Глава 99. Расследование
В деле о краже цветка десятитысячелетнего дерева луань Дин Сунъяня больше всего тревожил один вариант: вдруг здесь поработал «перелетный дракон»? Это означало бы, что вор шел за конкретной вещью, заранее знал, кому сбыть добычу, и при этом располагал надежным прикрытием или иным способом проникнуть в город. А раз с момента кражи минуло уже два дня, преступник наверняка успел скрыться, и следов его не сыскать.
— Неужели это не мог сделать кто-то из местных мастеров? — тщательно подбирая слова, спросил Дин Сунъянь.
Лян Гань уверенно покачал головой:
— Никому из местных мастеров, кроме моих подопечных, не пришло бы в голову ни с того ни с сего обворовывать храм Данкана. Та ценная вещь прибыла к смотрителю Чжу всего пару дней назад. Приметить ее заранее они не могли – разве что смотритель сам искал ее через местных. Но, по словам начальника стражи Сюэ, это не так. У смотрителя Чжу свои тайные каналы, и все они тянутся в Яньцзин.
Чжэн Чжуси поджала губы и едва заметно кивнула. Расспросив Лян Ганя еще о нескольких деталях и наскоро посовещавшись с Дин Сунъянем, она решила для начала проверить мастеров внутри самого храма Данкана.
Дин Сунъянь повернулся к старику и с невинной улыбкой спросил:
— Почтенный Лян, а как называется ваша техника, что позволяет слышать чужие мысли?
Видя, как беззастенчиво Дин Сунъянь выпытывает чужие секреты, Чжэн Чжуси и Сюй Чанъань навострили уши. Любопытство съедало и их, просто вежливость мешала спросить.
Раз уж главная тайна вышла наружу, Лян Гань со вздохом ответил:
— Она зовется «Божественным зерцалом Зеркального озера». Эта техника отражает озеро чужого сердца и позволяет слышать любые мысли.
(Прим. ред.: В даосской и буддийской традиции человеческий разум уподобляется водоему – озеру сердца (心湖 – синьху). Когда человек думает, по озеру идет рябь.)
— И каков радиус действия? — не отступал Дин Сунъянь.
— С моим уровнем – лишь в пределах одного чжана (3,3 м), — честно признался Лян Гань.
Старик продолжал странно коситься на юношу, не в силах взять в толк, как человек способен до такой степени овладеть хранением Единого.
Подавив исследовательский энтузиазм, Дин Сунъянь с улыбкой произнес:
— Чуть позже мне придется обременить вас еще одной просьбой, почтенный Лян.
— Какой еще просьбой? — тут же насторожился Лян Гань.
Дин Сунъянь бросил взгляд на Чжэн Чжуси:
— Помогите нам послушать мысли мастеров храма Данкана. Посодействуйте в поиске настоящего вора.
На этих словах он намеренно усмехнулся с долей самоиронии:
— Ни старшая соученица, ни я не умеем допрашивать. Тем более – пытать. Отличить правду от лжи будет тяжело. Не можем же мы, в самом деле, перебить их всех и устроить хождение в подземный мир? Ваша техника пришлась бы как нельзя кстати.
«Перебить всех и устроить хождение в подземный мир…» — припомнив недавно подслушанные мысли Дин Сунъяня, Лян Гань ощутил запоздалый холодок по спине.
Он уже прекрасно понимал, что юноша думал об этом специально, ради проверки его способностей. И все же старик не мог про себя не содрогнуться: да кто же этот парень такой – добродетельный воин из праведной школы или злодей демонического пути?!
Заметив колебания Лян Ганя, Дин Сунъянь добавил:
— Вам не обязательно разоблачать вора прилюдно. Достаточно тайком сообщить обо всем мне и старшей соученице.
— Ну, коли так, договорились, — без долгих раздумий согласился Лян Гань.
В его-то годы, давно миновав пору драк и отчаянных схваток, он без крайней нужды не хотел наживать врагов среди мастеров. Во всем надобно блюсти согласие и мир.
Едва они собрались встать и выйти, как пожаловали еще двое гостей. Одним оказался офицер конницы Син Чан, другим – странствующий по цзянху молодой господин Се Фэнчао.
— Воительница Чжэн, молодой воин Дин, какими судьбами? — Се Фэнчао явно не ожидал встретить здесь знакомые лица.
В префектуре Динцзян было не так уж много людей, с которыми он успел перекинуться хотя бы парой фраз, так что эти двое вполне сошли бы за хороших знакомых.
— Мы пришли к почтенному Ляну расспросить о пропаже ценного предмета у смотрителя Чжу, — прямо ответила Чжэн Чжуси.
— Значит, смотритель Чжу привлек и вас? — огромный пупок Син Чана приоткрылся и издал глухое гудение.
— Все мы – его счастливая встреча, — ехидно вставил Дин Сунъянь.
Син Чан посмотрел на него и Чжэн Чжуси, затем перевел взгляд на Се Фэнчао – и, кажется, начал о чем-то догадываться.
Се Фэнчао издал нечто среднее между смешком и раздражением. По движению губ Дин Сунъянь заподозрил, что этот безупречный элегантный юноша ругается. Но доказательств не было – разве что Лян Гань подтвердит.
— Как бы там ни было, раз уж взялся за дело – нужно довести его до конца, — глаза на груди Син Чана зыркнули по сторонам. — Я тоже пришел к Лян Ганю расспросить об этом.
— И я, — с беспомощным вздохом подтвердил изысканный Се Фэнчао.
«И вы только-только добрались? Да уж, куда вам до нас, местных, знающих все ходы и выходы. Мы со старшей соученицей успели даже выспаться, а все равно вас опередили…» — Дин Сунъянь бросил взгляд на Сюй Чанъаня и одобрительно кивнул.
— Спрашивайте, — слегка кивнув, Чжэн Чжуси с улыбкой обернулась к Лян Ганю. — Почтенный, мы подождем вас за воротами.
Проводив взглядом Лян Ганя, уводящего Син Чана и Се Фэнчао в главный зал, Чжэн Чжуси посмотрела на Дин Сунъяня. Изогнув губы в легкой улыбке, она тихо спросила:
— Младший соученик, как же ты догадался, что Лян Гань умеет слышать чужие мысли?
В ее взгляде ясно читалось: «И не вздумай вешать мне ту же лапшу на уши, которой только что накормил Лян Гана».
Дин Сунъянь покосился на Сюй Чанъаня, наклонился к Чжэн Чжуси и зашептал:
— Из-за Печати Небесного Сердца и еще одной моей особенности, мои помыслы обычно нельзя подслушать. Но Лян Гань то и дело странно на меня косился. И я вспомнил слова Сюй Чанъаня: от старика не утаить ни коварные расчеты, ни темные мысли воровских главарей. Тогда-то у меня и зародились подозрения. Я намеренно открыл разум и подумал, что неплохо бы прикончить его и устроить хождение в подземный мир. Проверял его.
— Теперь понятно, с чего он так перепугался! — осенило Чжэн Чжуси. Она тоже склонила голову к Дин Сунъяню и тихонько добавила: — Я, к счастью, не думала ни о чем важном. А после твоего предупреждения и вовсе сосредоточила все мысли исключительно на деле смотрителя Чжу. Вот только одновременно блюсти хранение Единого и вести расспросы – ох как тяжело.
— Печать Небесного Сердца как раз решает эту трудность: она позволяет разделить сознание надвое, — поделился опытом Дин Сунъянь.
Стоявший рядом Сюй Чанъань, видя, как эти двое придвинулись друг к другу и секретничают, сперва остолбенел, а затем отчего-то ощутил на сердце горечь: «До чего же славная парочка…»
Вскоре, отослав Сюй Чанъаня домой, Дин Сунъянь и Чжэн Чжуси в сопровождении Лян Ганя направились к храму Данкана. Син Чан и Се Фэнчао, не имея иных зацепок, увязались следом.
По прибытии Чжэн Чжуси объяснила цель визита. Смотритель Чжу хоть и не понимал, к чему повторять работу начальника стражи Сюэ, но спорить не стал – в конце концов, все они хлопотали о его пропаже, а потому с готовностью согласился.
Он велел храмовому распорядителю собрать всех мастеров Ступени Великого Развития – учеников, старейшин и приглашенных советников – и приводить их группами в боковой двор, где жил смотритель. Допрос вели Чжэн Чжуси, Син Чан и остальные.
Дин Сунъянь иногда вставлял вопросы, уточняя мелочи и проверяя, не путаются ли мастера в показаниях. Впрочем, расспрашивал он без особого усердия: главное было растормошить мысли подозреваемых, чтобы следовавшему за ним неприметной тенью Лян Ганю было удобнее услышать их тайные помыслы.
Когда все группы были опрошены, Лян Гань едва заметно покачал головой, подавая знак Чжэн Чжуси и Дин Сунъяню.
«Никто не внушает подозрений?» — нахмурился Дин Сунъянь. Он перевел взгляд на распорядителя, пропускавшего людей:
— Все ли мастера Ступени Великого Развития из храма уже побывали здесь?
— Нет, — коротко ответил распорядитель. — Сейчас ведь конец осени, скоро у крестьян наступит затишье в работе и появится свободное время. Многие ученики под охраной приглашенных советников разъехались по ближним поместьям и деревням: кто-то развозит отборные семена, кто-то наставляет в земледелии.
«Значит, здесь не все…» — отметила про себя Чжэн Чжуси и уточнила:
— А есть те, кто уехал за последние два дня?
— Человек одиннадцать-двенадцать, — ответил распорядитель.
Поручив ему составить список уехавших, Чжэн Чжуси повернулась к смотрителю Чжу и, ничуть не пав духом, спросила:
— Легко ли снять охранное заклинание в вашей тайной комнате?
Нужно было понять реальную силу похитителя.
— Да, — не сумел скрыть разочарования и со вздохом подтвердил смотритель Чжу, видя, что после всех хлопот дело не сдвинулось с места. — Они в основном нужны для оповещения. Входить в потайную комнату дозволялось лишь мне. Возможно, именно из-за простоты чар вор и смог их миновать, ничем не потревожив. Да, именно не потревожив – они не были сняты, просто не сработали.
«Не потревожил…» — Дин Сунъянь и Чжэн Чжуси переглянулись. В голове смутно мелькнула догадка, пока не оформившаяся в четкую мысль.
— А чары на самом железном ларце – их ведь трудно снять или обойти? — вступил в разговор Се Фэнчао.
— Именно. — Смотритель Чжу похлопал себя по выпирающему животу. — Даже мне, старику, пришлось бы повозиться, чтобы его распечатать. Эх… Прошлой ночью мне приснился сон: будто я нашел тот ларец, потратил время, за которое выпивается чашка чая, чтобы открыть его, а цветок лежит внутри целехонек. Свою радость из сна я и до сих пор помню.
«Настолько отчетливый сон… Уж не наяву ли все было?» — Дин Сунъянь приподнял бровь.
Он еще не успел подать знак старшей соученице, как Чжэн Чжуси, последние месяцы часто листавшая «Тайный каталог гор и морей», уже спросила с мрачной серьезностью:
— Смотритель Чжу, а до пропажи цветка вам не снилось, будто вы входите в потайную комнату и выносите ларец?
Она начала подозревать, что кто-то вторгся в сны старика, и тот, бродя во сне, сам сделал за вора всю грязную работу!
Смотритель Чжу мгновенно остолбенел. Несколько мгновений спустя он произнес:
— В тот день, прилег я после полудня вздремнуть… И приснилось мне, будто кто-то пришел отнять тот цветок. Я в спешке побежал в потайную комнату, вынес железный ларец и отдал его доверенному человеку с наказом отнести на хранение в префектурную управу. А потом проснулся и понял – то была лишь короткая дрема.
— Кто же был этим доверенным человеком? — прибывший из столицы Се Фэнчао повидал всякое. Он тоже понял, к чему все идет, и принялся расспрашивать.
Смотритель Чжу машинально замотал головой:
— А есть ли в храме кто-нибудь, сведущий в искусстве проникновения в сны или подобных техниках? — сделал пару шагов вперед Дин Сунъянь.
Смотрителю Чжу почти не потребовалось времени на раздумья:
— Есть. Приглашенный советник храма, мой названый сын Хэ Ло. Он практикует Великое сновидение длиной в три тысячи лет. Но нет, это точно не он! Я когда-то спас ему жизнь. Он всегда был почтителен, довольствовался малым, отличался кротким и надежным нравом. Сколько добра он храму сделал! Не может это быть он.
(Прим. ред.: Хэ Ло (何洛) – досл. «как спокойная река». Имя 洛 (Luò) – это название реки Ло; сокращение от названия древней столицы Лояна; «вода», «река», «спокойное течение».)
— Где сейчас Хэ Ло? — медленно шагнула к смотрителю Чжэн Чжуси.
Тот перевел взгляд на стоявшего рядом распорядителя. Распорядитель Ху наморщил лоб:
— Хэ Ло… утром отправился за город. Вернулся ли – не знаю. Сейчас справлюсь.
— Если еще не вернулся, выясните, через какие ворота он вышел и под каким предлогом, — профессионально добавила Чжэн Чжуси.
Вскоре распорядитель Ху прибежал обратно и доложил:
— Хэ Ло вернулся совсем недавно. Сейчас отдыхает в келье. Господа, позвать его сюда?
«Хэ Ло вернулся?» — и Дин Сунъянь, и Чжэн Чжуси, и Се Фэнчао, и Син Чан – все разом изумились.
Неужто они ошиблись с подозрениями, или же этот тип впрямь дерзок до крайности и свято верит, что проделал все безуапречно?
Чжэн Чжуси, немного поразмыслив, произнесла:
— Смотритель Чжу, распорядитель Ху, велите остальным не приближаться к келье. Мы сами навестим Хэ Ло.