Признание: 6 глава 2 часть
Это исключительно фанатский перевод. Перевод взят на оффициальном источнике. В тексте могут быть ошибки, если вы их обнаружите сообщите автору канала через предложку. В этой новелле содержится жестокость, насилие, унижение, кровь и убийства. Это новелла Хардкор, людям с чувствительной психикой не советуется читать эту работу.
Переведено каналом https://t.me/Christ_In_Rich
Несмотря на то, что здесь была хорошая звукоизоляция, находясь в комнате в тишине — например, за чтением книги — и прислушавшись, вполне можно было различить шаги в коридоре. Но Тхэи эти шаги благополучно прослушал. Поэтому распахнувшаяся дверь стала для него абсолютно внезапным, лишенным малейшего предзнаменования событием, хотя вошедший вовсе не пытался красться на цыпочках или намеренно глушить свои шаги.
— Как-то я нанес эту штуку, и синяк сошел гораздо быстрее. Конечно, простой ушиб и сам по себе заживет, но раз уж на то пошло...
Под этот бодрый голос дверь со щелчком распахнулась. В тот же миг Тхэи словно швырнуло с того света обратно в этот мир — его сознание прояснилось мгновенно. Он резко распахнул свои полуприкрытые глаза.
Позади Илая, заслонявшего собой больше половины его обзора, Тхэи увидел Кристофа, который застыл на пороге, всё еще сжимая дверную ручку.
Только что шагнувший в комнату с каким-то похожим на аптечный бутылек флаконом в руке, он замер и просто молча смотрел на них двоих.
У Тхэи не вырвалось даже короткого вздоха.
Лишившись дара речи, он ошарашенно уставился на Кристофа, а тот, хоть и не выглядел столь же потрясенным, встретил взгляд Тхэи со своим фирменным, совершенно безучастным лицом, по которому было абсолютно невозможно прочесть его мысли. Единственным, кто сохранял в этой ситуации запредельную невозмутимость, был Илай.
Даже прекрасно понимая, что в комнату кто-то вошел, и более того — прекрасно осознавая, что вошедший является хозяином этой спальни и знакомым ему Кристофом, он даже не обернулся. Нет, он преспокойно продолжал заниматься тем, чем занимался, всем своим видом показывая, будто вообще не заметил чужого присутствия.
Именно Чон Тхэи прервал это занятие, перехватив чужую руку, которая забралась ему под рубашку и уже вовсю скользила по спине.
— Погоди, погоди... стой! Прекрати!!
Свирепо зыркнув на Илая, который даже не сделал вида, что услышал его сдавленный шепот, Тхэи резко оттолкнул его от себя. Он вложил в этот толчок столько сил, что любой другой непременно кубарем слетел бы с пуфа, но Илай, разумеется, никуда не свалился. И всё же дистанция между ними немного увеличилась, и больше он не пытался приблизиться.
Илай, чье увлекательное занятие прервали на самом интересном месте, с откровенно недовольным видом посмотрел на Тхэи сверху вниз.
— В смысле «чего»?! Кристоф пришел!
Не собираясь пасовать перед этим недовольным тоном, Тхэи огрызнулся и снова толкнул его в грудь. Илай, послушно отодвинувшийся еще на пядь, лишь тогда соизволил обернуться.
— Тайминг для помех у него просто потрясающий, — пробормотал Илай, цокнув языком.
Тхэи отпихнул его еще раз — на этот раз уже откровенно упершись ногой ему в поясницу.
«И что теперь делать?» — чувство сокрушительного провала затопило его разум.
Зная характер Кристофа, вряд ли он придет в восторг от того, что кто-то устроил подобное в его спальне. Пусть он и начал сквозь пальцы смотреть на присутствие здесь самого Тхэи, но застукать двух сплетенных мужчин на своем пуфе, да еще и придвинутом вплотную к его собственной кровати... Такое он точно просто так не спустит.
Но он так и не успел договорить свои нелепые оправдания. Заметив, что Кристоф слишком уж пристально на что-то смотрит, Тхэи проследил за его взглядом. А смотрел он на ширинку брюк Тхэи, где, как оказалось, ремень был уже расстегнут, а молния — предательски опущена.
Это зрелище слишком уж красноречиво кричало о том, что еще секунду назад здесь готовились к действиям, напрямую связанным с нижней половиной тела. И хотя в планы Тхэи это совершенно не входило, лицо его мгновенно окаменело.
С другой стороны, если вдуматься, они все уже в том возрасте, когда вопросы физиологии воспринимаются с пониманием. Они же не школьники-подростки. Хвастаться тут, конечно, нечем, но и краснеть, стыдливо пряча глаза, тоже нет причин. Его должно было волновать то, что они развели этот бардак на мебели Кристофа, а не то, что их застали в позе, намекающей на скорый секс. Да и не то чтобы картина была такой уж откровенно непристойной. Подумаешь, одежда слегка растрепалась да губами потерлись.
……………Единственной проблемой было то, что целовались двое мужчин.
И если Кристоф не полный идиот, он уже наверняка обо всём догадался. Во времена, когда Илай был инструктором в UNHRDO, он перевернул всё вверх дном, пытаясь отыскать Чон Тхэи. А вскоре после того, как всё же нашел, мобилизовал своих сослуживцев и заделался террористом, только чтобы вытащить его из особняка высокопоставленного саудовского чиновника. А после этого он даже вернулся в главный особняк своей семьи, куда так сильно не хотел возвращаться, и вот уже несколько лет они с Тхэи живут под одной крышей.
Среди их коллег слухи об этом уже давно разошлись со скоростью света. Да что там коллеги — почти каждый, кто был хоть немного знаком с Илаем, знал и имя Чон Тхэи.
Поэтому любой, кто не был полным идиотом — или кто хоть немного знал, что за человек этот Илай Риглоу, — не мог не догадаться, что их связывают далеко не обычные отношения.
Оказаться в подобной ситуации было до жути неловко. Это казалось слишком уж откровенным обнажением того, о чем все и так всё знают, но предпочитают тактично помалкивать.
Тхэи почесал затылок и опустил взгляд себе под ноги. Шею припекало — кажется, он вот-вот густо покраснеет.
Пока сгорающий от неловкости Тхэи гипнотизировал взглядом пол, раздался неожиданно спокойный голос Кристофа.
Всё так же стоя в дверях и держась за дверную ручку, Кристоф смотрел на него со своим обычным невозмутимым лицом. То ли он насмехался над ним, мол, «и чего ты так смущаешься», то ли весь его вид говорил: «не делай из мухи слона и не утомляй меня».
— У меня нет никаких особых предубеждений насчет однополых связей. Так что, если ты вдруг переживаешь о том, что я подумаю — не стоит.
Не зная, что на это ответить, Тхэи неопределенно промычал и только захлопал глазами. Ответ Кристофа оказался на удивление спокойным и даже чутким.
Он невольно скосил глаза на Илая.
Тот, всё еще сидя на пуфе с откровенно недовольным лицом из-за того, что его прервали на самом интересном месте, придвинул к себе стоявший неподалеку столик и теперь открывал лежавшую на нем коробку с сигариллами. Достав из деревянной шкатулки, служившей скорее украшением интерьера, чем реальным портсигаром, тонкую сигару, он зажал её в губах.
Кристоф посмотрел на остолбеневшего Тхэи, который переводил взгляд с него на Илая и обратно, и нарочито нахмурился. А затем заговорил тоном человека, которому откровенно лень произносить лишние слова:
— Чужие дела меня не особо интересуют, да и к чужим пристрастиям я отношусь с пониманием. И, честно говоря, люди с нетрадиционной ориентацией вызывают у меня скорее восхищение. Это сложный путь, и чтобы решиться быть вместе, нужна недюжинная смелость, не так ли?
На секунду Тхэи не поверил своим ушам.
Когда слышишь то, чего никак не ожидал, да еще и от человека, от которого подобного точно не ждешь, невольно начинаешь сомневаться: то ли у тебя слуховые галлюцинации, то ли стоящий перед тобой человек — вовсе не тот, кого ты знал.
Пройдя через эту короткую стадию сомнений в духе «свой-чужой», Тхэи наконец понял, что Кристоф говорит это совершенно искренне, без капли иронии, и невольно проникся к нему восхищением.
«Подумать только, у него есть такая неожиданно человечная сторона. Я и понятия не имел, что он способен на сострадание к меньшинствам. Учитывая, что у него напрочь отсутствует эмпатия к абсолютному большинству обычных людей, то, что он обладает подобным пониманием... Я действительно этого не ожидал».
Немного растерявшись, Тхэи машинально покосился на Илая.
Илай, который без всякого спроса закурил сигариллу в чужой комнате, тоже смотрел на Кристофа со слегка ошарашенным лицом. Зажав сигариллу в зубах и затягиваясь, он неотрывно смотрел на кузена, затем склонил голову набок и уставился в потолок. А после, словно внезапно осознав нечто важное, тихо закивал сам себе.
Хотя Тхэи и был впечатлен этой внезапной чуткостью, он всё еще понятия не имел, как на такое реагировать, а потому, запинаясь, выдавил из себя первое пришедшее в голову. В ответ Кристоф лишь слегка пожал плечами. А затем перевел взгляд на Илая — взгляд, полный искреннего изумления.
— Но это действительно неожиданно. Когда я услышал, что Рик живет с мужчиной, я сомневался до последнего... Я и подумать не мог, что Рик — кто угодно, но только не он! — способен жить, соблюдая обет целомудрия.
Кристоф глубокомысленно закивал, пробормотав это словно самому себе, явно поражаясь этому факту. В этот самый миг Тхэи замер. Смазанная улыбка так и застыла на его лице.
Ему показалось, что он только что услышал нечто совершенно не вписывающееся в общий контекст. Со всё той же застывшей улыбкой Тхэи уставился на Кристофа. Кристоф глубоко вздохнул и посмотрел на него в ответ:
— Если так подумать, то в отношениях мужчины и женщины всё может держаться на одном лишь смешении тел, даже если между ними нет ни капли уважения или привязанности. По сравнению с этим, однополые связи, в которых с физиологией ничего не поделаешь, и всё держится исключительно на духовных чувствах, можно назвать куда более чистыми. ...Так что я не думаю, что тебе стоит так смущаться и зажиматься.
В состоянии, балансирующем на грани потрясения и кромешного ужаса, Тхэи уставился на Кристофа. Так пристально, словно пытался просверлить в его лице дыру.
По-своему, Кристоф вроде бы пытался его приободрить. Тот факт, что у этого человека вообще нашлось достаточно душевных сил, чтобы кого-то поддерживать и утешать — это был еще один маленький повод для удивления. Но...
— У меня что-то с ушами... Или я туго соображать начал? Ну да, я же вчера читал новеллу и спал меньше трех часов, — пробормотал Тхэи, потирая ухо.
Затем он снова скосил глаза на Илая. Тот всё так же разглядывал потолок, безмятежно пуская кольца дыма.
Тхэи почти убедил себя, что он просто что-то неправильно понял, но всё же решил, что этот момент нужно непременно прояснить.
— Отношения, основанные только на телах... точнее, нет, насчет тех отношений, основанных только на духовных чувствах...
Тхэи, почесывая висок, нерешительно попытался заговорить, отчего Кристоф слегка нахмурился.
— Ну... как бы это сказать, по поводу половых контактов между людьми одного пола, постой...
— Какой еще половой контакт между людьми одного пола? Женщинам нечего вставлять, а мужчинам некуда. ...Ты что, правда этого не знал?
Кристоф посмотрел на Тхэи с нескрываемым ужасом. И Тхэи точно с таким же ужасом уставился на Кристофа.
Уж неизвестно, как именно Кристоф истолковал ошарашенно вытаращенные глаза Тхэи, но он цокнул языком и со вздохом произнес:
— Ну, петтинг, конечно, возможен. Если говорить только о разрядке, то возможны и мануальные, и оральные ласки — и это тоже можно назвать сексом, — но если фундаментальное слияние тел невозможно, то отношения, в конце концов, связывает именно чувство.
Услышать подобные слова от человека, чьи собственные эмоции были настолько скудны, что оставалось лишь гадать, есть они вообще или нет, — это был совершенно новый опыт, но у Тхэи не было никаких душевных сил наслаждаться этой новизной.
Пока Тхэи в оцепенении пялился на Кристофа, не в силах вымолвить ни слова, тот перевел взгляд на Илая, который поодаль преспокойно курил сигариллу, словно вообще ничего не произошло.
— Поскольку я и представить не мог, что этот мерзавец добровольно согласится на воздержание, я думал, что ваши отношения не в этом ключе, а просто какая-то специфическая, тесная дружба... но, видимо, я ошибся.
Его голос прозвучал как-то странно, слегка надуто. Уголки губ едва заметно дрогнули, прямо как у обиженного, недовольного ребенка. Казалось, его опущенные ресницы, устремленные вниз, слегка дрожат. На лицо легла тень меланхолии.
Не имея возможности даже осмыслить причину этой внезапной грусти, Тхэи просто тупо на него смотрел.
Тем временем Кристоф вдруг вскинул голову и решительно всучил Тхэи пузырек с лекарством, который держал в руке. И снова заговорил со своим привычным, безучастным и холодным лицом:
— Намажь этим, синяки быстро сойдут. А то все эти пятна по всему телу выглядят уродливо. Меня раздражает, когда ты мельтешишь перед глазами в таком виде.
Холодно бросив это, Кристоф на мгновение замер. Тхэи, приняв пузырек, всё еще стоял, оцепенев, как кусок льда, и лишь молча смотрел на него.
Повисла непонятная, тонкая тишина.
Кристоф пристально смотрел на Тхэи — возможно, это просто показалось, но взгляд его выглядел тяжелым, почти сверлящим, — а затем вдруг развернулся.
— Пойду поем... Хотелось бы, чтобы вы оба убрались из моей комнаты до моего возвращения.
Видимо, ему не показалось. В его голосе действительно сквозило ледяным холодом. Чон Тхэи хотел вставить хоть слово, но его застывшее тело никак не желало отмирать. Тем временем дверь захлопнулась.
В комнате по-прежнему стояла мертвая тишина.
Эта тишина затянулась как никогда. Когда Тхэи со скрипом, едва-едва начал шевелиться, с момента ухода Кристофа прошла, кажется, уже целая вечность, исчисляемая минутами.
— Что сейчас сказал Кристоф? — внезапно спросил Тхэи, глядя на закрытую дверь.
— Суть сводилась к тому, что нет любви чище и искреннее, чем отношения, расцветающие между людьми одного пола, — ответил Илай таким тоном, будто ему это было совершенно неинтересно.
Тхэи ошарашенно посмотрел на него, почти докурившего сигариллу, а затем снова перевел взгляд на дверь. Казалось, она вот-вот откроется, из-за нее снова покажется Кристоф и пробормочет: «Это была шутка».
Но сколько Тхэи ни ждал, ничего подобного не предвиделось, и за дверью не было слышно ни шагов, ни чьего-либо присутствия.
Похоже, это было всерьез. Судя по всему, он ушел, сказав это абсолютно искренне, без всяких шуток. Но... да нет, быть такого не может.
«У меня нет никаких особых предубеждений насчет однополых связей».
Тхэи внезапно вспомнил его первую фразу. Прямо сейчас Тхэи был готов закричать ему вслед во весь голос: «Нет, у тебя есть предубеждения, да еще какие!».
— ...Как такое вообще возможно? — пробормотал Тхэи, едва удерживая обмякшее, готовое вот-вот рухнуть тело.
Его глаза снова наполнились ужасом. Он начал прокручивать в голове только что услышанное:
«Однополые связи, в которых с физиологией ничего не поделаешь, и всё держится исключительно на духовных чувствах, можно назвать куда более чистыми».
«Какой еще половой контакт между людьми одного пола?»
— Нет, чушь какая-то. Должно быть, это просто такая специфическая кристофовская шутка. Иначе...
Да, иначе и быть не может — ну не может человек в его возрасте и в его окружении рассуждать подобным образом!
Тхэи обернулся к Илаю. Тот тем временем уже докурил сигариллу и, видимо, оценив её по достоинству, достал новую, разглядывая марку производителя. Подумав, не ослышался ли он один, Тхэи подозрительно уставился на Илая. Почувствовав этот взгляд, Илай всё же убрал сигариллу обратно в деревянную шкатулку, закрыл крышку и равнодушно посмотрел на Тхэи.
— Мои уши только что услышали, что Кристоф воспринимает телесные отношения между мужчинами как нечто абсолютно платоническое.
Тхэи впился взглядом в Илая, который с невозмутимым лицом спросил: «И что такого?». Илай, видимо, почувствовав затекшую шею, лениво покрутил головой из стороны в сторону. Раздался отчетливый хруст позвонков: тудук, тудук.
— Считать меня настолько аскетичным человеком... Похоже, тридцать с лишним лет нашего знакомства прошли зря, — безразлично пробормотал Илай.
Тхэи, больше не в силах сдерживаться, схватил его за плечи и почти взмолился:
— Ты вообще понимаешь, насколько это бред, а?! Ты ведь годами крутился в спецназе, где одни мужики! Да и когда вас наемниками отправляли, вокруг тебя всегда ошивались грубые, голодные до женщин типы, разве нет?!
— А, ну, наверное, так и было.
— Да посмотри ты на его лицо! Он же выглядит... вот так! Неужели все в этом мире такие утонченные ценители прекрасного, что только и делают, что смотрят на него издалека? Нет, это немыслимо. Это противоречит всякому здравому смыслу. Даже если просто смотреть телевизор в наши дни, невозможно оставаться таким невеждой.
— Он не смотрит телевизор. И фильмы, скорее всего, тоже.
— Он предпочитает философские труды. А из художественной литературы, где могла бы проскочить гей-тематика... разве что пара произведений эпохи эстетства.
Он был поражен до глубины души, а этот человек рядом — абсолютно спокоен. Его тон, допускающий, что всё это — в порядке вещей, казался Тхэи каким-то сюрреалистичным.
— ...А в спецназе? Неужели не нашлось ни одного человека, который попытался бы подкатить к Кристофу? Там что, совсем не было людей с подобными наклонностями?
На вопрос Тхэи Илай лишь хмыкнул и вздохнул. Он замолчал, задумчиво постукивая указательным пальцем по воздуху.
Тхэи большую часть своей жизни — отчасти по собственному выбору, отчасти волею судеб — провел в сугубо мужских коллективах.
Средняя школа — для мальчиков. Из женщин — только учителя, практикантки да работницы столовой. А затем — военная академия. Хотя туда и начали принимать женщин-курсантов, это случилось лишь десять с лишним лет назад. Да, сейчас их стало чуть больше, но по сравнению с мужчинами — капля в море. После академии он сразу осел в армии на несколько лет, а после отставки, спустя всего пару месяцев, был «завербован» дядей в Азиатское отделение UNHRDO. Говорят, в других отделениях женщины-оперативники были, но в Азиатском — ни одной.
Если бы Тхэи не испытывал влечения к мужчинам, у него были бы все основания впасть в глубокий пессимизм от таких условий.
Прожив в подобной среде, Тхэи никак не мог поверить в невежество Кристофа. Это казалось либо наглой ложью, либо настоящим чудом. Более того, с такой сногсшибательной внешностью неизбежно находились те, кто пытался «прощупать почву». В случаях похуже встречались и те, кто не прочь был и изнасиловать. Поэтому даже если ты сам не становишься жертвой, поневоле узнаешь о подобных вещах через жуткие слухи, долетающие со стороны. И всё же... «Чистые отношения, держащиеся лишь на чувствах». «Воздержание».
Пока Тхэи, совершенно ошарашенный, застыл с пустым взглядом, бормоча под нос:
«Нет, ну как такое вообще возможно?», Илай, который всё это время о чем-то размышлял в молчании, медленно открыл рот:
— Ну вот представь, что это был бы ты.
— Возвращаешься после задания — с ног до головы в крови. Если что-то не по нраву — впадаешь в неистовство и разносишь всё в щепки. Характер... ну, ты сам видишь. К тому же — патологическое отвращение к прикосновениям. Ну, как? У тебя бы возникло желание к нему притронуться?
Тхэи снова остолбенел и уставился на Илая. Его мысли, до этого момента хаотично разлетавшиеся в разные стороны, начали постепенно собираться в кучу.
Действительно... если так подумать. С его-то склочным нравом, нежеланием пускать кого-либо в свою комнату и отвращением к прикосновениям, от которых его буквально воротит... К тому же, он мастерски умеет кромсать людей на куски.
Тхэи наконец-то понял, почему Илай сначала был озадачен, а потом в какой-то момент осознал: «А ведь это возможно».
Теперь и Тхэи всё разложил по полочкам. Это казалось невероятным, но, учитывая характер и жизненные условия этого человека, подобный сценарий вполне мог оказаться правдой.
— ...Но ведь он знал об отношениях между мужчиной и женщиной, верно? Надеюсь, он не... девственник?
Сказав это, Тхэи внезапно осекся, пораженный собственной бестактностью — он только что вслух рассуждал о чужой интимной жизни. Однако, поразмыслив над этим подольше, он пришел к выводу, что и это вполне вероятно. Ведь его отвращение к прикосновениям не ограничивалось только мужчинами.
В комнате на какое-то время воцарилось молчание.
Для Тхэи, который день за днем изматывал себя, помогая Кристофу с делами, выходные ничем не отличались от будней. Однако атмосфера в доме была иной: в главном корпусе, в восточном и западном крыльях людей было гораздо больше, чем обычно.
Многие из тех, кто в обычные дни был на работе, решили воспользоваться редким выходным, чтобы не ехать за город или на прогулку, а остаться дома и отдохнуть. Поэтому Тхэи, у которого сегодня, несмотря на выходной, было относительно мало дел, в глубине души чувствовал досаду. Хотел ли он поваляться на смотровой башне или отдохнуть во внутреннем дворе — везде ему казалось непривычно шумно и людно.
На самом деле людей сегодня было не так уж и много в абсолютном значении — просто обычно здесь бывало настолько пусто, что Тхэи, давно привыкший к этому безлюдью, чувствовал себя в тесноте, даже если видел на вечно пустующей крыше смотровой башни всего пару человек.
«Нельзя же человеку так сильно привыкать к подобной роскоши...»
Тхэи покачал головой и вышел из западного крыла. Он подумал, не пойти ли ему в лес.
Обычно люди пользовались там только трассой для верховой езды. На специально проложенных пешеходных дорожках в глубине леса он еще ни разу никого не встречал. Казалось, что и сегодня там будет абсолютно безлюдно.
Не то чтобы он как-то по-особенному не любил людей, просто, когда хочется отдохнуть, присутствие незнакомцев поблизости мешает расслабиться в полной мере.
По пути к лесу на краю его зрения пару раз мелькнули силуэты всадников, но это не имело значения. В любом случае конный маршрут и пешеходная тропа были разделены.
Было ли на конной трассе людно или нет — судя по количеству пустующих стойл в конюшне, толкучки там быть не могло, да и Тхэи это совершенно не касалось.
«Просто неспешно прогуляюсь...» — подумал Тхэи, когда подошел к самой опушке леса.
И в этот момент он заметил двух людей, приближающихся по дороге, ведущей от главного здания.
Поскольку дорога здесь была всего одна, не стоило рассчитывать, что они свернут куда-то еще. Другими словами, они, судя по всему, тоже собирались выйти на прогулочную тропу.
«Впервые встречаю здесь кого-то. Впрочем, тропа чуть дальше всё равно разветвляется, так что можно будет просто пойти другим путем», — подумал Тхэи, глядя в их сторону.
Но затем невольно и коротко выдохнул:
Одетый в удобную хлопковую рубашку и хлопковые брюки, шагающий широким, неспешным шагом — он выглядел в точности как человек, который решил насладиться редким выходным и отдохнуть, прогуливаясь по лесу.
А рядом с ним шел человек, которого Тхэи видел впервые.
Это была женщина, на целую голову ниже Рихарда.
Если бы Тхэи видел её раньше хотя бы мельком, то наверняка запомнил бы. А раз она была ему совершенно незнакома, значит, она явно не принадлежала к числу кровных родственников, проживающих в особняке Тартен.
Если подумать, он, кажется, краем уха слышал, что Рихард с кем-то встречается. До него доходили сплетни из столовой, что это какая-то миниатюрная и очаровательная девушка.
Тхэи посмотрел на неё уже совершенно другим взглядом. Как и гласили слухи, она производила впечатление маленькой и очень милой особы. Её огромные глаза напоминали оленьи. Она казалась такой хрупкой и слабой, будто стоило лишь легонько ткнуть её в щеку, как из этих глаз тут же брызнут слезы. Но её застенчивая улыбка, когда она шла рядом с Рихардом, была невероятно сладкой и очаровательной.
«Она похожа на сахарную конфету», — мелькнула внезапная мысль.
Казалось, положи её в рот — и она тут же растает, оставив после себя лишь мимолетное сладкое послевкусие.
Пока Чон Тхэи разглядывал её, девушка, почувствовав на себе чужой взгляд, вскинула голову. Стоило их глазам встретиться, как она от неожиданности округлила глаза, слегка отступила назад, прячась за Рихарда, и что-то зашептала ему на ухо. Тот сразу же повернулся в сторону Тхэи.
Увидев Чон Тхэи, Рихард на мгновение удивленно приоткрыл глаза, но тут же спокойно улыбнулся и приветственно поднял руку.
Тхэи, который секунду назад раздумывал, не шмыгнуть ли на тропу первым, теперь был вынужден остаться на месте. В ожидании их приближения он вежливо кивнул и поднял руку в ответ. Рихард сразу же направился к нему, а следом, робко и смущенно семеня, шла девушка.
Со стороны они казались по-настоящему гармоничной парой. Высокий, статный и открытый красавец — и очаровательная, прелестная, словно сахарная конфета, милая девушка.
На душе у Тхэи вдруг сделалось нестерпимо горько.
Из двух людей, которых все вечно сталкивали лбами и ставили в рамки жесткого соперничества, у одного было абсолютно всё: прекрасная возлюбленная, красавец-сын и колоссальное богатство вместе с властью, которые в будущем гарантированно перейдут в его руки. У второго же — патологическое отвращение к прикосновениям, из-за которого о партнере нельзя даже мечтать; девственная, чистейшая непорочность, при которой он, кажется, даже и не пытался завести ребенка, и в довершение всего — астрономические долги семьи, которые нужно как-то выплачивать.
Ну как можно быть настолько противоположными?
«Кристоф, чисто по-человечески я всей душой на твоей стороне», — мысленно пробормотал Тхэи, при этом приветливо улыбаясь подошедшему вплотную Рихарду.
— Отдыхаете в выходной? — спросил Тхэи у Рихарда, дружелюбно кивнув и его спутнице.
— Решили прогуляться? Вообще-то здешний маршрут для верховой езды обустроен гораздо живописнее, поэтому большинство предпочитает ездить верхом... Почему бы вам не взять лошадь из конюшни и не проехаться?
— А... я не умею ездить верхом, — смущенно пробормотал Тхэи, почесывая затылок.
Рихард понимающе кивнул и, решив, что Тхэи здесь еще толком ничего не знает, принялся любезно объяснять устройство прогулочных троп.
— Здесь четыре основных прогулочных маршрута. У каждого есть небольшие ответвления, но базовых направлений четыре. Если вам нравится вода, на первой же развилке сворачивайте на самую правую тропу — она ведет вверх по течению ручья, вдоль него и вернетесь... Ах, впрочем, вы ведь здесь наверняка уже не впервые. Вы ведь живете в поместье уже довольно приличный срок.
Рихард любезно всё объяснял, но внезапно прервался, вопросительно посмотрев на Тхэи.
— Да, я иногда бывал здесь. Но всё еще плохо ориентируюсь... Спасибо за подсказку, — ответил Тхэи. — ...Кстати, у вас ведь свидание, не смею больше мешать. В какую сторону вы направляетесь?
Тхэи намеренно не смотрел на девушку, чтобы не смущать её: она и без того казалась ужасно робкой перед незнакомцами, стояла, почти спрятавшись за спину Рихарда, и даже не поднимала раскрасневшегося лица.
Узнав маршрут Рихарда, он быстро попрощался и ушел.
«Так, погоди-ка, он сказал, что они пойдут по левой средней тропе. Значит, я пойду направо. Ручей — это тоже отлично».
Тхэи без устали шел вперед, ни разу не оглянувшись, и на первой же развилке свернул на самую правую тропу. Сюда он приходил уже пару раз. Если свернуть на эту дорогу и пройти минут десять, то, как Рихард и говорил, справа покажется небольшой ручей.
Пройдя несколько шагов, Тхэи остановился под дубом, который разросся так, словно перегораживал половину пути, и заново завязал шнурки. Затем он бросил взгляд назад: те двое, подстраиваясь под медленный шаг девушки и сильно отстав от Тхэи, действительно свернули на другую прогулочную тропу, как Рихард и обещал.
— Какая гармоничная пара, на них так приятно смотреть.
Тхэи вздохнул, издали наблюдая за двумя фигурами, которые то мелькали между деревьями, то скрывались из виду. И снова зашагал вперед. У девушки был очень кроткий вид. Словно испуганная сахарная вата.
«Вот оно как... Значит, Рихарду нравились такие».
У каждого свои предпочтения, но этому мужчине, похоже, нравился именно такой милый и очаровательный типаж. И хотя вайб был немного другим, она мельком напомнила ему Синлу. Судя по этому, возможно, их с Тхэи вкусы в чем-то схожи. Хоть и с радикальной разницей в гендере.
Кстати, когда это было? Кажется, не так уж давно.
Он отдыхал на крыше смотровой башни, как вдруг случайно столкнулся с Илаем — поскольку конструкция была открытой со всех сторон, велика вероятность, что тот заметил его заранее и пришел целенаправленно.
Понаблюдав какое-то время за Тхэи, который валялся на гладком, отполированном мраморном полу, Илай вдруг ни с того ни с сего пробормотал:
«Что ж... ладно, раз уж это Крис. С его-то лицом тебе точно не светит на него запасть, так что, даже если он будет торчать рядом, мне плевать».
Поскольку это прозвучало скорее как мысли вслух, отвечать было необязательно. Но Тхэи, лежавший головой в сторону Илая, молча уставился на его перевернутое лицо — тот сидел прямо у его макушки — и слегка склонил голову набок.
Он-то, конечно, на него не западёт — гнусный характер Кристофа перечеркнул всё и оставил куда более мощный след, чем внешность, — но как это понимать: «с его-то лицом тебе не светит запасть»? Вообще-то, с таким лицом он может свести с ума кого угодно.
[Резко прошлое]
— Странно... — пробормотал тогда Тхэи. — Я-то думал, твоё чувство прекрасного такое же, как у обычных людей... Как по мне, лицо Кристофа просто великолепно.
— Да, лицо у него и впрямь шедевр, — буднично согласился Илай. — В спецназе раньше даже шутили: если слишком привыкнешь к его роже, планка так задерётся, что потом ни с кем встречаться не сможешь — наживёшь кучу проблем при поиске пары.
— Вот именно, перед такой внешностью невозможно не сойти с ума.
— Но это ведь совершенно не в твоем вкусе.
Илай произнес это абсолютно невозмутимо. Тхэи какое-то время тупо смотрел на него снизу вверх, а затем упрямо буркнул:
— Да почему же. Я тоже считаю лицо Кристофа красивым.
Прямо в лицо Тхэи, который продолжал бубнить себе под нос: «И чувство прекрасного у меня вполне стандартное...», Илай швырнул пластиковую игрушку — кубик Рубика, который он до этого лениво вертел в руках, подобрав со стола (судя по всему, его там забыли дети).
Тхэи в самый последний момент успел перехватить этот квадратный кусок пластика, летевший точно ему в лоб.
— Но ведь тебе нравятся лица вроде Синлу. Миловидные, очаровательные... Ну да, лица, похожие на сахарную конфету. Разве ты не от такого типажа без ума?
Тхэи, который как раз принялся снова запутывать кубик, собранный до этого идеально со всех шести сторон, от этих слов замер и уставился на Илая.
Он уже и думать об этом забыл. С тех пор как рассуждения о собственных вкусах и предпочтениях потеряли всякий практический смысл, он практически не возвращался к этой теме. Если повспоминать, изначально Чон Тхэи всегда привлекали миниатюрные, хрупкие и миловидные люди, которых можно легко спрятать в объятиях. Именно поэтому, когда он впервые встретил Синлу, он едва с ума по нему не сошел.
Очевидно, твой идеальный типаж далеко не всегда совпадает с тем человеком, с которым тебе суждено прожить бок о бок долгие годы. Будем честны: еще лет десять назад Чон Тхэи и в кошмарном сне не могло присниться, что он станет сожительствовать со свирепым, кровожадным убийцей, о безумии которого ходят легенды. Раньше, когда по телевизору крутили новости о том, что сбежавшего из тюрьмы смертника поймали в доме его любовницы, он искренне сочувствовал и недоумевал: «Ну, ладно, с ней-то он, наверное, был нежен... но о чем вообще думала эта несчастная женщина, соглашаясь жить под одной крышей с таким чудовищем?»
Вот уж действительно — не суди, да не судим будешь. Знай он тогда, в какой ситуации окажется сам, ни за что бы не раскрыл рот. Тхэи скосил глаза на сидящего у него над головой мужчину — с виду такого статного, безупречно красивого и респектабельного. На душе у него сделалось как-то на редкость тоскливо и сложно.
Бог знает, понял ли Илай, какой экзистенциальный кризис сейчас переживает Тхэи, но он ловко перехватил одной рукой брошенный ему обратно кубик Рубика, мимоходом перевернул его и без малейших раздумий принялся с сухим щелканьем стремительно крутить грани.
— Если бы я не знал, что у тебя такие вкусы, я бы ни за что не оставил тебя рядом с кем-то вроде Кристофа, — обыденно произнес Илай.
Тхэи, наблюдая за тем, как старательно запутанный им кубик Рубика в чужих руках медленно возвращается в исходное состояние, согласно кивнул: «Ну, это да». Если рядом постоянно находится кто-то с внешностью Кристофа, потерять голову проще простого.
— Но даже если бы мне и нравились лица вроде Кристофа...
Тхэи, глядя на раскинувшееся перед ним пронзительно-синее небо, помыслил вслух, но тут же прикусил язык. Илай, который прямо у него над головой за этот короткий промежуток времени успел собрать кубик почти целиком, мимоходом скосил на него глаза, но не стал допытываться, что тот хотел сказать дальше.
— Ну, жизнь идет своим чередом. Чему быть, того не миновать, кхе-сера-сера...
Тхэи понес какую-то околесицу, лишь бы заполнить паузу. А сам подумал: «Даже если бы прямо сейчас передо мной появился человек, идеально соответствующий моим прошлым вкусам, какая разница? С ними у меня нет совместно прожитого времени». У них не было тех лет, которые они по крупицам выстраивали вместе с Илаем.
— ...Хотя, с другой стороны... если бы лица вроде Кристофа всё же были в моем вкусе, в ситуации, когда мы сталкиваемся вот так каждый день, я бы, пожалуй, мог немного и увлечься, — пробормотал Тхэи, легонько похлопывая себя по груди.
И только спонтанно озвучив эту мысль, он со свистом вздрогнул и огляделся по сторонам. На безлюдной, уединенной лесной тропе некому было его услышать, но он всё равно на всякий случай оглянулся назад и прибавил шагу.
Как Рихард и говорил, стоило пройти совсем немного, как справа показался небольшой ручей. Человек среднего возраста и роста мог бы перейти его, закатав штанины до самых бедер, и при этом почти не намокнуть.
Этот ручей служил четкой границей: по эту сторону лежал ухоженный, облагороженный лес с прогулочными и конными тропами, соединенный с западным крылом поместья, а по ту — дикая чаща, переходящая в горный хребет, до которой никогда не дотрагивалась рука садовника.
Подумав, что дикий лес хорош своей первозданностью, Тхэи как-то раз уже пробовал перебраться через этот ручей, но из-за густых, непролазных зарослей колючего кустарника, плотно разросшегося между дубами, не смог пройти и пары шагов и вынужден был повернуть назад. На дороги, по которым никто не ходит, всегда есть веская причина.
Больше не заглядываясь на тот берег, Тхэи на этот раз с тоской посмотрел на саму воду. Когда он переходил ручей в прошлый раз, солнце не палило так нещадно, как сегодня, и вода была ледяной. Разумеется, тогда ему и в голову не пришло искупаться.
Но сегодня было настолько жарко, что знойные солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны деревьев, напоминая о себе даже в самой глуши леса. Лишь изредка набегавший ветерок приносил долгожданную прохладу.
— В таком ручье и искупаться было бы в самый раз... Жителям Тартен в такой знойный день и ехать никуда не надо — идеальное место для летнего отдыха. Как раз и погода подходящая...
Чон Тхэи с вожделением посмотрел на бегущий среди густых деревьев ручей и понимающе кивнул самому себе. С прогулкой было решено закончить.
Прогуляться можно и в пасмурную погоду, а при желании — пройтись под зонтом даже в ливень, но вот поплавать в другой день точно не выйдет: если погода не будет такой же жаркой, вода покажется невыносимо ледяной.
По обе стороны ручья шуршала мелкая галька — округлые гладкие камушки, обточенные течением на пути с верховий.
Чисто для приличия Тхэи огляделся по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости, — хотя, честно говоря, даже окажись тут кто-то, его бы это мало заботило, — и одним махом скинул рубашку. Насчет нижней части одежды он немного поколебался, но в итоге решил снять только брюки и полезть в воду прямо в белье. Расчет был прост: на обратном пути он снимет мокрые трусы и натянет брюки прямо на голое тело.
Сложив вещи на нагретый солнцем валун, он с разбегу прыгнул в воду.
Видимо, сказывалось то, что поток спускался прямиком с гор: вопреки нещадно палящему солнцу, вода и не думала прогреваться, ледяными тисками сжимая кожу.
— Ух... Людям со слабым сердцем сюда лучше не соваться, — пробормотал Тхэи.
Но, несмотря на ворчание, он снова нырнул с головой. Опустился на самое дно, так чтобы под водой скрылся каждый волосок. Ручей был мелким, но для того, чтобы лечь во весь рост, глубины вполне хватало.
Плавать-то он плавал сколько угодно и в Берлине. В их тамошнем доме тоже имелся бассейн — точь-в-точь как тот, что обустроен возле флигеля Тартен. Он был достаточно просторным, чтобы там без проблем могли плескаться сразу несколько человек. Но вот так, чтобы залезть в живую воду, бегущую посреди дикого леса или гор... Сколько лет прошло с тех пор? Он уже и вспомнить не мог.
Конечно, условия, температура и чистота воды в домашнем бассейне были несравнимо лучше, но это неудобное барахтанье на мелководье лесного ручья дарило совершенно особые, ни с чем не сравнимые ощущения. Было чертовски приятно.
Тхэи, совсем как в детстве во время игр на речке, лег животом на самое дно. Назвать это полноценным «погружением» при такой глубине язык бы не повернулся, но само ощущение того, что вода полностью скрывает тело, приносило чистую радость. Он перевернулся на спину, открыл глаза и сквозь мутную толщу воды уставился вверх, на колышущуюся гладь поверхности — это было сплошное блаженство.
«Может, в следующий раз предложить рвануть в отпуск на море?» — подумал он, вспомнив Кайла, который каждый год исправно собирал всю семью и увозил отдыхать.
Пока он так безмятежно кувыркался и дурачился в воде, у него довольно быстро перехватило дыхание.
Тхэи вынырнул. Фыркнув и отплевываясь от попавших в рот брызг, он поднялся во весь рост, и палящее солнце тут же принялось приятно припекать его макушку и плечи.
— Бр-р... вот была бы вода хоть чуточку потеплее, цены бы ей не было... Хм?
Тхэи внезапно показалось, что краем глаза он уловил какое-то движение — что-то, чего точно не было там до того, как он залез в воду. Он повернул голову. И, осознав, что именно он видит, на мгновение потерял дар речи.