Глава 100. Неожиданное открытие
Задний двор храма Данкана, перед рядом келий.
Ученики уже разошлись. Остались лишь несколько старейшин да те, кто отдыхал внутри.
Чжэн Чжуси без лишних слов первой направилась к келье Хэ Ло. Дин Сунъянь следовал за ней по пятам, Се Фэнчао и Син Чан держались по бокам, а Лян Гань, отстав на полшага, шел вровень со смотрителем Чжу.
Дверь нужной кельи со скрипом отворилась. Наружу шагнул человек в коричневом облачении храма Данкана.
Мужчине было лет двадцать семь – двадцать восемь. Узкое лицо походило на голову ядовитой змеи, а на шее, тыльных сторонах ладоней и других открытых участках тела проступали пятна иссиня-черной рыбьей чешуи. Судя по описаниям смотрителя Чжу и распорядителя Ху, это, без сомнения, был Хэ Ло – приглашенный советник храма Данкана, мастер 4-го ранга Превосходящий мирское.
— Приемный отец, распорядитель Ху, в чем дело? — Хэ Ло скользнул взглядом по лицу Чжэн Чжуси и удивленно обратился к стоявшим позади.
Чжэн Чжуси даже не сбавила шаг. Она остановилась, лишь когда между ними остался один чжан.
Дин Сунъянь встал с ней плечом к плечу. Уловив тонкий цитрусовый аромат, он напустил на себя суровый вид и рявкнул:
— Хэ Ло, твое преступление раскрыто!
«Всегда хотел сказать эту фразу», — мысленно усмехнулся он.
Хэ Ло на мгновение опешил, а затем взревел в ответ:
— Светлы небеса и ясны солнце с луной! Как ты можешь так бессовестно клеветать на людей?!
Тут Лян Гань склонился к Дин Сунъяню и зашептал так, чтобы услышали только они двое и Чжэн Чжуси:
— В мыслях у Хэ Ло: «Они наверняка берут меня на испуг. Даже если подозревают – доказательств у них нет».
Взгляд Чжэн Чжуси едва уловимо блеснул. Она слегка вскинула подбородок и с холодной усмешкой произнесла:
— Не будь у нас веских доказательств, стала бы секта Сяомин бросаться такими словами?
Только что доказательств и впрямь не было – одни догадки. Но раз почтенный Лян услышал его мысли, пустыми словами это уже не назовешь.
«Впрочем, младший соученик Дин и впрямь любитель громкими словами морочить головы людей – совсем не похож на личного ученика моей матушки».
Лицо Хэ Ло дрогнуло, а голос непроизвольно смягчился:
— Я даже не понимаю, о чем вы говорите.
Не успел он договорить, как Лян Гань снова зашептал на ухо Дин Сунъяню:
— Думает: «Признаваться нельзя ни в коем случае. Вещица уже отправлена Трем Злодеям из Сяочэна. А сны разве кто примет за доказательства?»
Чжэн Чжуси, уже успевшая кое-что постичь в искусстве гибкости, помрачнела и отрезала:
— Хватит отпираться! Трое Злодеев из Сяочэна уже в темнице и выдали тебя!
При упоминании Трех Злодеев из Сяочэна лицо Хэ Ло застыло. Он стремительно развернулся, намереваясь бежать обратно в келью.
Прыгать на крышу он не смел – там он непременно стал бы живой мишенью для людей клана И с дозорной башни. Внезапно три дротика с сине-зеленым отливом просвистели в волоске от него и вонзились в дверной косяк.
Се Фэнчао растерялся. Он никак не ожидал, что промахнется скрытым оружием, хотя противник даже не пытался уклониться.
Син Чан ростом в девять чи в несколько шагов настиг Хэ Ло, выхватил из-за пояса боевой топор и со свирепым размахом рубанул его по плечу.
Хэ Ло изогнулся и, проскользнув вдоль крытой галереи, метнулся в сторону. Син Чан, словно предвидя это, резко сменил траекторию удара. Опускающийся топор перешел в сокрушительный горизонтальный взмах, рассекший воздух с гудящим свистом.
Но по неведомой причине лезвие прошло мимо, лишь колыхнув бурое облачение советника.
Тем временем Се Фэнчао, невесть откуда достав горсть железных шариков, метнул их в спину Хэ Ло приемом Небесная дева разбрасывает цветы*.
Со свистом снаряды впились в деревянные колонны и высекли искры из каменной кладки. Ни один не достиг цели.
Наблюдая эту сцену, Дин Сунъянь и Чжэн Чжуси одновременно подумали об одном и том же: «отвращение напастей».
В «Тайном каталоге гор и морей» упоминалось не так уж много созданий, способных отводить беду и при этом влиять на сны. А в сочетании с рыбьей чешуей на теле Хэ Ло ответ был уже почти очевиден:
«Рыба Жаньи: Тело рыбье, голова змеиная, шесть ног, глаза подобны лошадиным ушам. Вкусивший ее обретет способность отвращать напасти и защищаться от зла, сможет обращаться в кошмар и убивать во сне».
(Прим. ред.: В Каталоге съевший рыбу спасется от ночных кошмаров.)
Дин Сунъянь повернулся к Чжэн Чжуси и с недоумением спросил:
— Старшая соученица, почему ты не атакуешь?
В этот момент смотритель Чжу бросил на землю горсть семян и применил заклинание. Из камня вырвались зеленые лозы, отрезая Хэ Ло пути к отступлению.
Чжэн Чжуси покосилась на Лян Ганя. Тот, проявив чудеса сметливости, мигом отступил на пару чжанов. Тогда девушка тихо сказала Дин Сунъяню:
— Боюсь, они заметят, что моя слава не соответствует силе.
«Похоже, старшую соученицу стал тяготить собственный образ...» — с усмешкой подумал Дин Сунъянь и произнес:
— Старшая соученица, не позволяй славе сковывать себя.
Чжэн Чжуси аж задохнулась от возмущения и свирепо зыркнула на него. Ее взгляд так и кричал: «Что значит "не позволяй славе сковывать себя."?! Будто ты не знаешь, откуда эта слава вообще взялась!»
— Если бы опозорилась только я – это полбеды. Но ведь в прошлые разы рядом со мной находился только ты. Если выяснится, что дело не во мне, люди начнут подозревать тебя.
Дин Сунъянь на миг замер, и улыбка на его лице потеплела:
— Не волнуйся, я буду тайно помогать тебе. К тому же твое искусство меча значительно выросло, а мы сейчас не во сне. Неужели испугалась какого-то Хэ Ло?
Пока они переговаривались, Хэ Ло оказался загнан в угол на площадке перед кельями. Его способность позволяла избегать прямых атак, но лозы не пытались его ранить – они просто преграждали путь.
Он резко развернулся и выбросил вперед обе ладони. В его еще не полностью преображенных глазах вспыхнуло призрачное сияние.
Внезапно перед взором Син Чана разлилась широкая река. Сотни, тысячи безголовых соплеменников лежали в воде, и кровь их окрашивала течение. А вдалеке, медленно и неотвратимо, вышагивал исполин, сжимавший в руке гигантскую секиру, способную разрубать горы.
Почти осязаемое давление обрушилось на Син Чана, и его пробрала крупная дрожь.
Но Безголовые не склоняют головы даже перед Небесным Владыкой! Пупок-рот Син Чана широко раскрылся, исторгнув яростный рев. Превозмогая чудовищное давление, он поднял свой боевой топор и шагнул навстречу божественному человеку, возвышавшемуся словно горная вершина.
Се Фэнчао тем временем увидел перед собой прямого потомка клана Фан. Тот с презрительной усмешкой небрежно поднял дротик и швырнул в него.
Оружие превратилось в ослепительный, немыслимо быстрый луч света.
Это было свойство «обратиться в кошмар»!
Но в этот самый миг пространство озарил теплый желтоватый свет меча – мягкий, но неумолимый. Наследник клана Фан, летящий дротик-метеор, чудовищный исполин с топором и заваленная трупами река – все стремительно растворилось в этом сиянии, словно утренний туман.
По сравнению с июнем воля меча Чжэн Чжуси преобразилась до неузнаваемости.
Этот удар по-прежнему прошел мимо Хэ Ло, умевшего отвращать напасти, но Чжэн Чжуси не думала отчаиваться. Ступая Шагом преодоления бедствия Южного Ковша, она непрерывно взмахивала Осенними Водами, обрушивая на врага одну стремительную атаку за другой.
Меч, легкий и молниеносный, словно вспугнутый лебедь, порхал в воздухе, оставляя за собой огоньки. Пробить защиту Великого сновидения длиной в три тысячи лет эти выпады не могли, но оттесняли Хэ Ло все дальше в угол, лишая пространства для маневра.
Хэ Ло охватила паника, но бежать было некуда.
Он уже прикидывал, не положиться ли на отвращение напастей и, приняв тяжелую рану, силой проложить себе путь, как перед глазами полыхнуло ослепительное сияние.
Меч Осенние Воды устремился вперед, словно падающая звезда, словно радуга из белого нефрита. Клинок связал воедино все рассыпанные в воздухе огоньки-«свечи» и неодолимо пронзил сокровенный мрак – также, как поколение за поколением род человеческий передает друг другу огонь, цепляясь за жизнь, и спустя десятки и сотни поколений усилия их наконец складываются в величественный поток, который уже ничем не остановить.
Это был прием Передача пламени свечи из Семи мечей озаряющей ночь свечи: быстрым мечом копится сила, а меч силы сокрушает врага!
В зрачках Хэ Ло отразился этот величавый, ясный свет меча, и тут же грудь пронзила острая боль.
Опустив голову, он увидел, как клинок, подобный осенней воде, вонзился ему прямо под ребра, пригвоздив к внешней стене кельи.
«Она преодолела мое отвращение напастей...» — только и успела промелькнуть мысль, как перед глазами пронеслась размытая тень, и что-то впилось ему в запястье.
Это был дротик с сине-зеленым отливом.
Почти одновременно Син Чан сделал два шага вперед, запустил левую руку в рот Хэ Ло и вырвал у него ядовитый зуб, чтобы тот не покончил с собой, унеся тайну.
Под воздействием хитрого яда на дротике Се Фэнчао тело Хэ Ло начало стремительно наливаться слабостью.
Заметив это, Дин Сунъянь знаком подозвал к себе Лян Ганя и тихо велел главарю воров:
— Сейчас внимательно слушай его мысли.
Лян Гань кивнул, а затем с чувством произнес:
— Под громкой славой воительницы Чжэн и впрямь нет ни одного пустого слова…
Чжэн Чжуси выдернула клинок и отступила. Едва она оказалась подле Дин Сунъяня, лицо Хэ Ло подернулось иссиня-черной пеленой. Тело забилось в судорогах, изо рта хлынула белая пена.
Он медленно сполз по стене, рухнул на камни и испустил дух.
«Что… как он принял яд? Мы ведь вырвали ему ядовитый зуб! А на моем дротике был только расслабляющий мышцы порошок...» — Се Фэнчао ошеломленно уставился на труп.
Хэ Ло упал лицом вниз на каменные плиты.
Чжэн Чжуси и Дин Сунъянь лишь мельком взглянули на тело, но оба одновременно заметили нечто странное на его затылке.
Дин Сунъянь подошел ближе, присел на корточки, распустил узел волос мертвеца и раздвинул пряди.
В следующий миг он увидел лицо.
На затылке Хэ Ло и впрямь росло еще одно лицо!
Оно в точности повторяло черты самого Хэ Ло. Глаза были закрыты, дыхания не было. Но даже так в нем явственно ощущалось что-то свирепое и коварное.
— Народ Двуликих?! Невозможно, Хэ Ло не мог быть Двуликим! — увидев это, смотритель Чжу с проворством дикого кабана вломился вперед.
«Народ Двуликих?» — Дин Сунъянь перевел взгляд на стоявшую рядом Чжэн Чжуси.
Зная, что последние месяцы ее младший соученик изучал в основном сплетни цзянху и сведения о школах, девушка тихо пояснила:
— Это один из Ста народов. Одно лицо – доброе и честное, а второе – злобное, коварное и своекорыстное. Первое – лишь маска второго. Если обычный человек слишком долго пробудет в компании Двуликого, у него на затылке тоже вырастет второе лицо. Похоже, Хэ Ло покончил с собой, приняв яд именно через это второе лицо.
(Прим. автора: Народ Двуликих (两面族) – отсылка к «Стране Двуликих» из сатирико-фантастического романа эпохи Цин «Цветы в зеркале» («镜花缘») автора Ли Жучжэня, где люди скрывали свое истинное, уродливое естество под маской благопристойности.)
Услышав это, смотритель Чжу хлопнул себя по лбу:
— Точно, точно! Когда я принимал Хэ Ло в названые сыновья, то самолично осматривал его затылок. Тогда там ничего не было! Значит, он связался с Двуликими уже позже!
Чжэн Чжуси между делом добавила для Дин Сунъяня:
— Осмотр затылка – обычное дело при приеме в любую школу. У нас в секте Сяомин есть Свечные очи и Звездные зрачки, хватает одного взгляда, поэтому мы с этим не возимся.
«Техники секты Сяомин и впрямь способны противостоять многим уловкам... Неудивительно, что нас так ненавидят всякие демоны...» — слегка кивнул Дин Сунъянь.
Заметив раздосадованные лица Се Фэнчао и Син Чана, Дин Сунъянь сделал шаг вперед:
— Господа. У меня от рождения есть глаз Инь, и я способен совершать хождение в подземный мир. Дайте мне пару минут, я расспрошу остаточный дух Хэ Ло.
Стоявший позади Лян Гань остолбенел:
«Молодой воин Дин... действительно умеет ходить в подземный мир?! Выходит, в тех мыслях, которыми он меня пугал, была доля правды... А кроме этого, что еще там было правдой?!»
Се Фэнчао удивленно вскинул брови. Он и подумать не мог, что этот ученик секты Сяомин, помимо выдающегося понимания боевых искусств и прочного фундамента, наделен еще и врожденным глазом Инь.
Вскоре Дин Сунъянь ледяным, отстраненным голосом начал допрос призрака:
— Нет, — дрожа от страха, отвечал дух.
— Ты встречался с кем-то из народа Двуликих? — продолжал допытываться юноша.
О том, куда делись цветы десятитысячелетнего дерева Луань, он уже знал, так что спешить с этим вопросом не стал.
Призрак Хэ Ло вновь покачал головой:
— Откуда же тогда взялось лицо на твоем затылке? — нахмурился Дин Сунъянь.
Больше всего его озадачило другое: человек из народа Двуликих, по природе своей своекорыстный, вдруг принял яд, чтобы сохранить тайну.
Остаточную душу Хэ Ло внезапно охватил фанатичный жар:
— Это божественное семя! Господин даровал мне божественное семя и позволил вновь обрести мое истинное «я» – то самое «я», что было погребено и сковано мирской суетой!
«Божественное семя? Двуликих создают искусственно?» — Дин Сунъянь нахмурился. То же самое сделали и все присутствующие.
Дин Сунъянь задал последний вопрос:
— Святой Владыка! — во весь голос выкрикнул дух Хэ Ло.
При этих словах все присутствующие одновременно вздрогнули.
Тот, кого злодеи и демоны величали Святым Владыкой, в устах праведных сект носил, разумеется, иное имя:
Владыка Демонов Цинь Гуаньчань!
*Прим. ред.: Небесная дева разбрасывает цветы (天女散花) – идиома, отсылающая к буддийскому сюжету из «Сутры Вималакирти». Согласно ему, небесная дева рассыпала цветы с небес. Они соскальзывали с тел просветленных бодхисаттв, но прилипали к одежде учеников, еще не освободившихся от мирских привязанностей. Так проверялась глубина их отрешенности.
