Рихард и Кристоф: 4 глава 3 часть
Это исключительно фанатский перевод. Перевод взят на оффициальном источнике. В тексте могут быть ошибки, если вы их обнаружите сообщите автору канала через предложку. В этой новелле содержится жестокость, насилие, унижение, кровь и убийства. Это новелла Хардкор, людям с чувствительной психикой не советуется читать эту работу.
Переведено каналом https://t.me/Christ_In_Rich
Ему до смерти хотелось высказать всё это прямо, но в последний момент он решил немного перефразировать:
— А я-то думал, вы с Кристофом друзья.
Тхэи вспомнил, как Кристоф, вмиг став серьезным, с неприязнью открещивался от этой дружбы. Судя по всему, Илаю эта мысль тоже была не по душе.
Как и ожидалось, Илэй нахмурился, на мгновение задумался, а затем покачал головой.
— Не знаю, что ты привык считать дружбой, но мы точно не «друзья» в твоем понимании этого слова.
— А что в этом такого особенного? Если я считаю кого-то другом, значит, так оно и есть.
Тхэи пробормотал это так, будто Илай несет несусветную чушь, и снова исподлобья зыркнул на свои ноги.
Илай, совсем сбросив свои тапочки, наступил на подъём стопы Чон Тхэи и начал медленно просовывать ногу в его тапочек. Тесная обувь, не рассчитанная на две мужские стопы, натянулась до предела. Пальцы Илая медленно скользнули по подъёму стопы Тхэи. Ощущение того, как он медленно ведёт по ноге — от подъёма вниз, к вогнутой части стопы, — было каким-то необъяснимо двусмысленным.
Тхэи отвел взгляд от своих ног и недовольно уставился на Илая. Но тот, даже встретившись с ним глазами, сохранял абсолютное невозмутимое спокойствие.
«Это я такой испорченный? Не понимаю, почему от простых игр с моими ногами мне становится так не по себе».
...Впрочем, Тхэи еще не настолько закалил свой дух, чтобы заявить прямо: «Просто оставь мои ноги в покое, это наводит на мысли о чем-то непристойном».
Тхэи вытащил ногу из тапочка. Он одновременно высвободил её из-под стопы Илая, которая давила сверху на его подъем. Слегка отодвинув ноги назад, он неловко почесал затылок.
— Ну, даже если вы не друзья, вы ведь всё равно коллеги. Сами же говорили, что вместе работали в мобильном отряде T&R.
— Правильнее называть коллегами лишь тех, чьи корыстные интересы на данный момент совпадают.
Илай ответил кратко. Тхэи снова посмотрел на него со странным выражением лица.
Работать коллегами в одной организации — само по себе означает, что ваши внешние интересы в целом совпадают. Однако если вникать в мелкие детали личных взаимоотношений, то даже в рамках одной группы, работающей на общую цель, внутренняя борьба за влияние была делом вполне обыденным. То есть, иными словами...
— Понятно. Говорили же, что у Тартенов невероятная сплоченность перед лицом внешних врагов. Даже если внутри они готовы вцепиться друг другу в глотки.
Тхэи кивнул, принимая это объяснение. Но Илай ничего не ответил.
Пока Тхэи в недоумении наблюдал за этим молчанием, Илэй перевёл взгляд на Кристофа, который всё ещё лежал на кровати без сознания. Внезапно он цокнул языком. Удивительно: если бы так сделал кто-то другой, это можно было бы принять за сочувствие или жалость, но когда так делает этот человек — кажется, будто он просто раздосадован или по горло сыт лишними хлопотами.
Подумав об этом, Тхэи внутренне покачал головой.
«С его-то послужным списком неудивительно, что я так думаю», — язвительно проворчал он про себя.
— Хочешь, расскажу, в чем главная мерзость этого парня? — внезапно заговорил Илай.
Внезапно Илай заговорил. Легко, с усмешкой, будто собирался поведать о какой-то забавной ошибке из прошлого, он немного откинулся назад и вытянул ноги. Чон Тхэи, который на мгновение расслабился, снова почувствовал, как тот наступил ему на стопу.
— Тот частный спецотряд, в котором я состоял, работал по системе индивидуальных свободных контрактов, если не было особых распоряжений. Проще говоря, бывали случаи, когда я заключал контракт с Монтекки, а мой «коллега» по отряду в то же время нанимался к Капулетти.
Тхэи уже было подумывал ощутимо пнуть ногу Илая, придавившую его стопу, но, услышав это, на мгновение забыл о своем намерении и нахмурился.
Слова о том, что коллеги могли направить пушки друг на друга, звучали неприятно, как бы красиво их ни упаковывали в термин «свободный контракт».
В конце концов, по факту это было балансирование на грани нарушения запрета на двойные контракты — одного из главных правил в большинстве частных военизированных организаций.
— Кое-кто частенько ныл по этому поводу, но раз уж у нас такая система — оставалось только принять её как факт. Кого не устраивало, мог просто не подписывать контракт.
Илай легкомысленно пожал плечами.
— Впрочем, по-настоящему благородные люди — из тех, кто готов отказаться от услуг профессионала только ради того, чтобы не мешать чьей-то «дружбе», — обычно не ввязываются в дела, ради которых приходится обращаться к нам.
Добавив это, он усмехнулся. Тхэи пришлось с горечью признать его правоту.
— И вот однажды, когда всё работало именно так, я ушёл к Монтекки, а этот тип — к Капулетти. Для нашего отряда это не было чем-то из ряда вон выходящим, но суть в том, что в итоге я и он оказались по разные стороны баррикад.
— То есть... ты и Кристоф сражались друг против друга?
— Если говорить упрощенно — да.
Илай тонко улыбнулся. Но даже без этой улыбки Тхэи прекрасно понимал: слово «сражались» в их случае явно не означало легкую потасовку.
— В то время по долгу службы мне нужно было вытянуть из него кое-какую информацию, а он, будучи верным своему заданию, не спешил колоться. В таких случаях неизбежно приходится прибегать к мерам принуждения и насилия... И мне тогда пришлось очень несладко. Действительно, было крайне тяжело.
«Мне пришлось туго», — добавил Илай, покачав головой. Тхэи прищурился и наступил своей второй ногой прямо поверх ноги Илая, которая продолжала методично втаптывать его ступню в пол. Конечно, от этого его собственная нога под тяжестью Илая заболела еще сильнее, но в жизни человека бывают моменты, когда он готов терпеть боль, лишь бы раздавить противника в ответ.
— Не буду даже пытаться поверить в ложь о том, что тебе «было тяжело» из-за нежелания причинять вред коллеге. Значит, Кристоф просто упорно молчал?
— А-ха... Надо же, ты всё понимаешь.
Тхэи с досадой поскреб в затылке. Он обернулся и посмотрел на Кристофа, который всё так же лежал без сознания прямо за его спиной.
— В итоге я поймал другого парня и вытряс информацию из него, но к тому моменту этот тип уже был не в лучшем виде. Ему пришлось проваляться в больнице несколько месяцев.
— Теперь я понимаю, почему Кристоф так взбесился, когда я спросил, не друзья ли вы... — пробормотал Тхэи.
Илай негромко рассмеялся. Затем он слегка подался вперед, не сводя с Тхэи прищуренных, полных веселья глаз. Его голос стал еще тише:
— Знаешь, пока я методично избивал его — а он был в состоянии, когда не мог сопротивляться, — он ни разу не вскрикнул. Нет, он даже не застонал. Он не шелохнулся, сохраняя всё то же своё скучное, невозмутимое выражение лица.
Когда Илай закончил свою речь с этой своей едва уловимой усмешкой, лицо Тхэи тоже приняло странное выражение.
Илай явно не из тех, кто стал бы действовать мягко или осторожно, давая шанс сдержать крик. Тхэи слишком хорошо знал, насколько тяжела и беспощадна его рука. Щека, по которой он получил удар совсем недавно, до сих пор горела, будто опаленная огнем. Если так...
— У него что... вообще нет болевого порога?! — пробормотал Тхэи, нахмурившись.
Если это правда, то для человека такой профессии это фатально. Не чувствовать боли — значит не чувствовать опасности.
Но Илай качнул головой. А затем, словно что-то обдумав, кивнул. Дав два совершенно противоположных ответа одновременно, он снова усмехнулся.
— Позже, когда я зашел к нему в больницу с каким-то гостинцем, он сказал совершенно безучастно: «Стоило мне издать хоть один звук, признав, что мне больно, — и я бы уже не смог остановиться. Я бы просто продолжал умолять о пощаде. Поэтому я терпел».
Тхэи застыл. Лицо его сделалось каменным. Он слегка прищурился и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Понадобилось время, чтобы они наконец прозвучали:
— Наверное... в этом есть свой смысл...
Это не была ситуация, которую можно представить в рамках здравого смысла. Это позиция человека, вынужденного принимать на себя лавину односторонней, подавляющей боли и разрушения.
Илай смотрел на Тхэи сверху вниз, пока тот молчал, не отводя глаз. Наконец он произнес:
— У него атрофировано чувство боли в самой психике. А если оно и есть, то вся структура его восприятия безнадежно сломана. Он из тех, кого может тошнить от спазмов в желудке, но он даже не поймет, что у него болит живот — он решит, что у него просто першит в горле.
Тхэи медленно опустил голову. Он уставился на свои руки, сцепленные в замок. Прошло немало времени, прежде чем он пробормотал, словно вздохнул:
— Это не та история, которую хочется слушать мимоходом.
Во рту стало горько. Невыносимо горько. Настолько, что все остальные вкусы исчезли.
Он крепко сжал пальцы, до боли растирая суставы. Но эта горечь в душе и не думала уходить.
Наблюдая за ним, Илай слегка прищурился. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на удовлетворение.
— Да. Я так и думал, что ты отреагируешь именно так.
Услышав этот голос, в котором сквозила ленивая насмешка, Тхэи резко вскинул на него яростный взгляд.
— Тогда зачем ты вообще это рассказываешь?!
Даже зная о его дурных наклонностях, Тхэи понимал, что Илай не из тех, кто смакует подобные истории ради простого развлечения. И уж тем более он не из тех, кто проявляет хоть какой-то интерес к чужим страданиям или радостям. И всё же, он зачем-то рассказал это именно ему.
Илай слегка наклонил голову набок. Затем медленно позволил своей ноге соскользнуть со ступни Тхэи. Это мягкое прикосновение, хоть и было теплым, отозвалось в Тхэи леденящим холодом.
— Ты говорил, что твой идеальный тип — это добрый парень. Вот я и решил, что мне тоже стоит время от времени показывать тебе эту свою сторону.
Тхэи уставился на него, и его лицо исказилось от абсолютного абсурда ситуации, будто ему ни с того ни с сего прилетел камень в затылок.
Первым делом его ошарашил сам факт того, что такие слова сорвались с губ этого человека. Но затем он вцепился в сам смысл сказанного:
— И где здесь, по-твоему, «добрая сторона»?! В том, что ты кого-то пытал? Или в том, что ты пошел проведать в больнице того, кого сам же туда и упек?!
Несмотря на то, что они уже приличное время жили под одной крышей, Тхэи порой совершенно не понимал этого мужчину.
Честно говоря, это случалось довольно часто. Иногда он даже думал: если наступит день, когда он полностью поймет Илая, — это и будет означать, что его собственная жизнь достигла «дна» и окончательно пошла под откос.
Когда Тхэи в сердцах выкрикнул это, Илай лишь коротко усмехнулся. К тому моменту, как усмешка растаяла на его губах, его черные, как лед, глаза уже снова пристально изучали Тхэи.
— Я имею в виду, что даже если парень с такими проблемами в башке, как у этого, будет взывать к тебе и использовать любые способы, чтобы удержать тебя — я тебя ему не отдам.
Закончив фразу, Илай молча смотрел на него. Тхэи, встретившись с этим почти пугающим взглядом, на мгновение замер, лишь растерянно моргая.
Словно застигнутый врасплох, он озадаченно нахмурился. Он смотрел на Илая искоса, склонив голову, и приоткрыл рот, но нужные слова никак не подбирались.
В голове проносились сотни мыслей, и он не знал, с какой начать.
«К кому бы я ни ушел, отдавать меня или нет — это не тебе решать»... стоит ли сказать это первым?
Или: «То есть парню, у которого с головой всё в порядке, ты бы меня спокойно отдал?»... может, начать с этого?
А лучше: «Твоя наглость, с которой ты по умолчанию считаешь, что у тебя-то самого с головой всё в норме...»... может, это важнее?
Мысли путались и беспорядочно сменяли друг друга.
Тхэи начал было бормотать обрывки фраз: «Да кто...», «Тогда...», «Да скорее...», но в итоге просто ссутулился и тяжело вздохнул. Уткнувшись лбом в сцепленные пальцы, он прошептал изнуренным голосом:
— Называть такое «доброй стороной»... Нет, я тебя никогда не пойму.
«Видимо, моя жизнь еще не достигла самого дна».
На него внезапно навалилась такая дикая усталость, что захотелось прямо тут завалиться на бок и уснуть. Физическое истощение смешалось с ментальным.
День выдался изматывающим. Слишком много вещей, которые не хотелось знать, слышать или видеть, обрушились на него разом.
Тхэи хотелось просто закончить этот день, погрузиться в горячую ванну, ни о чем не думать и зарыться в постель.
«Всё, пора возвращаться в комнату», — с этой мыслью Тхэи с трудом поднял тяжелые веки и......наткнулся на пристальный взгляд глаз, которые бесшумно наблюдали за ним всё это время.
Он и так знал, что Илай сидит рядом, но от этого неотрывного, изучающего взгляда плечи Тхэи невольно вздрогнули.
Илай медленно постукивал пальцами по тумбочке. Глядя на него сверху вниз совершенно нечитаемым взглядом, он явно о чем-то думал, но Тхэи не мог даже предположить, о чем именно.
В этот момент нога Илая, которая до этого лениво описывала круги на его ступне, коснулась щиколотки. Она медленно поползла выше, поглаживая голень. Медленно, тягуче.
— Ну что ж... Самое важное я вроде бы разъяснил. Теперь давай-ка послушаем тебя. По порядку.
Тон, которым он это произнес — низкий и вкрадчивый — показался Тхэи крайне тревожным.
Он невольно нахмурился. Черт. Совсем забыл.
— И что же ты здесь делаешь, а? Господин Чон Тхэи, который обещал мне: «Я уеду раньше, чем ты вернешься через месяц». Что ж, из Берлина ты действительно уехал, тут не поспоришь.
«Хотя я велел тебе тихо сидеть дома», — добавил Илай, сужая глаза.
Проклятье. Попался по полной программе. Не зря он так усердно наступал мне на ногу всё это время.
Тхэи попытался аккуратно высвободить ногу, но тяжелая, властная ступня Илая придавила его лодыжку к полу, не давая пошевелиться.
— Неужели ты планировал сбежать? — спросил Илай.
Однако, задавая этот вопрос, он, казалось, и сам в это не верил, просто продолжая лениво постукивать пальцами по подъему стопы Тхэи.
Конечно, Тхэи вовсе не собирался бежать, но от этого вопроса так и подмывало ответить утвердительно... Но, представив, какими последствиями это обернется, Тхэи выдал лучший ответ, на который был способен в этой ситуации:
— Вовсе нет... Я услышал, что ты здесь, и приехал за тобой.
Тхэи нагло поднял голову и уставился прямо на Илая, врал и не краснел. Его лицо выражало абсолютную, железобетонную серьезность.
Илай, опешивший от такой наглости, на мгновение замолчал, а затем издал короткий, ошарашенный смешок: «Ха...».
— Выходит, мне послышалось то, что Кайл наговорил мне по телефону пару дней назад. Он просил меня помочь тебе, сказав, что Крис вконец извел тебя, пока ты пытался вернуть украденные книги.
«Кайл... на этот раз ты до конца не остался на моей стороне».
Тхэи мысленно посетовал на Кайла, хотя и сам не особо верил, что его импровизированная ложь сработает. Он просто хотел хоть как-то замять ситуацию.
Но раз Кайл уже всё разболтал, пытаться что-то скрыть было бесполезно.
— Раз знал, зачем спрашивал? — проворчал Тхэи и резко выдернул свою ногу из-под ноги Илая.
Ступня Илая, лишившись опоры, с легким стуком опустилась на пол. Он едва заметно вскинул бровь. После недолгого, двусмысленного молчания Тхэи снова — тихо, медленно — просунул свою ногу обратно под его стопу.
— ...Что ж, ладно. Будем считать, что мне послышалось. Ты сказал, что приехал за мной — это прозвучало так мило и очаровательно, что мне, пожалуй, стоит в это поверить.
Тхэи снова с предельно серьезным видом и не моргнув глазом выдал эту фразу. Это могло прозвучать как чистый сарказм, но у Тхэи не было намерения язвить. Скорее уж это была чистой воды лесть.
Илай пристально посмотрел на него. На его губах играла едва заметная улыбка, но глаза оставались холодными и спокойными. Глядя на это лицо, Тхэи подумал, что Илай сейчас выглядит «сложным».
Трудно понять, о чем он думает, и еще труднее — что он чувствует. Одно Тхэи знал точно: когда у Илая такое лицо, он никогда не говорит о чем-то приятном. Обычно он так выглядит, когда решает какую-то замысловатую задачу.
На мгновение Тхэи промелькнула мысль, что, возможно, Илай в замешательстве или даже в затруднении, но представить этого неудержимого человека в подобном состоянии было почти невозможно.
Сложная задача... Что же за «задача» сейчас стоит перед ним?
Тхэи не знал. Оставалось лишь догадываться по тому, что Илай скажет дальше.
Наконец тот заговорил. Тхэи молча смотрел на него.
Он сказал только это. Без каких-либо объяснений или дополнений.
Тхэи не понимал истинной причины, но смутно чувствовал, что именно вызывает у Илая такое недовольство.
— Но я ведь уже приехал? — спросил Тхэи, притворно склонив голову набок.
Тхэи явно притворялся, что не понимает намеков, и Илай, заметив это, прищурился. Он с силой надавил на ступню Тхэи. Стало по-настоящему больно.
— Не хочешь возвращаться? — его низкий голос прозвучал прямо над головой.
Как ни странно, в этом вопросе не было приказа или принуждения — Илай спрашивал так, будто ему действительно было любопытно. Тхэи озадаченно наклонил голову.
На самом деле, он не то чтобы не хотел возвращаться. У него не было причин оставаться здесь, у Тартенов, и уж тем более не было особого желания здесь находиться. В Берлине ему было бы куда спокойнее — и телом, и душой.
Но он всё еще не нашел книги Кайла. Это был редкий шанс отплатить Кайлу за помощь, и Тхэи очень хотел довести дело до конца.
Тхэи мельком глянул на Кристофа, спящего за его спиной. Заметив этот взгляд, Илай вздернул бровь.
— Я хочу еще немного побыть здесь... Есть какая-то причина, по которой мне нельзя оставаться?
Тхэи не мог просто уйти, потому что этот парень выглядел слишком надломленным. Он понимал, что ничем не может ему помочь, но Кристоф казался настолько уязвимым и балансирующим на краю пропасти, что Тхэи просто не мог заставить себя отвернуться.
— Тебя так беспокоит Кристоф? — голос Илая раздался прямо у самого уха.
Тхэи вздрогнул. Еще мгновение назад они сидели на некотором расстоянии друг от друга, касаясь только коленями и стопами. Но стоило Тхэи отвернуться от Кристофа, как Илай уже оказался прямо перед ним. Весь его тяжелый вес теперь переместился на ногу Тхэи.
— Тхэи. Остановись на этом. Дальше — нельзя.
Тихий шепот коснулся мочки уха. В ту же секунду Тхэи почувствовал, что давление на ступню исчезло, но вместо этого всё тело Илая навалилось на него сверху.
Илай толкнул Тхэи на кровать и навис над ним, придавливая своим весом.
Оказавшись в горизонтальном положении, Тхэи в панике скосил глаза в сторону. Буквально в паре пядей от них лежал Кристоф.
— Эй, эй, ты чего творишь? Давай хотя бы место выбирать подходящее!
В голове Тхэи внезапно и совершенно некстати всплыли слова Йохана о том, что «жареные грибы сои вкусны всегда и везде, вне зависимости от контекста». Тхэи тряхнул головой, отгоняя эти мысли, и, обливаясь холодным потом, зашептал:
— Моя комната прямо по соседству. Слышишь? Эй!
— Я оставлял его в покое только потому, что это Крис, — Илай продолжал свою мысль, будто вовсе не слыша протестов Тхэи.
Он медленно провел языком от мочки уха до самой щеки, а затем, без всякого предупреждения, властно сжал Тхэи между ног. Тхэи судорожно сглотнул.
Несмотря на то, что он схватил его через одежду, его огромная ладонь точно обхватила мужское достоинство Тхэи и с силой сжала. Глядя на Тхэи почти в упор — так близко, что их носы едва не соприкасались, — Илай заговорил. Его голос звучал леденяще-спокойно, что резко контрастировало с его рукой, которая начала медленно и горячо двигаться внизу.
— Я знаю, что тебе не нравятся лица с такими четкими, точеными чертами, как у него. Именно поэтому я молчал, пока ты крутился рядом и принимал его сторону.
«К тому же, у этого парня очень вовремя обнаружилась тяжелая форма гаптофобии», — добавил он, прежде чем припасть к губам Тхэи. Он с такой силой впился в его нижнюю губу, что стало больно, но сейчас Тхэи больше беспокоило то, что происходило ниже.
Хватка руки, которая начала грубо и напористо сжимать его через ткань брюк, была болезненной. Но проблема была не только в боли. Тхэи пытался оттолкнуть его, но этот мужчина явно всё для себя решил, и сдвинуть его с места было невозможно. В такой обстановке дыхание Тхэи вот-вот готово было сорваться в стон.
Тхэи снова мельком глянул в сторону. Вряд ли человек, надышавшийся хлороформом, очнется так быстро, но сам факт того, что совсем рядом лежит кто-то другой, никуда не девался.
— Так что остановись на этом. Не пытайся лезть глубже, — негромко произнес Илай. После чего снова жадно впился в его губы, будто соревнуясь с собственной рукой в том, чья стимуляция окажется сильнее.
Продолжая довольно грубо ласкать Тхэи через брюки, Илай пристально наблюдал за выражением его лица.
Почувствовав на себе этот пронизывающий взгляд, Тхэи поморщился и отвернулся.
Опять проявилась эта его дурная привычка.
Тхэи не помнил, когда именно это началось, но всякий раз, когда он возбуждался, Илай начинал в упор рассматривать его лицо, пока Тхэи не переставал понимать, что с ним происходит. Иногда он доводил его до самого пика, а в последний момент крепко сжимал, не давая разрядиться.
И пока Тхэи дрожал всем телом, не зная, куда деться от этого невыносимого состояния, Илай подолгу наблюдал за ним, слегка прищурив глаза, будто этот вид доставлял ему высшее наслаждение.
Пожалуй, это был самый жестокий взгляд в мире.
Сейчас, к счастью, дело ограничивалось лишь грубыми ласками через одежду, да и обстановка вокруг не давала Тхэи окончательно потерять голову и дойти до того состояния, о котором он потом долго и мучительно вспоминал. Тем не менее, ему было не по себе от того, что на его лицо, полное возбуждения, смотрят так пристально.
— Я смотрю на то, что принадлежит мне. В чем проблема?
Когда Тхэи попытался отвернуться и закрыть лицо рукой, Илай просто убрал его руку в сторону. А затем прикусил его обнажившуюся щеку.
Хотя он схватил его через одежду, его массивная ладонь точно накрыла пах Тхэи и медленно, но сильно надавила. Глядя на Тхэи почти в упор — так близко, что их носы едва не соприкасались, — Илай заговорил. Его голос звучал леденяще-спокойно, что резко контрастировало с его рукой, которая начала размеренно и горячо двигаться внизу.
— Илай, пожалуйста, хватит, это...
Когда Тхэи попытался снова опустить руки, Илай прошептал это, прижавшись губами к самому его уху.
В тот же миг Тхэи умолк и пристально посмотрел на него.
Илай разглядывал раскрасневшееся лицо Тхэи с явным удовлетворением, но при этом в его взгляде сохранялась какая-то необъяснимая, ледяная отстраненность.
Внезапно в голове Тхэи мелькнуло сомнение, похожее на то чувство дежавю, которое он уже испытывал когда-то.
Илай, который вопреки обыкновению настоятельно велел ему сидеть дома.
Постоянные звонки с проверками.
Холодное лицо, на котором после мимолетного удивления от их встречи застыла суровость...
«Если делать самый очевидный и глупый вывод — этот парень завел себе здесь интрижку на стороне или вторую семью... Черт. Я пытаюсь соображать нормально, но эта рука постоянно сбивает меня с толку...»
Тхэи с неприязнью уставился на белую руку Илая, которая настойчиво поглаживала его уже вставший орган через ткань брюк. Он невольно поджимал ноги, пытаясь заставить мозг работать. Мысли о «второй семье» он сразу отбросил как нелепые.
Однако приводить мысли в порядок, находясь в состоянии такого физического истязания, было невероятно трудно...
— Дело в том, что это не Берлин? Или проблема в том, что это — Дрезден? — с трудом выдавил Тхэи между прерывистыми вздохами.
В этот момент рука, ласкавшая его пах, внезапно замерла.
Лицо Илая, который только что прижимался к нему, целуя губы и облизывая щеки, чуть отстранилось. Он замер в ладони от лица Тхэи, пристально глядя на него сверху вниз.
В этой внезапно возникшей паузе Тхэи лишь растерянно моргал, глядя в это ничего не выражающее лицо.
«О...?!» — в голове снова вспыхнул вопрос.
— Иметь хорошую интуицию — не всегда к добру... — едва слышно, словно про себя, прошептал Илай.
Рука, сжимавшая его внизу, внезапно рванула с огромной силой. Пальцы Илэя с хирургической точностью надавили именно на то место, которое у Тхэи было самым чувствительным. Трение о ткань брюк сделало ощущения невыносимо острыми.
Тхэи замолчал, не в силах справиться с этой волной стимуляции, граничащей с болью. Внизу всё уже раздулось до предела. Его плоть, полностью заполнявшая широкую ладонь Илая, начала увлажняться. У него даже не было времени подумать о том, как неприятно ощущается намокшее белье.
Илай, досадно крепко покусывавший губы Тхэи, втянул его язык, пробуя его на вкус, и в это же мгновение Тхэи достиг пика.
Крепко прижимая к себе Тхэи, чье тело один за другим сотрясали судорожные вздохи, Илай что-то прошептал ему. Голос был слишком тихим. В момент экстаза, когда в голове всё окончательно помутилось, Тхэи был не в силах разобрать этот едва уловимый шепот.
«— Но, всё же... раз уж мы вот так столкнулись, мне стало жаль отсылать тебя обратно. Даже если это всего лишь на месяц».
Тхэи затуманенным взором смотрел на его губы, шевелившиеся прямо перед глазами. Ему показалось, что Илай сказал что-то очень важное, что-то, что обязательно нужно было услышать, но слова ускользнули от него.
После излияния Тхэи пребывал в состоянии характерной прострации. То ли его рассудок и вовсе решил на время покинуть тело, то ли он просто потерял бдительность, но он невольно пробормотал:
Только когда слова сорвались с губ, он пришел в себя. Сердце мгновенно похолодело.
«Подожди, подожди... мало того, что я сотворил такое в чужой постели — причем хозяин этой постели преспокойно лежит прямо рядом — так я еще и ляпнул такое?!»
«Нет, я не то имел в виду, то есть, здесь-то точно не стоит, я просто хотел сказать...» — пока Тхэи лихорадочно пытался придумать оправдание своим словам, Илай, до этого молча смотревший на него сверху вниз, внезапно резко поднялся.
Словно что-то почувствовав, он подошел к окну и выглянул наружу. Тхэи неловко наблюдал за ним.
«Чего это он вдруг?..» — не успел Тхэи задаться этим вопросом, как услышал звук въезжающего во двор автомобиля. Свет фар скользнул по окну, отражаясь в комнате.
Тхэи задумался, кто бы это мог быть в такой час, и тут же догадался: должно быть, Рихард вернулся из больницы.
Илай стоял у окна и молча смотрел вниз.
Он мерно постукивал кончиком указательного пальца по стеклу — тук, тук... Вид у него был такой, что казалось, заговори с ним сейчас — и он не ответит.
Илай провожал взглядом машину до тех пор, пока звук мотора не затих, а сам автомобиль не исчез из виду. Его глаза, в которых застыл холодный расчет, еще некоторое время всматривались в темноту. Лишь когда воцарилась полная тишина, он отвернулся от окна.
Тхэи сел на кровати, не сводя глаз с Илая. Что-то неуловимо беспокоило его. Какое-то неприятное, липкое чувство засело в уголке сознания и противно скреблось.
Он склонил голову, пытаясь понять, что именно не так, но в итоге так и не смог подобрать слов и просто тяжело вздохнул. Затем он снова посмотрел на Илая.
Ведь еще мгновение назад они вовсю возились на этой самой кровати.
Странно, но когда привычный порядок вещей — то, что всегда следовало само собой, — вдруг нарушился, Тхэи стало не по себе. Казалось, привычная жизнь вмиг перевернулась, и он провалился в какое-то неведомое место. «Этот человек обычно так себя не ведет», — думал он, и его терзания, граничащие с подозрением, становились всё глубже.
В конце концов он пришел к выводу, что лучше уж покончить с этим сейчас и со спокойной душой закрыть вопрос.
Честно говоря, говорить этого совсем не хотелось. Ради собственной безопасности, ради бодрого завтрашнего дня — ему до смерти не хотелось открывать рот.
Но то, что он один получил разрядку, казалось ему каким-то нарушением правил «честной игры». К тому же, раз уж он только что — пусть и в пылу момента — ляпнул ту глупость, было бы совсем малодушно теперь просто промолчать.
— ...Так ты не будешь? Только... если и будем, то не в этой комнате.
Сказав это, он на всякий случай поспешно добавил условие.
Да, он уже приготовился «умереть» один раз. В нынешнем состоянии он чувствовал, что готов на что угодно, лишь бы это было не в этой комнате, не на этой кровати и не рядом со спящим хозяином дома.
Хотя на самом деле он был вымотан до предела. Весь сегодняшний день он подвергался такому физическому и моральному изнурению, что всё его тело ощущалось как пропитанная водой вата. Свалиться прямо сейчас и уснуть было бы для него высшим счастьем. И всё же он отбросил эти мелкие сожаления.
Илай стоял у окна и молча смотрел на Тхэи. Казалось, он о чем-то глубоко задумался, но при этом не сводил с него глаз.
В какой-то момент его взгляд замер на щеке Тхэи. Илай уставился туда так пристально, будто там что-то прилипло или сел какой-то жук, и на мгновение его глаза обдал ледяной холод. Затем послышался короткий цокот языка. Илай недовольно нахмурился.
Однако это длилось лишь секунду. Снова приняв свое обычное выражение лица, он отошел от окна и направился прямиком к двери.
Тхэи ошеломленно уставился на него. Илай взялся за дверную ручку и мельком бросил взгляд на Тхэи:
— Раз уж ты собираешься пробыть в Дрездене какое-то время, необязательно делать это прямо сейчас. У тебя такой вид, будто стоит уложить тебя в постель и раздеть, как ты тут же провалишься в сон. Я не настолько изголодался по плотским утехам, чтобы возиться с человеком, который спит как труп.
«Лжец!» — слова так и просились наружу.
Тхэи прекрасно помнил случай, когда он, смертельно усталый и полусонный после ремонта крыши, был вынужден уступать желаниям Илая. На следующий день он едва не отдал концы от сочетания мышечной боли после работы и последствий той ночи. Тхэи готов был высказать всё это прямо в лицо, но вовремя прикусил язык.
Это казалось невероятным. «Неужели это правда?..»
Пока Тхэи с недоверием и во все глаза смотрел на него, Илай, уже стоя у самой двери, обернулся. На его лице не было ни тени улыбки — только пугающая искренность.
— Предупреждаю: если ты еще хоть раз сунешь свою шею в опасное место, я сделаю так, что смерть от моей руки покажется тебе лучшим исходом.
У Тхэи не было ни малейшего желания рисковать жизнью ради чужих дел, поэтому вместо лишних споров он предпочел покорно кивнуть.
Однако слова Илая звучали настолько непривычно, что Тхэи продолжал сверлить его взглядом, всё еще не до конца веря своим ушам.
Закончив разговор, Илай открыл дверь и вышел в коридор.
— Хватит уже, спи... Только не здесь, возвращайся в свою комнату.
Бросив эту сухую фразу, он закрыл за собой дверь.
Тхэи остался сидеть в мгновенно опустевшей и притихшей комнате в полном одиночестве (человек без сознания в счет не шел). Он тупо уставился на закрытую дверь.
Как бы это сказать... ощущение было такое, будто он провалился в какой-то параллельный мир.
Тхэи наклонил голову в одну сторону. Потом в другую. Сколько бы он ни вертел головой, осознать реальность происходящего никак не получалось.
«Он что, внезапно встал на путь исправления? Или его подменили? А может, он решил, что в чужом доме не стоит вести себя слишком распутно?.. Нет, это вряд ли».
Тхэи строил одну гипотезу за другой, но так и не мог понять, почему Илай отступил без своего обычного деспотизма. Он ведь уже приготовился либо умереть, либо быть избитым до полусмерти.
— Странно всё это... Должно быть, я и впрямь выглядел жалко в его глазах.
Тхэи озадаченно почесал щеку и тут же зашипел: «Ай-яй...».
Снаружи щека распухла, а внутри была разбита. Челюсть ныла так сильно, будто кости были раздроблены в труху, поэтому он даже боялся прикасаться к лицу. В этой суматохе он совсем забыл о боли.
«А ведь я собирался высказать ему пару ласковых за это, но совсем вылетело из головы».
Вспоминая, с какой нечеловеческой силой Илай ударил его там, снаружи, Тхэи понимал: завтра его физиономия будет выглядеть так, что на нее невозможно будет смотреть без содрогания.
«Кристофу, которому досталось несколько раз, наверняка еще хуже».
Тхэи с легким сожалением посмотрел на Кристофа, сокрушаясь, что такое скульптурно прекрасное лицо теперь безнадежно испорчено синяками.
Впрочем, он не собирался по-настоящему винить Илая. Учитывая характер этого монстра, то, что он просто ударил Тхэи, а не исполнил свою угрозу «раз ты так хочешь сдохнуть — сдохни от моей руки», уже было верхом его самообладания.
Чон Тхэи сидел на кровати, задрав голову и глядя в потолок. Тяжелый свод, оклеенный обоями глубокого темного цвета, нависал где-то там, высоко над ним.
«— Хватит уже, спи... Только не здесь, возвращайся в свою комнату».
Внезапно в памяти всплыл этот голос, произнесший последние слова перед уходом. Тхэи посидел еще немного, безучастно глядя в пустоту, и отрешенно почесал затылок.
«— У тебя такой вид, будто стоит уложить тебя в постель и раздеть, как ты тут же провалишься в сон. Я не настолько изголодался по плотским утехам, чтобы возиться с человеком, который спит как труп».
В голове снова зазвучал этот голос, в котором, казалось, промелькнула насмешка, граничащая с издевкой. На этот раз Тхэи почесал макушку.
— Вроде бы его так легко понять, но в то же время — абсолютно невозможно... — невольно пробормотал он себе под нос.
Он тяжело выдохнул: «Ха-а...».
Но губы, выпустившие этот вздох, уже расплывались в улыбке. Он тихонько посмеивался, и этот смех, похожий на прерывистое дыхание, в конце концов перерос в негромкий хохот.
Тут же он схватился за щеку — «Ай-ай-ай-ай...» — и поморщился, но мгновение спустя снова прыснул от смеха.