесстрастным, лишь уголок губ едва заметно дернулся. После короткой паузы он заговорил снова — в его голосе слышалось скорее смущение, чем неприязнь:
— Рик ведь не из тех, кто сильно зацикливается на вещах или людях. Раньше он уже не раз с легкостью «передавал» своих временных спутников коллегам. Думаю, если я правильно подберу слова, он отдаст тебя мне... Если ты сам этого хочешь, я могу устроить.
Тхэи лишь хлопал глазами, не в силах вымолвить ни слова. Кристоф выдержал его взгляд, а затем открыл ящик комода и достал запонки. Возясь с манжетами, он бросил максимально будничным тоном:
Тхэи лишь пожал плечами в ответ на его слова. Он не думал о том, чтобы уйти от одного и перейти к другому, и уж тем более не желал этого. Однако сейчас у него возникло странное чувство, будто перед ним сидит кот, который поймал сверчка и теперь ждет похвалы. Ему вдруг захотелось протянуть руку и погладить эти сияющие белизной волосы, но в последний момент в памяти всплыло ледяное лицо Кристофа, которое тотчас менялось, стоило кому-то к нему прикоснуться. Тхэи вовремя отдернул руку.
Кристоф хмыкнул и перестал возиться с запонками.
Перед Тхэи стоял человек, который выглядел бы ослепительно даже в лохмотьях, а в безупречно подобранном костюме он и вовсе казался совершенством.
«Как ангел», — чуть было не сорвалось с губ Тхэи, но он вовремя спохватился, осознав, насколько слащаво и неловко это звучит, и плотно сжал челюсти.
Человек иногда склонен подвергать сомнению свое прошлое.
Оглядываясь назад, ты думаешь: «Это же просто немыслимо для меня нынешнего. Как я мог тогда такое сказать? Как мог так поступить? О чем я вообще думал?».
Это чувство сомнения, обычно приходящее рука об руку с горьким сожалением, Чон Тхэи в полной мере ощутил именно в этот момент.
— Да как мне вообще могло хоть на миг прийти в голову, что эта физиономия похожа на ангельскую?!
Грубый выкрик, невольно вырвавшийся у него, гулким эхом отозвался в пустой комнате. Вместе с клубами взметнувшейся пыли.
Пылинки танцевали в такт его дыханию, взлетали с книжных страниц и оседали на бровях и губах Тхэи. Он попытался смахнуть их тыльной стороной ладони, но сделал только хуже: слой грязи, уже покрывавший его руки, просто размазался по лицу грязными пятнами.
Похоже, в этот момент ему в глаз попала соринка. Тхэи, уже вовсю имитируя рыдания, вытер глаза тыльной стороной ладони, предварительно мазнув ею по штанам. Но и это оказалось хуже, чем если бы он ничего не делал. Впрочем, в комнате всё равно никого, кроме него, не было. От собственных притворных всхлипов ему самому стало как-то неловко.
В комнате были только он и стеллажи, до отказа забитые книгами. Только они вдвоем. Но эти двое — а точнее, стеллажи — заполняли собой все пространство этой комнаты, которая, если немного преувеличить, была размером со стадион.
Среди бесчисленных полок, где книги были натыканы как попало, без малейшего намека на систему, Тхэи пытался навести порядок. В руке он сжимал записку с классификацией МДК (Международной десятичной классификации), которую ему всучил Кристоф.
— Связь между Столетней войной и Войной Роз... Это пойдет в раздел 900, История. Так, сюда. Дальше — «Загадки мифов». Это религия, значит, номер 200... Нет, стоп, если автор Уилл Клэндер, то это скорее гуманитарные науки, может, 300, Социальные науки? Черт, надо было сначала прочитать, чтобы знать наверняка!
Тхэи раздраженно листал страницы, впиваясь взглядом в строчки текста. «Пусть будут социальные науки», — проворчал он с надутым видом и запихнул книгу в раздел 300.
— Я-то думал, что единственные психи в этой области — это мой дядя и Кайл, но этот тип переплюнул их всех... «Понимание религии Фрейдом и эстетический анализ психоанализа»... С ума сойти. Куда мне это прикажете девать?!
Тхэи уткнулся лбом в тонкий переплет, который больше напоминал сборник диссертаций, чем книгу. Вот бы приложиться об угол этого твердого переплета и вырубиться — это было бы просто спасением. Книг было не так уж и много. По сравнению с его старшим братом, который когда-то умудрился заставить стеллажами весь дом так, что ими были оклеены все стены вместо обоев, несколько полок в этой просторной комнате можно было назвать «легкой разминкой».
Но когда ты сам оказываешься тем, кто должен расставлять эти книги одну за другой согласно библиотечным шифрам, задача перестает казаться легкой.
— Черт, да расставлял бы их просто по авторам. Или хотя бы по алфавиту... А не то я психану и засуну их все в раздел «Общее».
Тэи, не переставая ворчать, беспорядочно пихал книги на полки, как вдруг бросил взгляд в окно.
Эта частная библиотека, расположенная на втором этаже западного крыла поместья, выходила окнами на холмы, к которым вела узкая тропинка. Совсем рядом виднелся лес. И оттуда, со стороны тихой зелени, легким и бодрым шагом шел ослепительно белый конь без единого пятнышка. А на нем — всадник, столь же сияющий, как и его скакун.
Похоже, Кристоф, который после обеда обронил, что хочет немного проветриться в лесу, только сейчас возвращался обратно.
«Свалил на другого всю работу, а сам преспокойно катается верхом...» — Тэи невольно сжал кулаки.
В это время дня солнце почти не заглядывало в ту часть западного крыла, где находилась библиотека, но после полудня лучи начинали пробиваться сквозь окна. Закатное солнце, уже начавшее клониться к горизонту, освещало путь от леса к особняку. Кристоф ехал верхом, и солнце, замирая за его плечом, окрашивало его бледные щеки и светлые волосы в чистое золото.
— ...Все-таки, как ни посмотри, лицо у него ангельское.
Его щеки, обычно мертвенно-бледные, теперь казались чуть более живыми под лучами солнца. Однако выражение лица оставалось таким же холодным и синим, как его глаза. И всё же эта холодность пугающе гармонировала с его лицом, прекрасным, словно изваяние.
Будто он носил это выражение с самого рождения. Хотя, если подумать, Тэи и видел его почти всегда только с таким — ледяным и отстраненным — лицом.
И в этот миг их глаза встретились через стекло.
Кристоф, который уже подъехал совсем близко к особняку, завидев Тэи, всё с тем же бесстрастным лицом лишь беззвучно шевельнул губами:
И как только Тэи расшифровал это движение губ, он тут же вспомнил о задаче, про которую на мгновение забыл, ослепленный этой неземной красотой. Расстановка книг, которую он вряд ли успел бы закончить до конца дня.
— А-а... Ну точно: лицо ангела, а рот — дьявола.
Тэи отошел от окна. Он тяжело вздохнул, глядя на горы неразобранных книг, которые всё еще ждали своего часа. Он ведь всего лишь попросил «взглянуть на книги», он никак не ожидал, что всё обернется вот так. Как же это случилось?
Пока Кристоф был в главном здании, Тэи от нечего делать бродил по западному крылу, и в голову ему лезли всякие мысли. Видимо, когда тело ничем не занято, голова тут же забивается тревогами: то, что от Илая не было никаких вестей — он снова звонил в Берлин, но ему ответили, что связи с Илаем нет и он сам на контакт не выходил, — казалось дурным предзнаменованием.
С каждым шагом его не покидала мысль: лучше всего будет уехать отсюда как можно скорее. Поэтому, когда Кристоф вернулся из главного здания, Тэи перехватил его и на полном серьезе потребовал: «Отдай книги».
Но если бы Кристоф был из тех, кто готов вот так запросто всё вернуть, то Кайлу изначально не пришлось бы лишаться этих книг.
Кристоф посмотрел на Тэи с таким невозмутимым видом, будто где-то просто залаяла собака. Но когда Тэи, не шелохнувшись, уставился на него в упор, Кристоф слегка нахмурился и сказал:
— Если у тебя хватит способностей — попробуй забери.
— Чтобы их «забирать», мне нужно хотя бы увидеть, где они находятся.
Кристоф молча сверлил Тэи взглядом. В конце концов он тихо хмыкнул, вздохнул и бросил: «Ну, тогда идем», — после чего зашагал впереди.
Так, ведомый надеждой, Чон Тхэи оказался именно здесь. В личной библиотеке Кристофа на втором этаже.
— Вот и славно. Как раз думал, что пора бы привести книги в порядок. Ты ведь помнишь назубок десятичную классификацию? Тогда оставляю всё на тебя.
Говоря это тем же невозмутимым тоном, каким обычно отдают пустяковые поручения, Кристоф указал на библиотеку, где в полнейшем хаосе громоздилось такое количество книг, которое человек не смог бы прочитать и за всю жизнь.
— Что? Нет, я не пом... Погоди-ка. С чего это я должен тут всё разгребать?!
Тхэи, который едва не поддался на эту удочку, взорвался возмущенным протестом. Кристоф лишь недовольно нахмурился:
— Не помнишь? Как это можно не помнить?! Тц. Ладно, я запишу. И не забудь: подкатегории расставляй в алфавитном порядке по именам авторов.
— Да дослушай же ты меня до конца!
Тхэи снова рявкнул на Кристофа, который уже начал строчить на листке схему классификации, но тот даже ухом не повел, пока не дописал всё до конца.
— Почему я должен это делать?! Когда я, по-твоему, всё это закончу? Я не могу и не буду!
Кристоф оторвал листок с пометкой «900. История и География» и спокойно поднял взгляд. Его вид так и говорил: «Не хочешь — как хочешь», — и Тхэи буквально услышал эту фразу у себя в голове.
Он в мгновение ока превратился в немого, объевшегося медом*, и молча уставился на протянутую бумажку. Ему до смерти не хотелось её брать: он понимал, что в этот миг начнется его личный путь страданий.
[꿀 먹은 벙어리 (Ggul meogeun beong-eori) — человек, которому есть что сказать, но он вынужден молчать (из-за стыда, страха или, как в случае Тхэи, из-за того, что его прижали к стенке железным аргументом).]
— ...За результат я не ручаюсь.
Тхэи уныло пробормотал что-то себе под нос и сжал листок в руке. Шорох сминаемой бумаги прозвучал в тишине необычайно отчетливо. Это был звук того, как сминается его покой.
— Черт... И где же, в конце концов, запрятаны эти проклятые книги?
Тхэи ворчал и тихо матерился, вытирая тыльной стороной ладони капли пота со лба. На коже остался черный след от пыли.
Человек, чей образ не померкнет, как бы ты ни старался. Стоит лишь раз в жизни столкнуться с его истинным естеством, и ты не забудешь этого до самой смерти.
Тхэи не знал, где он сейчас и чем занят. От него не было вестей месяца два... хотя, если быть точным, недавно они всё же контактировали. Если это, конечно, можно было назвать контактом.
При воспоминании об их последнем общении голова у Тхэи снова потяжелела. Он тяжело вздохнул.
Как бы то ни было, нужно было возвращаться домой как можно скорее — или хотя бы раньше положенного срока. Кто знает, какие бесчинства может устроить этот мужчина, получив от Риты ответ, который дает столько почвы для неверных толкований.
Неужели он снова явится, словно призрак из преисподней, и скажет: «Даже не думай сбегать во второй раз, я убью тебя и проглочу целиком»? Тхэи боялся, что на этот раз тот даже не даст ему времени на оправдания и просто свернет шею. Но еще больше его пугало то, что он слишком отчетливо мог представить себе Илая, пожирающего его труп. Тхэи изо всех сил постарался выкинуть эти жуткие образы из головы.
Нет. Он ни в коем случае не сбегал. И хотя Рита не удосужилась объяснить это Илаю, у Тхэи был весомый аргумент — слова, которые он заранее оставил Кайлу. Он не был настолько глуп, чтобы снова рисковать жизнью из-за пустякового недопонимания.
— Да всё нормально. Даю слово: он ни за что не подумает, что ты ушел с намерением сбежать. Он не настолько туп, чтобы перестать отличать право от лева.
Кайл сказал это, видимо, из чистой жалости к Тхэи. И Тхэи сам это понимал. Илай Риглоу, хоть его и звали «Безумный Риг» за непредсказуемость, на деле обладал пугающе рациональным и логичным складом ума. Тхэи это прекрасно знал.
И раз уж Тхэи знал Илая, то и Илай знал Тхэи. Он должен был понимать: Тхэи не из тех, кто настолько не дорожит собственной шкурой. Так что, по идее, он не должен был с ходу пытаться его «убить и проглотить»...
...Но даже если он и не примет это за побег, «шторма» всё равно не избежать. Илай по несколько раз вдалбливал ему, чтобы тот сидел дома и никуда не высовывался. Узнав, что Тхэи всё же упорхнул, он со своим характером точно не скажет кроткое «А, вот как?». В худшем случае он снова начнет загонять его, как крысу...
— Ай, не знаю! Плевать! Пусть злится, пусть бесится, пусть делает что хочет. Помирать так один раз, а не два. ...Просто надо по-быстрому найти книги и вернуться домой раньше него. Тогда, глядишь, пронесет...
Выдав эту браваду, Тхэи на мгновение задумался, а затем, оплакивая свою жалкую участь, принялся снова расставлять книги.
Он в этом доме всего несколько дней.
И если всё началось вот так, то его ждет поистине тернистый путь.
Тхэи расставлял книги почти механически. У него даже выработалась своя стратегия: те тома, категорию которых было слишком сложно определить, он просто без раздумий пихал в «Общий раздел» или в любое другое место, лишь бы подходило по размеру — в общем, научился понемногу хитрить.
Закончив с очередной стопкой, он с протяжным «О-ох!» потянулся всем телом.
Взглянув на часы, он обнаружил, что уже почти пять вечера.
Несмотря на то что он провозился здесь весь день, горы неразобранных книг всё еще ждали его, словно великаны. Тхэи замер перед этими завалами, не зная, то ли ему впадать в уныние от того, что сделана лишь треть, то ли гордиться собой за эти же выполненные тридцать процентов. Вытирая капли пота, выступившие на лбу и переносице, он внезапно осознал, что его одежда насквозь промокла.
— Да я буквально искупался в собственном поту...
Тхэи потеребил ворот сырой рубашки, проветривая её. Впрочем, неудивительно: он весь день без устали сновал туда-сюда в замкнутом, хоть и просторном помещении, забитом книгами под самый потолок.
Он посмотрел на свои руки, почерневшие от смеси пота и пыли, и цокнул языком. Среди этих книг наверняка найдутся экземпляры стоимостью в сотни, а то и тысячи долларов — если он коснется их сейчас, на страницах останутся жирные черные отпечатки.
— Нет, так дело не пойдет... Схожу-ка я в душ.
По привычке вытерев ладони о штаны, которые были ничуть не чище рук, Тхэи выбрался из-под книжных стеллажей. Он зашагал к двери, пробираясь сквозь пыль, которая весело кружилась в косых золотистых лучах солнца. У самого выхода он на мгновение обернулся.
Пылинки, тихо танцующие в мерцающем желтом свете, и живописный беспорядок из книг... Если не знать, сколько крови и пота было вложено в это хаос, зрелище казалось даже поэтичным. На душе у него стало чуть спокойнее.
«Может, когда вернусь, прибраться и в библиотеке Кайла?» — подумал Тэи. Книг там было не меньше, чем здесь, но благодаря Рите там хотя бы не было пыли. Да, стоит спросить Кайла, и если он не против, выделить денек на то, чтобы навести там идеальный порядок.
Впрочем, прежде чем возвращаться, нужно найти книги. Тэи в замешательстве уставился на груды макулатуры.
Среди тех книг, что он уже успел рассортировать, нужных томов не оказалось. Он бегло просмотрел еще не разобранные кучи — там их тоже не было видно. Что ж, было бы наивно полагать, что такие ценные вещи будут валяться где попало.
Где же он их спрятал? Если не здесь, то, скорее всего, в спальне. Но во время прошлого осмотра комнаты Кристофа Тэи их там не заметил. Разве что они запрятаны в глубине ящиков или в шкафу.
Тэи почесал затылок. «Если так пойдет и дальше, мне придется прокрадываться в его спальню и рыться в комодах, как заправскому вору».
Несмотря на всю свою напускную браваду, он хотел вернуться домой как можно скорее. Илай, который уехал два месяца назад и с тех пор почти не подавал признаков жизни — если не считать редких, как бобы в засуху, весточек, — мог вернуться в любой момент. Если Тэи успеет приехать раньше него, то, возможно, ему удастся избежать суровой расправы. Проблема была лишь в том, что никто не знал, когда этот человек решит явиться.
Если Тэи успеет приехать раньше него, то, возможно, ему удастся избежать суровой расправы. Проблема была лишь в том, что никто не знал, когда этот человек решит явиться.
— Но всё же... — пробормотал Тэи, склонив голову набок. — Характер человека не меняется просто так, без причины.
На самом деле, беспокоило его совсем не это.
Конечно, вопрос собственной безопасности (если немного преувеличить) стоял остро, и было бы ложью сказать, что он не переживает. Но было в этой ситуации нечто едва уловимое, что не давало ему покоя.
Сам Тэи не особо любил выходить из дома, а если и выходил, то ограничивался прогулками по окрестностям. Но Илай никогда раньше особо не контролировал его передвижения.
Тэи не был узником, за которым следили бы круглосуточно, заперев в четырех стенах. Илай не ограничивал его свободу передвижения так же, как не ограничивал свою. Просто сам Тэи не видел особого смысла куда-то уходить.
Однако два месяца назад, перед тем как внезапно исчезнуть без всяких предупреждений, Илай пристально посмотрел на него и бросил мимоходом: «Сиди смирно и присматривай за домом».
Видя, что тот не возвращается ни через неделю, ни через месяц, Тэи решил, что это было просто обычное прощание.
Но то мимолетное чувство необъяснимой тревоги, которое он испытал в тот момент, Тэи помнил до сих пор.
Но даже после того, как он простоял так какое-то время, в голове не прояснилось.
— Эх... Не знаю. Неужели моя жизнь может скатиться еще ниже?
«Ниже падать уже некуда», — пробормотал он и вышел из библиотеки.
И вправду, куда уж хуже? Снаружи он — преступник в розыске, внутри — каждый божий день сталкивается с «отбросами человечества».
Но если дома его ждал один «экземпляр», то и здесь — пусть и с другим «уклоном» — его окружали те же «нелюди». Куда вообще катится моя жизнь?..
Тэи со вздохом направился к своей комнате. Он шел к центральной лестнице, чтобы подняться на этаж выше, в самую дальнюю гостевую комнату на третьем этаже. Как ни крути, первоочередная задача — найти книги Кайла. А потом — пулей домой, пока Илай его не застукал...
Проглатывая бесконечные вздохи, Тэи покачал головой. Лучшее решение сейчас — отложить раздумья, которые всё равно ни к чему не ведут. План на ближайшее время был прост: вернуться в номер, принять душ, поужинать (как раз подойдет время) и снова засесть в библиотеке за расстановкой книг.
До центральной лестницы, застеленной красным ковром, оставалось всего несколько шагов, когда Тхэи услышал, что снизу кто-то поднимается. Судя по долетавшим обрывкам разговора, их было двое или трое.
Первой мыслью, промелькнувшей в голове Тхэи, было: «Как же не вовремя».
Он пробыл здесь всего несколько дней, но уже успел изучить нравы местной молодежи. Весь дом был расколот на два враждующих лагеря.
Говорили, что перед лицом внешней угрозы они демонстрируют невероятное единство, но, на взгляд Тхэи, сейчас они были буквально одержимы этой внутренней дележкой на своих и чужих.
И самое скверное — те, кто враждовал с Кристофом, теперь воспринимали Тхэи, изнывающего под его поручениями, как человека из «команды Кристофа». Сам Тхэи не имел ни малейшего желания участвовать в их разборках, но оказался втянут в них помимо своей воли.
— Зря я тогда всё-таки перевернул тот стол... — пробормотал он.
Недавно Тхэи в порыве чувств перевернул обеденный стол, чем привлек к себе всеобщее внимание. Теперь молодежь из фракции, враждебной Кристофу, с изрядной долей неприязни заклеймила его как «отпетого грубияна, который лезет на рожон и крушит всё подряд».
«Я-то просто хотел прекратить драку, и вот во что это вылилось», — ворчал он про себя, но было уже поздно.
Теперь каждый раз, когда Тхэи сталкивался в коридорах с людьми Рихарда, он ловил на себе косые взгляды и слышал в свой адрес проклятия.
— Всё равно я здесь ненадолго. От их взглядов мне не станет больно, и ругань не вспорет мне живот. Но всё же... приятного мало.
Почувствовав, что шаги снизу становятся всё громче, Тхэи недовольно цокнул языком.
Если навстречу попадались люди в возрасте — это еще полбеды. Старейшины обычно проводили время в главном здании или в восточном крыле, поэтому в западном крыле их почти нельзя было встретить. И всё же, будучи истинными виновниками, раздувающими пламя этой вражды, они частенько одаривали Тхэи добродушными улыбками, словно подбадривая: «Ну, старайся, старайся». Однако стоило контингенту стать чуть моложе — и ситуация менялась в корне.
Тхэи не испытывал симпатии ни к сторонникам Рихарда, ни к союзникам Кристофа.
Сама идея участия в групповых разборках претила его натуре. Те, кто относился к Кристофу дружелюбно, вызывали дискомфорт своим любопытством и попытками набиться в друзья, а те, кто был против — сверлили его взглядами, полными враждебности.
Единственным утешением было то, что, считая Тхэи всё же «чужаком», никто не решался на открытый конфликт.
«И всё же, как бы я ни хотел ни с кем из них не пересекаться...» — Тхэи недовольно причмокнул, ощущая нарастающую неловкость, и замедлил шаг. Тем временем голоса, поднимавшиеся с первого этажа на второй, становились всё отчетливее.
В тот момент, когда звуки достигли лестничной площадки между этажами, Тхэи уже собирался развернуться и позорно сбежать обратно в библиотеку, но внезапно замер на месте. Лицо его мгновенно опустело, словно его околдовали или он увидел призрака.
Голос, доносившийся снизу, был низким и тихим. Тхэи не мог разобрать сути разговора, но сами интонации... Ошибиться было невозможно.
Этот голос, спокойный и глубокий, скрывающий в себе отчетливый, ледяной холод, Тхэи знал слишком хорошо.
— А...? — Тхэи лишь слегка наклонил голову и растерянно моргнул.
Из-за поворота лестничной площадки показались двое мужчин.
Первым шел тот, кто, опережая спутника на пару ступеней, что-то оживленно ему объяснял. Тхэи узнал это лицо.
Они почти не разговаривали, но с тех пор, как Тхэи прибыл в особняк, он видел его несколько раз.
Тот самый человек, чье лицо Тхэи однажды назвал «приятным», за что был высмеян Илаем. И тот самый, кто помог Тхэи беспрепятственно попасть в это поместье.
Видимо, он только что вернулся: на нем был безупречный черный костюм. Как и всегда, Рихард не выглядел ни капли мрачным; напротив, от него веяло свежестью, а на его симпатичном лице играла мягкая улыбка.
И хотя Илай отозвался о нем как о «законченном извращенце» (хотя Кристоф тоже говорил нечто подобное, чему Тхэи не особо поверил), Рихард по-прежнему выглядел элегантным и утонченным джентльменом.
Тхэи до сих пор не мог понять, какая часть этого учтивого мужчины скрывает в себе «извращенца».
Однако в данную секунду всё это не имело для Тхэи никакого значения. Ему было плевать на Рихарда Тартена, который, поднявшись на второй этаж, замер от неожиданности, увидев Тхэи, стоящего там как истукан.
Весь мир сузился до фигуры человека, следовавшего за Рихардом на пару шагов позади.