Риглоу и Ким Ёнсу: 3 глава 3 часть
Это исключительно фанатский перевод. Перевод взят на оффициальном источнике. В тексте могут быть ошибки, если вы их обнаружите сообщите автору канала через предложку. В этой новелле содержится жестокость, насилие, унижение, кровь и убийства. Это новелла Хардкор, людям с чувствительной психикой не советуется читать эту работу.
Переведено каналом https://t.me/Christ_In_Rich
Первую секунду Тэи мучил вопрос: какого черта этот человек держит его взаперти, если у него есть кто-то на стороне? Вторую секунду он недоумевал: этот парень, который, за исключением редких отлучек на работу, постоянно торчит дома — когда он успел завести пассию? Третью секунду он уже строил планы на жизнь: «Если он женится, куда мне пойти и чем заняться?».
Тэи задумчиво кивнул, погрузившись в свои мысли. Илай, наблюдавший за ним сверху вниз, внезапно прищурился. В это мгновение, как только три секунды раздумий истекли, Тэи настигло внезапное озарение.
В ту же секунду он увидел, как Илай открывает рот.
«Нет, постой! Не говори этого! Не нужно...»
— Не знаю, можно ли назвать его «возлюбленным», но, в любом случае, мы уже живем вместе, так что тебе незачем беспокоиться о моей женитьбе.
Тэи отчаянно пытался подать ему знак глазами, чтобы тот замолчал, но все усилия пошли прахом. Слова Илая холодным градом сорвались с его губ.
Внезапно в душе Тэи поднялся шторм — ему безумно захотелось вскочить с этой скамьи и убежать за сотни миль, но он не посмел. Он лишь немного отодвинулся в сторону.
— Что ж, это стоит отпраздновать, — пробормотал Тэи, опустив голову.
Ему вдруг пришло в голову: а будет ли этот «сожитель» считать такое событие праздником? В этот момент он почувствовал себя почти героем, который пожертвовал собой ради спасения кого-то другого. На миг он ощутил гордость, но она тут же сменилась пустотой.
Рихард, словно и не заметив этой странной тишины, продолжал с улыбкой «покорять вершину горы Хвастовства».
— Я очень переживал, ведь он был самым младшим среди кандидатов в преемники, но, к счастью, он, кажется, отлично ладит с другими детьми. Он и раньше был дружелюбным ребенком, но теперь я окончательно успокоился.
«Я и не думал, что он окажется таким уж "папашей-хвастуном", хоть он и кажется человеком душевным и теплым...» — пронеслось в голове у Тхэи, пока он поддакивал Рихарду.
Впрочем, он вполне мог понять эту гордость за сына. В конце концов, говорят же, что для родителя свое дитя — сокровище, которое «и в глаз вложишь — не заболит», а уж если ребенок такой добрый и смышленый, то и подавно.
Тхэи задумчиво кивнул и вдруг вспомнил о Кристофе.
Тот тоже наверняка был гордостью своих родителей — такой красивый и умный (хотя, зная его характер, в этом можно было усомниться, но по крайней мере в детстве — наверняка). И если когда-нибудь у него самого появятся дети, они точно будут невероятно очаровательными. И всё же.
Даже при этих мыслях Кристоф всегда казался ему бесконечно одиноким. Вечно с этим бесстрастным лицом, на котором застыло выражение пустоты и скуки.
«...Если бы у него был ребенок...»
Изменилось бы что-нибудь тогда? Исчезло бы это едва уловимое, тревожное чувство опасности и нестабильности, которое от него исходило?
Но Тхэи тут же одернул себя — вряд ли.
Кристоф был «другим» на каком-то более фундаментальном, глубинном уровне. Но в чем именно это заключалось и как проявлялось?
Тхэи молча уставился себе под ноги.
В этот момент низкий голос раздался совсем рядом.
Тхэи, до этого витавший в своих мыслях, мгновенно пришел в себя и поднял голову. В нескольких шагах от него Илай смотрел на него сверху вниз.
Тхэи поспешно замахал рукой в знак отрицания. Видимо, пока он думал о Кристофе, мысли завели его слишком далеко.
— Вовсе нет. Я не то чтобы не люблю детей, но...
— Люди разные, но я бы советовал, — вставил Рихард. В его глазах снова заплясали искорки смеха — похоже, мысли о сыне приносили ему искреннюю радость. — А ты, Илай? Совсем об этом не думал?
Спросив, Рихард на мгновение замер с таким видом, будто пожалел о своих словах. Было очевидно: представить Илая в роли отца — задача из разряда невыполнимых.
«Да уж, я тоже не могу этого представить», — подумал Тхэи, искоса взглянув на Илая. Тот лишь качнул головой.
— Не думал об этом. А раз не думал, то и сказать нечего — нравится мне это или нет.
— Хм. А тот человек, с которым ты живешь? У него такое же мнение? Будет непросто, если ваши взгляды на детей не совпадут.
Пока Рихард говорил с Илаем, Тхэи пребывал в своего рода «эмоциональном экстазе».
Когда еще представится случай увидеть, как Илай ведет столь заурядную, житейскую беседу? На памяти Тхэи все разговоры Илая с другими людьми ограничивались либо работой, либо обсуждением мировой политики. Это всегда были сухие, безжизненные диалоги.
А тут — разговор «о жизни», максимально приземленный и бытовой. Это было настолько свежо, что Тхэи едва не расчувствовался от открывшейся ему картины.
Поэтому он даже не сразу заметил, что взгляд Илая на мгновение задержался на его лице.
— Ребенок... — протянул Илай. — Ну, даже если бы «та сторона» и захотела, вряд ли...
— Ха-ха, ну а что, если он решит завести ребенка от кого-то другого? У меня был такой случай среди знакомых.
— Завести ребенка от кого-то другого?.. — медленно пробормотал Илай. — Мне это не нравится.
Только в этот момент Тхэи окончательно пришел в себя и вник в суть разговора. Дети, не дети... Пока они оба не найдут себе других партнеров, эта тема для них закрыта. Что касается брака — если уж приспичит, можно поехать в страну, где разрешены однополые союзы (хотя сама мысль об Илае в роли чьего-то супруга вызывала у Тхэи волну острого дискомфорта), но дети — это за гранью возможного, если только не прибегать к усыновлению.
И честно говоря, хоть Тхэи и любил детей, это вовсе не значило, что он до смерти хотел своего собственного.
«Да мне вообще всё равно», — подумал он, почесывая затылок. Но он решил промолчать, понимая, что любое его вмешательство в этот разговор только сделает ситуацию еще нелепее.
— Чем позволять ему заводить ребенка где-то на стороне, я бы лучше...
Илай замолчал, потянув паузу и погрузившись в раздумья. Его блуждающий взгляд снова скользнул по лицу Тхэи. Тот почувствовал, как по рукам пробежал неприятный холодок, и машинально потер их.
— Не знаю, сколько времени это займет, но, пожалуй, лучше пробовать до тех пор, пока ребенок не появится.
Илай произнес это самым обыденным тоном. В ту же секунду, как эти слова сорвались с его губ, Тхэи буквально заледенел на месте.
Ведь сколько ни старайся, за всю жизнь ничего не выйдет!
В голове Тхэи вспыхнули самые зловещие образы: этот человек, приближающийся к нему со словами: «Давай-ка будем пробовать, пока не получится».
Мгновенно вся кровь отхлынула от его лица — от макушки до самых пят.
— Нет, но... сначала нужно хотя бы спросить мнение другой стороны! Кто знает, может, этот человек вообще категорически не хочет детей!
Тхэи поспешно вклинился в их разговор. Рихард посмотрел на него с некоторым недоумением — тот молчал всё это время и вдруг взорвался такой пылкой речью, — но всё же вежливо кивнул в знак согласия.
Стоящий рядом Илай, не сводя глаз с Тхэи, лишь едва заметно усмехнулся.
Тхэи, чей пульс от страха и тревоги выбивал бешеную дробь, попытался успокоиться и закивал еще интенсивнее: «Вот-вот, именно!».
Рихард еще раз окинул Тхэи странным взглядом, а затем, словно вспомнив о чем-то важном, снова обратился к Илаю:
— И всё же, я поражен тем, что ты с кем-то живешь. Никогда бы не подумал, что у тебя появится такой человек.
— Какое совпадение. Я тоже не думал, — отозвался Илай.
— Точно. Кстати, когда я заходил к тебе в прошлый раз, совсем забыл попросить тебя познакомить нас. В следующий раз обязательно представь мне его.
Слушая этот вполне дружеский диалог, Тхэи почувствовал, будто под ним на скамейке внезапно выросли иголки. Он не знал, какая еще пугающая тема всплывет в следующую секунду, и нервы его окончательно сдали. Он не выдержал и поспешно поднялся.
— Что ж, я, пожалуй, пойду... Передавайте привет вашему очаровательному сыну.
— Да, непременно. Ах, простите, я совсем забыл спросить. Как ваше имя?..
Только услышав этот вопрос, Тхэи осознал, что так и не представился Рихарду. Он замер.
«А?» — пронеслось в голове. Он начал лихорадочно вспоминать и понял, что действительно ни разу не называл своего имени. Несмотря на то, что они уже несколько раз беседовали, в памяти не осталось ни одного момента знакомства.
И пока он стоял, погруженный в свои мысли...
«Ах, ну конечно. Вот поэтому я и не мог ничего сказать». Стоило мне собраться с мыслями, как снова возникла помеха.
Тхэи обернулся на голос. Тот самый мальчик, как две капли воды похожий на Рихарда, бежал к ним. Следом из западного крыла главного здания вышли еще несколько детей. Последним появился Кристоф — с крайне недовольным видом.
Кристоф даже не взглянул на Рихарда. Он подошел вплотную, глядя прямо на Тхэи. На Илая он бросил лишь мимолетный, секундный взгляд.
«Кстати, разве они не были друзьями? И бывшими коллегами в придачу?» — пронеслось в голове у Тхэи.
— Отдал мне книги и два часа сидел здесь?
Тхэи на мгновение замолчал. Представить, что он скажет: «Да, сидел два часа, считал ворон и разглядывал землю», и вообразить последующую реакцию было выше его сил. Он попытался выкрутиться:
— Да нет, я заходил в комнату, почитал немного и только что вышел.
— ...Окна второго этажа выходят прямо сюда. Всё как на ладони.
От этого ледяного взгляда и слов Тхэи вздрогнул. Он посмотрел на здание: действительно, комната в западном крыле, где Кристоф занимался с детьми, находилась прямо напротив этой площадки.
— Я смотрел и ждал, когда ты наконец исчезнешь. А ты сидел там с отсутствующим видом до самого конца. Даже шнурки развязал.
«Зачем вообще на такое смотреть? Ну сидел и сидел, что в этом такого?» — проворчал про себя Тхэи, но тут же с любопытством склонил голову набок.
Тхэи, наконец заметив развязавшийся шнурок, сел на корточки и, ворча под нос, принялся его завязывать. Внезапно он почувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд; подняв голову, он увидел Илэя, который молча смотрел на него сверху вниз. Илай скрестил руки на груди, и его пальцы мерно, раз за разом — *тук, тук* — постукивали по предплечью.
«Когда он так делает, мне всегда становится не по себе», — подумал Тхэи. Пока он возился со шнурками, ледяной взгляд Кристофа поверх его головы вонзился в Рихарда.
— Зачем ты к нему лезешь? Что ты задумал?
Кристоф говорил внешне спокойно, но его слова так и сквозили грубостью. Тхэи пробормотал из-под ног: «Да мы просто поздоровались...», но его никто не слушал.
— С каких это пор обычный вопрос об имени стал «замыслом»? — невозмутимо ответил Рихард. Однако с его лица, обычно озаренного мягкой улыбкой, редким образом исчезла всякая теплота. Лицо оставалось спокойным, но взгляд стал пугающе холодным.
«Да уж, они действительно друг друга ненавидят», — в очередной раз констатировал Тхэи.
— Именно. С чего бы тебе вдруг понадобилось знать, как его зовут? — отрезал Кристоф. Но Рихард, судя по всему, решил его просто игнорировать. Он снова повернулся к Тхэи.
Рихард демонстративно отвернулся от Кристофа и ждал ответа; через его плечо на Тхэи смотрел погруженный в свои мысли Илай; а рядом стоял Кристоф, у которого от ярости уже выступила вена на лбу.
Атмосфера была ледяной, но Тхэи понимал: если он сейчас промолчит, это выставит Рихарда в глупом свете. Он замялся и неловко почесал затылок.
Кристоф выплюнул эти слова. Точно таким же тоном и с тем же выражением лица, с каким он когда-то заявил, что само имя Тхэи приносит неудачу, он теперь смотрел на него. Тхэи в ответ лишь во все глаза уставился на Кристофа.
«Вечно он придирается к чужим именам».
Тхэи замялся, чувствуя, как во рту разливается горький привкус от собственной лжи.
— Ким... Ёнсу. Меня зовут Ким Ёнсу.
Произнося это имя, Тхэи изо всех сил старался не смотреть на Илая. Он не хотел знать, о чем тот думает и какое у него сейчас лицо; сама мысль об этом была невыносима. Слишком свежи были болезненные воспоминания из прошлого.
Да, у него были веские причины использовать этот псевдоним раньше. Но, если подумать, это имя тоже не принесло ему удачи — в конечном итоге его всё равно поймали.
И хотя Тхэи заставил себя не смотреть на Илая, зафиксировав взгляд на Рихарде, он всё равно краем глаза заметил, как тот слегка склонил голову. Его плечи мелко задрожали, будто от сдерживаемого смеха. Черт возьми.
Кристоф молча подошел и встал рядом с Тхэи. Теперь он стоял лицом к Рихарду и Илаю.
В этой сцене, больше похожей на очную ставку, Тхэи чувствовал себя крайне неуютно. Пока в тишине скрещивались их ледяные взгляды, Тхэи, не зная, куда деться, невольно посмотрел на Илая, стоявшего чуть позади Рихарда.
Тот был погружен в свои мысли. С бесстрастным лицом он пристально наблюдал за Кристофом, медленно постукивая пальцами по скрещенным рукам. Невозможно было понять, что творится у него в голове.
Но эта их пафосная расстановка друг против друга выглядела так...
— Похоже на какой-то командный дезматч два на два, — невольно пробормотал он под нос.
Двое мужчин стояли друг против друга в полном напряжении. Еще двое стояли чуть поодаль, занимая позиции секундантов.
В воцарившейся тишине голос Тхэи прозвучал неожиданно громко, и выражения лиц мужчин, застывших в суровом противостоянии, мгновенно стали странными.
Кристоф уставился на Тхэи с таким видом, будто глотнул из стакана, думая, что там вода, а внутри оказался чистый спирт. Рихард смотрел на него примерно так же, хоть и с чуть меньшим шоком. И только Илай продолжал смотреть в другую сторону.
Впрочем, это не помогало: было отчетливо видно, как подрагивают его плечи.
Тхэи цокнул языком и пожал плечами. Слова уже вылетели, и забирать их назад было поздно.
— Чем каждый раз вот так стоять и прожигать друг друга взглядами, не лучше ли просто один раз хорошенько подраться и покончить с этим... те?
Начав фразу, обращаясь к Кристофу (на «ты»), он закончил её, глядя на Рихарда и поспешно добавив вежливое окончание. «Разве так нельзя?» — добавил он про себя.
Тхэи в замешательстве потер шею, надеясь, что кто-нибудь хоть что-то скажет, но все продолжали молчать.
— В ситуации, когда на носу выбор преемника, Рихарду драка не выгодна. Кристоф-то от притязаний отказался, а вот он — нет, — медленно произнес Илай, приходя на помощь.
Он сделал шаг вперед, встав вровень с Рихардом, и бросил мимолетный взгляд на Кристофа. Тот по какой-то причине хранил молчание.
— Если и стоило драться, то только за это. За право стать наследником. Но Кристоф первым вышел из этой гонки. Хотя до того момента, как он объявил о своем отказе, они шли абсолютно вровень.
Илай, сказав это совершенно буднично, замолчал. Он поднял голову к небу, на мгновение погрузился в свои мысли, а затем снова посмотрел на Кристофа.
— Всё-таки мне любопытно: почему ты так поступил? Хотя, благодаря твоему уходу в T&R, мне в каком-то смысле стало даже проще.
— Моё дело. Тебя это не касается, — ледяным тоном отрезал Кристоф.
Илай, казалось, ничуть не обиделся. Он понимающе кивнул и вдруг спросил снова:
— И то, что ты, ни разу не бывав в Дрездене с тех самых пор, решил вернуться именно сейчас... Впрочем, кажется, я догадываюсь, в чем причина.
— Шумлю тут не я, а голоса у тебя в ушах. Или в голове. Псих.
Тхэи лишь молча хлопал глазами, слушая этот обмен любезностями. Ему говорили, что эти двое — друзья и коллеги, и он даже успел ужаснуться этому факту совсем недавно. Но, глядя на них сейчас, он начал сомневаться. Видимо, до него дошли неверные слухи.
«Впрочем, с их характерами было бы странно, если бы у них вообще были друзья», — рассудил про себя Тхэи. Но в следующую секунду он нахмурился.
С лица Кристофа исчезли все эмоции. Это не было обычным бесстрастием — в нём не осталось даже привычной скуки или тепла. Просто призрачная, пустая маска.
Но это длилось лишь мгновение.
Прожигая Илая взглядом, Кристоф медленно закрыл и открыл глаза. На его лицо снова вернулось раздражение, и он сорвался на грубость:
— Сидел бы в Восточном крыле, какого чёрта ты бродишь здесь, в Западном? Я же говорил: стоит мне заговорить с тобой, и кажется, будто я всё еще в этом проклятом спецназе. Терпеть этого не могу.
«Видимо, они всё-таки не друзья», — подумал Тхэи, окинув их скептическим взглядом. Но если это так, то какова же атмосфера в том «проклятом спецназе» (видимо, той самой частной группе при T&R), если они общаются вот так постоянно?
Тхэи почувствовал, что теперь он окончательно понимает значение фразы: «Здесь собрались те, с кем лучше не иметь дел». Он всерьез задумался о том, не сбежать ли ему отсюда прямо сейчас.
В этот момент он ощутил чей-то взгляд.
В десяти-пятнадцати шагах от них, на скамейке, тесно прижавшись друг к другу, сидели пятеро детей и во все глаза наблюдали за происходящим.
«Какое там обучение... Показать им такое зрелище — всё пошло прахом», — подумал он.
— Может, хватит уже? Дети же смотрят, — сказал Тхэи, слегка сместившись, чтобы закрыть собой общих обзор для детей. Все взгляды тут же устремились на него.
— Видимо, ты любишь детей, — произнес Илай.
Тхэи мгновенно замолчал. Он понял, что это была «запретная тема». В данной ситуации это было последнее, о чем стоило упоминать. Илэй какое-то время с явным удовольствием наблюдал за тем, как Тхэи обливается холодным потом, не зная, что ответить (в его поведении явно читался злой умысел). Затем уголки его губ медленно поползли вверх. Его белые клыки, мелькнувшие в этой улыбке, выглядели пугающе.
— Прежде всего, позволь прояснить: ты серьезно ошибаешься на счет этих ребят. Они определенно не те «дети», о которых ты думаешь.
— ...Вы двое и правда похожи. Говорите почти одно и то же, — пробормотал Тхэи, окончательно разочарованный.
Кристоф в это время раздраженно цокнул языком. На его вечно бесстрастном лице пролегли тени недовольства. Он нахмурился и развернулся, явно не желая больше здесь оставаться.
— Делай что хочешь. В конце концов, ты приехал сюда ради Рихарда, так что не лезь ко мне. И я не трону его, пока он не тронет меня. Всё равно осталось меньше месяца.
Кристоф развернулся и зашагал в сторону Западного крыла. Глядя в спину уходящему человеку, который шел с идеально прямой осанкой и ни разу не обернулся, Тхэи втянул плечи и тяжело вздохнул.
— Ну, раз уж я в этой ситуации вроде как на стороне Кристофа, мне тоже пора исчезнуть. Увидимся позже, если представится случай.
Бросив Илаю и Рихарду прощание — странную смесь из вежливых слов и обычного говора — Тхэи махнул рукой и поспешил уйти. Ему до смерти хотелось поскорее выбраться из этой гнетущей атмосферы. Скорее в комнату, выпить пива и почитать кни...
Он не успел сделать и пары шагов, как в спину прилетел этот оклик.
Тхэи замер. Секунду он колебался, а затем медленно, через силу обернулся. На его лице было написано явное нежелание продолжать разговор, но позвал его именно Илай.
Из-за стекол очков на него смотрели бездонно-черные глаза.
Тхэи хотел было что-то сказать, но передумал. Он просто молча смотрел на него в ответ. Это длилось недолго — всего несколько секунд. Но Тхэи показалось, что время растянулось до бесконечности. Наконец, за стеклами очков темные глаза сузились. Уголки губ Илая плавно поползли вверх.
Перемены случились именно в тот вечер. Весь остаток дня, как и обычно, Тхэи промучился в кабинете Кристофа. К вечеру он чувствовал себя настолько выжатым, что едва передвигал ноги, когда наконец смог выйти оттуда.
Он раз сто спрашивал, когда ему вернут книги, но ответа так и не получил. Единственное, что он слышал: «Хочешь их назад — делай хорошо то, что я велю».
На самом деле поручения были не такими уж сложными. После того как в первый раз пришлось до боли в костях разгребать завалы в библиотеке, всё стало проще. Разве что иногда приходилось попотеть, когда Кристоф решал полностью сменить планировку или переставить стеллажи по-новому. В остальном это были мелкие поручения или работа со счетами.
Но, как это часто бывает, надежда, у которой нет даты исполнения, выматывает человека сильнее всего.
— Эх... Да ну его. Когда-нибудь да отдаст.
Тхэи со вздохом отряхнул одежду. Он искренне не понимал, откуда каждый день берется эта пыль — он ведь только вчера всё вылизал до блеска. Стоило немного поработать в кабинете, как руки тут же становились серо-черными.
Закрывая окно перед уходом, Тхэи столкнулся взглядом с Кристофом, который медленно приближался к дому.
Это было частью его обычного распорядка: если днем не было дел, Кристоф наслаждался верховой ездой. Сейчас он как раз возвращался к конюшням, расположенным за Западным крылом и главным зданием. Заметив Тхэи в окне, он остановил коня.
Тхэи невольно залюбовался: Кристоф, казалось, даже не шевельнул пальцем и не подал никакого знака ногами, но животное послушно замерло как вкопанное.
«Он что, с лошадьми телепатией общается?» — пробормотал Тхэи, опершись подбородком на руки, сложенные на подоконнике. Кристоф в ответ лишь едва заметно повел плечом.
Тхэи закрыл окно, наскоро сполоснул руки в ванной и вышел из кабинета. Отряхнув одежду еще раз, он решил не переодеваться к ужину. Всё равно там никогда не бывает душевной атмосферы, так какая разница, если его костюм немного запылился?
Когда он спустился вниз, Кристоф как раз входил в дом. Снимая перчатки для верховой езды, он вскинул брови, увидев Тхэи на лестнице.
— Ага, в общих чертах. Осталось только немного подправить порядок на самих полках.
— Ладно. Тогда закончишь всё после ужина.
«Этот дьявол», — проворчал про себя Тхэи, бросив сердитый взгляд на Кристофа. Тот лишь прошел мимо с совершенно безучастным лицом.
Кристоф небрежно бросил ему свои перчатки. Тхэи поймал их без особого труда и принялся рассматривать темно-коричневую кожу. Видимо, он зацепился ими за шипы роз или что-то подобное — кожа была слегка надорвана.
— Хм... А жалко, — пробормотал Тхэи, цокнув языком. Кристоф покосился на него.
— Нет, я не особо люблю носить перчатки. К тому же, я уже привык их выбрасывать.
Тхэи сложил перчатки и сунул их в карман, решив выбросить позже, когда увидит мусорное ведро.
В последние несколько лет ему не приходилось этим заниматься, но раньше, когда он служил инструктором для Илая в UNHRDO, он выкидывал его перчатки чуть ли не каждый божий день. И не одну-две пары, а целые горы вполне приличных перчаток. Проблема была лишь в том, что все они были насквозь пропитаны кровью и стояли колом.
Поначалу он думал, не отстирать ли их, чтобы использовать снова, но быстро бросил эту затею. Как бы ни было жалко дорогую вещь, перчаток выбрасывалось столько, что жалеть их не было смысла. К тому же, кто знает, чьи души могли затаить обиду на эти перчатки — так что он просто избавлялся от них.
— ...Кстати, он ведь снова был в перчатках.
Тхэи пробормотал это, только сейчас вспомнив недавнюю встречу. Он был так ошарашен непривычным, безупречно элегантным стилем Илая, что даже не сразу заметил эту деталь. А ведь на его руках действительно были перчатки.
— Дома он, видимо, ходит без них, — сказал Кристоф, услышав бормотание Тхэи. Тот лишь пожал плечами.
— Да, я уже давно не видел его в перчатках.
Он почти забыл об этой его привычке, но, похоже, когда дело касалось «работы» за пределами дома, Илай по-прежнему их носил.
«Действительно, есть ли разница между другом и врагом? Если за долгие годы накопились добрые чувства — это друг, если только ненависть — враг».
— Вы знакомы примерно с того возраста, в котором сейчас Оливер? — спросил Тхэи, загибая пальцы.
Если так, то их отношениям уже больше двадцати лет. И если всё это время они копили лишь неприятные воспоминания, неудивительно, что сейчас они стали заклятыми врагами.
Кристоф, шагавший на полшага впереди, ответил угрюмо, не скрывая раздражения:
— Ого... Значит, вы знаете друг друга целую вечность. Мне даже показалось, что Оливер — вылитый Рихард в детстве, настолько они похожи.
Кристоф мельком взглянул на Тхэи. Его лицо, которое обычно выглядело так, будто о него можно порезаться, немного смягчилось. Он явно не горел желанием хвалить сына человека, которого терпеть не мог, и его губы на мгновение дрогнули, но в итоге он лишь цокнул языком.
— Лицом он действительно в него, но характер другой. Сама их природа разная. Этот мальчишка по-своему неплох... Он больше похож на младшего.
Последние слова он произнес так тихо, что их было почти не расслышать. Тхэи показалось, что он уловил фразу про сходство с младшим, и, недоумевая, спросил:
В том, что у кого-то есть братья или сестры, не было ничего удивительного. У самого Тхэи был старший брат, а у Илая — и старший, и младший. Раз сын так похож на отца, значит, гены у них сильные, и брат Рихарда наверняка был либо статным красавцем, либо — если это сестра — писаной красавицей.
Однако, едва Тхэи попытался представить себе женскую версию Рихарда, он внезапно осознал, что Кристоф замер. Тхэи пришлось резко затормозить; он едва не потерял равновесие, но, к счастью, не врезался в Кристофа и устоял на месте.
Тхэи замер в нескольких сантиметрах от него и осторожно отступил. Он был уверен: если бы он случайно коснулся Кристофа в такой момент, тот наверняка одарил бы его своим фирменным ледяным взглядом или вовсе пустил в ход кулаки. Наклонив голову, Тхэи заглянул через плечо Кристофа, пытаясь понять, что его так резко остановило, но впереди не было ровным счетом ничего.
— Кристоф? — недоуменно позвал он. Ответа не последовало.
Кристоф застыл перед центральной лестницей, не сводя глаз с пустых ступеней. Он смотрел так пристально, словно видел там призраков прошлого, запечатленных в самом воздухе.
Внезапно его губы посинели. По ним пробежала мелкая, едва заметная дрожь. Выражение лица оставалось прежним — холодным и безучастным, — но эти мелко дрожащие губы выдавали внутреннюю бурю, которую он, вероятно, даже не осознавал.
— Крис! — позвал Тхэи, на этот раз тише, но тверже.
Кристоф застыл перед центральной лестницей, не сводя глаз с пустых ступеней. Он смотрел так пристально, словно видел там призраков прошлого, запечатленных в самом воздухе.
Услышав свое имя прямо над ухом, Кристоф не сразу, но всё же медленно повернул голову. Дрожь в губах мгновенно исчезла.
— Я хочу есть, — сказал Тхэи, глядя ему прямо в глаза. Он не планировал это говорить, но голос прозвучал немного жалобно — то ли от усталости, то ли от нехватки сил.
Кристоф слегка нахмурился. Резкая смена темы настолько сбила его с толку, что на мгновение с его лица исчезли все тени прошлого. Он смотрел на Тхэи так, будто тот только что сказал нелепицу мирового масштаба.
Видеть такое ошарашенное выражение на лице всегда безупречного Кристофа было настолько комично, что Тхэи не выдержал и прыснул со смеху. Это мгновенно вернуло Кристофу его привычную колючесть.
Огрызнувшись и цокнув языком, Кристоф начал подниматься по лестнице.
— Эй! — крикнул Тхэи, схватившись за перила и глядя ему вслед. — А ты?
— Да ладно тебе, не такой уж ты и грязный.
Кристоф замер на лестничной площадке и обернулся. Глядя на его недовольное лицо снизу вверх, Тхэи перевел взгляд на его костюм для верховой езды.
— ...Ладно. Иди мойся. Я тогда начну без тебя.
Тхэи подумал было, что в обеде в костюме для скачек нет ничего такого, но Кристоф явно был другого мнения. Этот человек — без преувеличения — каждое утро мог по часу стоять перед шкафом, сверля взглядом одежду.
Только когда шаги Кристофа стихли наверху, Тхэи направился в столовую.
На самом деле он был зверски голоден. Весь день таскать стопки книг — неудивительно, что желудок требовал своего.
«Если я и дальше буду так качать мышцы, то в случае чего смогу устроиться в службу переездов...» — Тхэи размял предплечья, которые после недавних нагрузок даже перестали болеть. Он с легким удовлетворением отметил, что мышцы стали как будто тверже. — «Точно. Сделаю себе идеальное тело, стану мечтой всех и каждого...»
Массируя руки и подбадривая себя похлопываниями по бедрам, он вошел в столовую. Однако воздух внутри показался ему каким-то иным.
— Сегодня подозрительно тихо, — пробормотал он, поднимая голову.
Дело было не в количестве людей — их было столько же, сколько обычно. Почти те же лица, что он видел каждый день, сидели на тех же местах, что и вчера.
Пустовали лишь два места, которые всегда оставались свободными, если их владельцы не присутствовали лично: место Кристофа и место Рихарда...
Тхэи обвел взглядом столовую, где сегодня шел на редкость тихий и мирный ужин, и напоследок посмотрел на пустующие места во главе стола. В ту же секунду его рука, разминавшая плечо, безвольно опустилась.
Он сидел напротив пустующего места Кристофа, на своем обычном месте, и неспешно ужинал, время от времени обмениваясь короткими фразами с соседом. Однако Тхэи было плевать на Рихарда. Его взгляд был прикован только к человеку, сидевшему рядом с ним.
Из-за безупречного костюма, к которому Тхэи всё никак не мог привыкнуть, он мог бы и не узнать его сразу, но перчатки, которые тот не снял даже за столом, мгновенно бросились в глаза.
Тхэи, не веря своим глазам, часто моргал, но продолжал сверлить его взглядом.
Направляясь к своему месту, он пару раз споткнулся о стулья и зацепил цветочный горшок.
Только когда горшок с грохотом повалился, Тхэи немного пришел в себя и сел на свое место. Ему показалось, что Илай мельком глянул в его сторону, но он изо всех сил старался не смотреть туда и уставился в свою тарелку.
— Слышал, ты сегодня в кабинете Кристофа всю планировку переиначил. Там же книг немерено, представляю, как ты вымотался, — сочувственно произнес Йохан вместо приветствия. Он уже сидел рядом и успел наполовину опустошить свою тарелку.
— Да нет, это даже пошло на пользу, вроде как тренировка... — начал было бормотать Тхэи, но внезапно замолчал. Еще долго он сверлил взглядом тарелку, прежде чем подцепить вилкой горошину и тихо спросить:
— Послушай... тот, кто сидит впереди, рядом с Рихардом...
Йохан ответил не сразу, будто само это имя было ему неприятно. Он поморщился и лишь пожал плечами.
— Сказал, что с сегодняшнего дня будет ужинать здесь.
Тхэи снова с силой ткнул вилкой в несчастную половинку горошины, свирепо глядя на ни в чем не повинного Йохана.
— Нет, ну этот «высокий гость» должен же трапезничать в Восточном крыле! Какого черта он приперся сюда и портит всем нашу уютную семейную атмосферу?!
Если бы Тхэи был чуть спокойнее, он бы первым посмеялся над фразой про «уютную атмосферу» — это было наглым враньем. Но сейчас ему было не до саморефлексии. Он чувствовал себя как на иголках. Нет, хуже — как на тропе, устланной шипами.
Уж лучше бы этот человек ворвался к нему в комнату и рявкнул: «Я же велел тебе сидеть дома, а ты так нагло сбежал?!». К такому Тхэи был готов, он бы стиснул зубы и принял удар. Но этот мужчина задумал что-то другое. Он лишь многозначительно улыбался, поблескивая глазами, и даже не подавал виду, что знаком с Тхэи. Полный игнор. И именно это пугало до чертиков.
Это не просто игра на нервах, это попытка выжать из него все соки. А может, Илай именно этого и добивался.
Тхэи с серьезным видом принялся размазывать горох по тарелке, прокручивая в голове его слова:
Так вот что значила та его двусмысленная ухмылка.
— Может, мне самому пробраться к нему в комнату сегодня ночью и покончить с этим раз и навсегда?..
Тхэи подумал, что если он сам подставит шею и скажет: «Хочешь убить — убивай», это будет куда лучше для его будущего душевного спокойствия. Чем вот так вздрагивать от каждого шороха и мучиться чувством вины, проще самому явиться за расплатой.
— И в чем же я так провинился, что заслужил смертную казнь?.. — Тхэи внезапно стало так грустно, что он выронил вилку.
Йохан, который всё это время сосредоточенно грыз мясо и внимательно наблюдал за ним, спокойно спросил:
— А этот горох в чем провинился, что заслужил такую смерть?
— Он и так уже был мертв! — воскликнул Тхэи, тыкая в кашицу, в которую превратился вареный горох под его вилкой.
Йохан тщательно обглодал косточку, не оставив ни кусочка мяса, и причмокнул:
— Даже если он совершил смертный грех, сохранение целостности останков — это последняя дань уважения к жизни, тебе не кажется?
— Я думаю, тебе стоит сначала выплюнуть то мясо, что у тебя во рту, а потом уже толкать такие речи, — огрызнулся Тхэи.
Он невольно засмотрелся на огромную кость, которая то и дело исчезала во рту Йохана. В голове всплыли чьи-то слова: «Если придется, я убью тебя и съем твой труп». От этого воспоминания кость в руках Йохана показалась Тхэи чем-то по-настоящему жутким. Преисполнившись скорби по животному, которое еще неделю-другую назад мирно бродило по земле, Тхэи всё же взялся за нож.
— Раз уж и ты его знаешь, этот Рик и впрямь знаменит (*famous*).
— Еще бы, он печально известен (*notorious*), — буркнул Тхэи.
Йохан покатился со смеху. Он смеялся так сильно, что едва не выронил кость изо рта. У этого парня была странная черта — иногда он начинал безудержно хохотать над самыми пустяковыми вещами.
— Слушай, ты-то не в курсе, но он очень сильно «очеловечился». Наши семьи связаны, так что на всякие крупные праздники или похороны мы пересекались. В детстве он был просто невыносим... Словами не описать. А посмотри на него сейчас: с виду — совершенно нормальный человек.
Посмеиваясь, Йохан наклонился к Тхэи. Он указал концом обглоданной кости в сторону Илая, но тут же, словно вспомнив о каком-то мрачном событии из прошлого, тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой.
— В детстве он что, ходил с надписью «Опасный преступник» на лбу?.. Уж лучше бы так и было. Сумасшедший, который и выглядит как сумасшедший, — это еще полбеды. Его по крайней мере можно узнать и вовремя сбежать, — уныло пробормотал Тхэи.
Если бы он мог распознать угрозу заранее, то в самом начале всей этой истории, находясь в комнате дяди, он бы ни за что не ответил на тот злополучный звонок. Нет, даже если бы ответил, но сразу почуял бы неладное в этих «белых руках», то мгновенно бросил бы трубку и за версту обходил бы кабинет дяди. Но сокрушаться об этом теперь уже поздно.
(Правда, когда Тхэи однажды высказал подобные запоздалые сожаления дяде, тот лишь усмехнулся и отмахнулся: «Твоя судьба была предрешена в тот миг, когда в первый же день совместных тренировок ты приставил дуло пистолета к голове Рика в столовой. Ты ведь уже тогда знал, что он псих, так зачем полез?» Возразить на это было нечего, и от этого воспоминания на душе становилось тошно).
— Да нет, насколько я помню, когда он был моложе и еще не умел себя контролировать, он вечно ходил в одежде, перепачканной кровью. Так что тогда он вполне сошел бы за «опасного типа». А потом он подрос, его навыки стали более изощренными и жестокими, и он научился работать так, чтобы кровь на одежду не попадала.
У Тхэи внезапно пропал аппетит, и он замер, так и не донеся до рта вилку с раздавленным горохом.
Значит, эти самые «изощренные навыки» в итоге и привели его к идее носить перчатки. Что ж, с точки зрения экономики выбрасывать перчатки каждый день определенно выгоднее, чем менять весь гардероб.
— В любом случае, сейчас он выглядит вполне прилично. Жаль только тех бедолаг, что приближаются к нему, ничего не подозревая.
Тхэи не нашелся что ответить и молча проглотил ложку супа. Рядом с ним Йохан, выбирая новый кусок мяса, пробормотал:
— Говорят же, что чем сильнее яд, тем ярче и привлекательнее окрас. Видимо, это правда. Стоит ему вот так нафуфыриться и сесть — и бабы за ним косяками бегать будут с такими-то данными.
— В наше время, знаешь ли, нельзя выбирать парня только по лицу. Кто ж знал, что можно нарваться на такого типа?! — Йохан взывал к логике с явными нотками ревности в голосе.
Тхэи, пропуская половину его слов мимо ушей, сухо пробормотал:
— Да ну? Не знаю. Мне кажется, мужчина, который настолько фанатично следит за своим видом — от макушки до кончиков пальцев, — скорее отталкивает.
— А вот и нет! Я провел локальный опрос среди трех своих девушек, и со стопроцентной вероятностью выяснилось: им нравятся хорошо одетые мужчины. Потрясающая статистика, не находишь?!
— Потрясающе здесь только то, что ты рассуждаешь о «ста процентах», опросив всего троих...
Тхэи пробормотал это с долей иронии, смешанной с изумлением, но Йохана было не остановить.
Может, это было просто воображение, но Тхэи с самого начала ужина чувствовал на себе чей-то жгучий взгляд. От страха он не решался даже повернуть голову в ту сторону, но ощущение было слишком явным.
«Черт... Реально, ворвусь сегодня к нему в комнату и скажу: "На, ешь меня, если хочешь", и покончим с этим».
Тхэи решил, что сначала позвонит Кайлу вместо предсмертной записки — выскажет ему всё, что накопилось, — а потом пойдет «на казнь». Он залпом допил томатный суп прямо из тарелки. Стоило ему подумать о том, что даже если ему повезет выжить, он потом дня три-четыре не сможет нормально ходить, как его боевой дух тут же испарился.
— И кстати, — Йохан, который всё еще что-то вдохновенно вещал, внезапно понизил голос, — со стопроцентной вероятностью подтвердилось: им нравится «внушительность». Это я тебе по секрету говорю.
— 66,6% сказали, что любят, когда всё крупное и солидное. Остальные 33,3% заявили, что размер не так важен, но «внушительное» всё равно лучше, чем «жалкое». Так что, по факту, мы снова имеем все 100%.
«Я же сказал: не пытайся выводить 100% на основе трех человек...» — Тхэи хотел было снова его отчитать, но, так как до этого он слушал Йохана вполуха, он просто не сразу уловил нить разговора.
Он моргал, глядя на него с немым вопросом: «О чем ты вообще?». Йохан раздраженно цокнул языком.
— Да я про «хозяйство» его! Про «хозяйство»!
Только когда Йохан недвусмысленно указал большим пальцем вниз, до Тхэи наконец дошло.
— А, об этом... Ну, в целом, общее мнение такое и есть. Но к чему ты это?
Тхэи не понимал, как тема популярности у женщин перетекла в это русло. Йохан же так пристально и прищурившись уставился на него, что Тхэи невольно сжался и перешел в режим самообороны:
— Сразу говорю: я не маленький.
Иногда, обсуждая подобные темы с иностранцами, приходится сталкиваться с их предрассудками — мол, азиаты меньше европейцев. Тхэи понимал, что в среднем это утверждение может быть и не так уж далеко от истины, но всё же любой мужчина, поймав на себе взгляд из серии «Ну что, ты там не обделен?», невольно начинает закипать. Но Йохан, похоже, имел в виду совсем другое. Он замахал руками: «Нет-нет, я не об этом».
— Я про этого типа. Про Рика. Женщины за ним бегают не только из-за рожи. Там «хозяйство»...
Как только тема окончательно определилась, у Тхэи напрочь пропал аппетит. Как назло, в этот момент он подцепил вилкой жареный гриб мацутакэ и теперь молча сверлил его взглядом. Очень свирепым взглядом.
— Говорят, у него там всё... внушительно. Просто невероятно. И это не пустые слухи: у меня двоюродный брат работает в европейском отделении UNHRDO. Рик был там несколько лет назад, а там же общие душевые. Так вот, брат видел лично — говорит, там чуть ли не с предплечье размером. В отделении эти слухи стали легендой... Эй, кстати, этот гриб у тебя такой сочный и аппетитный на вид.
Тхэи просто протянул Йохану вилку с грибом. Тот, всё еще сжимая в руке кусок мяса, изумленно округлил глаза: «О, правда?», и тут же с радостью принял подношение.
С завистью глядя на Йохана, который без тени сомнения и с явным удовольствием уплетал мацутакэ, Тхэи лишь сделал глоток воды.
— Вот поэтому, — вещал Йохан с набитым ртом, рассуждая о вещах весьма правильных, но с явной примесью желчи, — людей надо выбирать по характеру, а не по внешности! Иначе жизнь в один миг может пойти под откос.
Это говорил человек, который еще вчера во всеуслышание заявлял: «В партнере главное — лицо, лицо и еще раз лицо!», за что едва не схлопотал по шее от сидевших рядом дам.
«Да уж, хорошо прожаренный мацутакэ прекрасен всегда и везде», — удовлетворенно пробормотал Йохан. Глядя на него, Тхэи тяжело вздохнул и поднялся из-за стола.
Аппетит пропал окончательно, а усталость за последние несколько дней навалилась тяжелым грузом. Тхэи решил, что лучшее, что он может сейчас сделать — это просто лечь в кровать. Он побрел к выходу, едва передвигая ноги.
Странно всё-таки устроено человеческое сознание: почему у нас нет способности во всех деталях воображать реальность, которая нам и так прекрасно известна?
Например, когда близится дедлайн, мы отлично знаем, что если не закончим работу сейчас, потом будет больно. Но поскольку мы не можем почувствовать эту боль заранее, мы тянем до последнего, а потом, когда час икс настает, кусаем локти и плачем от безысходности.
Тхэи понимал: стоит ему сегодня ночью войти в комнату Илая и добровольно сунуть голову в эту пасть, ему будет очень, очень плохо. Он знал это. Но в то же время осознал: он до сих пор не может представить, насколько именно мучительным это окажется на самом деле.
«Да ладно, я же вроде как привык. Когда я в хорошей форме, это не кажется таким уж смертельным...»
...Но сегодня он был не в форме. К тому же, у них давно ничего не было.
Тхэи решил: раз уж этот парень прикидывается незнакомцем, воспользуюсь моментом и потяну время еще немного.
— Сегодня мацутакэ на редкость крупные и свежие, просто сочные! Прямо тают на языке, — вещал Йохан.
— Чего ты не ешь такую вкуснятину? А? Уже уходишь?
Тхэи молча повернулся к Йохану спиной. Это был вопрос тайминга: он чувствовал, что если задержится и поговорит с ним еще хоть минуту, это будет сродни ментальной пытке. Пошатываясь и то и дело задевая мебель — точно так же, как когда он только вошел, — Тхэи побрел к выходу. И в этот момент его взгляд пересекся со взглядом Рихарда, который как раз давал какое-то поручение слуге.
— Вы зашли совсем недавно, неужели уже закончили ужин? — спросил Рихард, всё так же дружелюбно улыбаясь.
«Надо же, он так внимателен к окружающим... Неудивительно, что люди к нему тянутся», — восхитился Тхэи, кивнув в ответ. На самом деле он не съел и четверти своей порции из-за человека, сидевшего рядом с Рихардом, который только сейчас соизволил бросить на него равнодушный взгляд, будто только что заметил его присутствие.
— Вот как. Выглядите неважно, идите и отдохните.
Тхэи вежливо поклонился этому доброму человеку, который даже выразил обеспокоенность его состоянием, и бочком-бочком стал пробираться мимо них к дверям.
И вот, когда он проходил вплотную за спиной Илая...
— Вид и впрямь нездоровый. Вы ведь с Йоханом в таких хороших отношениях — попросили бы его подсобить и довести вас до комнаты, а?
Его голос, словно невидимая рука, вытянулся и мертвой хваткой вцепился Тхэи в затылок. Тхэи резко обернулся, широко раскрыв глаза.
— Ты... То есть, откуда вы знаете Йохана?
Илай бросил на него мимолетный, почти пренебрежительный взгляд, будто удивляясь самой постановке вопроса.
— Подобно тому, как этот человек знает всё о каждом члене моей семьи, я прекрасно осведомлен о составе семьи Тартен. К тому же с Йоханом мы пересекались и общались еще в детстве. Правда, с тех пор прошло больше двадцати лет.
Тхэи вспомнил: и впрямь. Если разобраться, большинство молодых людей в этой столовой в широком смысле были «друзьями детства». Хотя наверняка нашлись бы и те, кто решительно заявил бы: «Чтобы я и этот тип назывались друзьями? Да ни за что!».
— Впрочем, Кристофу он, кажется, на редкость симпатичен. Но сейчас его что-то не видно, — добавил Илай, словно разговаривая сам с собой и глядя на пустующее место напротив.
Рихард, сидевший рядом, с нескрываемым любопытством наблюдал за Илаем. На его губах заиграла тонкая, едва уловимая улыбка.
— Видя, как ты задерживаешь человека ради такой пустой болтовни, я могу предположить, что он и тебе на редкость симпатичен.
— Тебе так показалось? — Илай коротко и сухо усмехнулся. Этот смех был холодным, будто он услышал действительно удачную, но злую шутку. Он вновь посмотрел на Тхэи, на этот раз с каким-то странным выражением. — Ну... просто любопытно видеть азиата, разгуливающего по этому дому. Напоминает мне об одном парне, которого я оставил дома.
Если бы Тхэи услышал это со стороны, он бы тут же вскричал: «Врешь! Ты не из тех, кто говорит такие человечные и сентиментальные вещи!». Но поскольку речь шла о нем самом, возразить было нечего. Рихард слегка приподнял брови, словно видя перед собой восьмое чудо света, но в итоге лишь понимающе улыбнулся: «Похоже, за те несколько лет, что мы не виделись, ты всё-таки немного изменился».
Пока они обменивались репликами, Тхэи, оказавшийся в центре этого странного диалога и вынужденный замереть на полпути, наконец тихо вздохнул и потер затекшую шею.
Тхэи был готов к тому, что если его снова попытаются задержать, он просто перевернет стол (Алта был прав: трудно только в первый раз). Но Рихард лишь вежливо пожелал ему доброй ночи, а Илай даже не обернулся в его сторону.