Глава 103. Юношеская удаль
Выслушав Чжэн Чжуси, Се Фэнчао мысленно восхитился:
«Недаром она дочь и личная ученица Меча Справедливости Тао Вэньшу. Принцип "сказанное непременно исполняется, начатое доводится до конца" прозвучал из ее уст поистине весомо».
Затем он перевел взгляд на Пань Юньчжоу с его простоватым и грубоватым лицом.
Статус приглашенного советника – это не то же самое, что прямой ученик секты Сяомин. Тут все зависело исключительно от его собственного решения.
В этот миг в сердце Пань Юньчжоу и впрямь шевельнулось желание отступить:
«Если бы речь шла лишь о погоне за Тремя Злодеями из Сяочэна в пределах префектуры Динцзян, я бы согласился не раздумывая. Я уже скрещивал клинки с Чжэн Чжуси и знаю ее реальную силу, наслышан и об ужасающей мощи пяти сокровенных оружий Се Фэнчао. К тому же нас больше, а подкрепление можно позвать в любой момент.
Но лезть в глухие горы к северу от Великой реки слишком опасно. Края чужие, незнакомые, путей к отступлению нет. Стоит допустить малейшую оплошность – и угодишь в западню.
С другой стороны, я с таким трудом добился, чтобы Чжэн Чжуси и Се Фэнчао признали меня за своего. Если сейчас пойду на попятную, то в глазах этих двух баловней судьбы, да и того офицера конницы, упаду ниже некуда. Потом уже будет трудно наладить с ними более крепкие связи».
Пока мысли кружились и метались, он вспомнил, что даже брат Дин, недавно достигший лишь великого свершения в открытии врат, не побоялся опасности. Пань Юньчжоу скрипнул зубами и с улыбкой произнес:
— Подумаешь, углубиться в земли Гань и Юй да пуститься в погоню на тысячу ли! Чего тут бояться?
Дин Сунъянь молча за всем этим наблюдал. Он прекрасно видел сомнения и внутреннюю борьбу Пань Юньчжоу.
«Когда тянешься вверх, ищешь связей и полезных знакомств, неизбежно попадаешь в ситуации, когда тебя силком загоняют на Ляншань. Лишь пару раз набив шишки, начинаешь понимать, как вести дела в подобных случаях. Старший брат Пань до боли напоминает меня прежнего…» — Дин Сунъянь едва заметно улыбнулся и покачал головой.
(Прим. ред.: «Загнать на Ляншань» («逼上梁山») – отсылка к роману «Речные заводи» («水浒传», XIV в.). Гора Ляншаньбо в романе стала убежищем для благородных разбойников, которых несправедливость властей и безвыходные обстоятельства вынудили подняться против закона.)
Убедившись, что никто не возражает против переправы, Чжэн Чжуси, все так же держа поводья, привычно взяла командование на себя.
— Кто-нибудь умеет управлять лодкой?
— Я умею, — отозвался Пань Юньчжоу. Он долгие годы скитался по цзянху, и пусть его боевые искусства были не самыми выдающимися, зато прочих умений хватало с лихвой.
Офицер конницы Син Чан добавил следом:
— Мы, Безголовые, спим и видим, как с боем вернемся на северный берег и отвоюем родные земли. В прошлом, помимо боевых искусств и военной науки, я тоже выучился управлять лодкой.
— Вот и славно, — улыбнулась Чжэн Чжуси. Выудив из кошеля два увесистых серебряных слитка, она протянула их Син Чану: — Командир Син, потрудитесь раздобыть небольшую лодку. Считайте, на эти деньги мы ее пока купили. Если вернем целой и невредимой, пересчитаем как плату за наем.
Затем девушка повернулась к Се Фэнчао:
— Молодой господин Се, сходите на переправу. Нам нужна сухая провизия и чистая вода на четыре дня.
Раздав поручения, Чжэн Чжуси оглядела остальных:
— Если за два дня мы их не догоним или выясним, что Три Злодея уже вошли в город Синьфу, то повернем назад.
Син Чан и Се Фэнчао переглянулись и неторопливо кивнули, соглашаясь с ее решением.
Если дело уже не выгорит, незачем упорствовать до конца. Своевременное отступление – это признание неудачи, а не трусость. Юношеский пыл и благородные амбиции вовсе не означают, что следует безрассудно искать смерти.
Стоявший рядом Дин Сунъянь тоже слегка кивнул с одобрением:
«Пусть старшая соученица еще неопытна в житейских делах, зато натура у нее широкая и открытая. Она не перекладывает ответственность на других и легко берет на себя роль лидера. В моменты, когда дело не терпит отлагательств и нет времени на споры, как раз и нужен такой человек: чтобы действовать прямо, справедливо и без колебаний».
Проводив взглядом Се Фэнчао и Син Чана, которые направили коней к переправе и скрылись за воротами, Чжэн Чжуси вполоборота развернула скакуна к Пань Юньчжоу:
— Старший соученик Пань, может, останешься здесь? Передашь все подробно в уездную и префектурную управы. Позже нам наверняка понадобится подмога.
Пань Юньчжоу замер, а затем внезапно понял: Чжэн Чжуси разглядела его сомнения и нарочно нашла благовидный предлог, чтобы он, сохранив лицо, мог отказаться от ставшей столь опасной погони.
«Младшая соученица Чжэн поистине умеет войти в чужое положение, при этом не глядя свысока…» — мысленно вздохнул он и ответил с легкой улыбкой:
— Такое поручение можно оставить и стражникам у ворот. Незачем мне оставаться ради этого. И по уровню, и по силе каждый из нас немного уступает Трем Злодеям из Сяочэна. Остается брать вверх лишь за счет изощренности техник, сокровенного оружия и численного перевеса. Не скажу за другое, но еще одну пару рук в бою я вам точно обеспечу.
В уме он невольно исключал Дин Сунъяня, отведя ему лишь вспомогательную роль. Мысль его была такова: не будь его самого, против троих Злодеев выходило бы трое бойцов, и тогда задавить врага числом уже не вышло бы.
Видя, что Пань Юньчжоу настаивает, Чжэн Чжуси отговаривать не стала. Зато Дин Сунъянь с лукавой улыбкой заметил:
— Старший соученик Пань, вообще-то еще месяц назад я начал созидание врат. Так что меня уже вполне можно считать мастером на раннем этапе Ступени Великого Развития.
«Вот ведь… Вроде каждое слово младшего соученика – чистая правда, но стоит им сложиться вместе, как все это оборачивается ложью…» — Чжэн Чжуси от этих слов даже растерялась.
Она давно знала, что еще до Праздника Середины Осени Дин Сунъянь зачастил в Зал Вечного Огня – видимо, уже тогда искал пути созидания врат. С его талантами он наверняка успел создать уже несколько чужеродных энергетических врат. Формально это и впрямь давало ему право называться практиком на начальной стадии Ступени Великого Развития. К тому же, как аккуратно он подобрал слова – «можно считать»!
— Тогда шансов у нас еще больше! — не стал скрывать радости Пань Юньчжоу.
С боевым талантом брата Дина его переход на Ступень Великого Развития означал, что сила юноши уже не описывалась одним лишь 6-м рангом, Необыкновенным. Пожалуй, он вплотную подобрался к силе Постигающего сокровенное 5-го ранга или даже Превосходящего мирское 4-го, почти не уступая младшей соученице Чжэн. В предстоящей погоне от него будет толк.
Расклад менялся: теперь выходило не четверо против троих, а пятеро на троих!
— Я поднялся на эту ступень совсем недавно и посторонним еще не говорил. Прошу старшего соученика Паня пока подсобить мне и сохранить это в тайне, — добавил Дин Сунъянь, вспомнив, что он недавно наплел Се Фэнчао.
— Само собой, — кивнул Пань Юньчжоу, заметно расслабившись.
Вскоре Син Чан раздобыл шестиместную деревянную лодку: с кормовым веслом-рулем и двумя гребными веслами посередине. Вернулся и Се Фэнчао, нагруженный кожаными бурдюками с водой и сухой провизией.
Сдав лошадей на переправе, Пань Юньчжоу вызвался управлять лодкой и встал к кормовому веслу. Син Чан устроился поблизости, ожидая своей очереди его сменить. Дин Сунъянь и Чжэн Чжуси плечом к плечу стояли на носу, любуясь пейзажами обоих берегов. Се Фэнчао, заложив руки за спину, замер посередине. Полы его длинного халата непрерывно развевались от речного ветра.
Речная гладь была широкой, волны то вздымались, то опускались. Солнце клонилось к закату, и под его лучами половина реки отливала глубокой изумрудной рябью, а другая пылала багрянцем.
(Прим. ред.: Отсылка к строкам танского поэта Бо Цзюйи (772–846) из стихотворения «Песнь на закате у реки» (暮江吟): «Половина реки в изумрудных волнах, половина – красна».)
Глаза на груди Син Чана смотрели то влево, то вправо, но бронзовая кожа его груди и живота не выдавала никаких чувств. Внезапно из его рта-пупка вырвался тихий вздох.
— Командир Син, отчего такая печаль? — первым спросил Пань Юньчжоу.
Син Чан, ростом в девять чи, коснулся кровавого шрама на месте шеи и с чувством произнес:
— Больше двухсот шестидесяти лет назад нас, Безголовых, вынудили покинуть родные земли. Мы бежали на южный берег Великой реки, и с тех пор никто из нас больше не ступал на северную сторону. Что уж говорить о возвращении туда, где покоятся наши предки. Не думал, что сегодня мне вдруг выпадет такой шанс. Все кажется каким-то сном.
— Это тяжелым войскам императорского двора переправиться трудно, а для вольного люда цзянху река – не преграда, — улыбнулся Се Фэнчао. — Командир Син, вы слишком цепляетесь за внешнее.
(Прим. ред.: Цепляться за внешнее (著相) – буддийский термин, означающий привязанность к внешней форме, иллюзиям или стереотипам в ущерб пониманию истинной сути вещей.)
Любому умелому мастеру достаточно утлой лодчонки, чтобы, минуя заставы, переправы и крепости, без особого труда оказаться на северном берегу Великой реки.
Син Чан был незлобив и лишь криво усмехнулся:
— У нас, Безголовых, слишком приметный облик. Стоит нам оказаться на северном берегу и не укрыться сразу в глухих горах – мигом схватят.
— Можно найти себе спутника из Одноногих – приставить к плечам деревянную голову и прикинуться его деревянным возницей или охранником, — пошутил Дин Сунъянь
Лица у него не было, но рот-пупок несколько раз беззвучно сжался и разжался, прежде чем он добавил:
— И все же я надеюсь, что в следующий раз ступлю на северный берег, чтобы рубить вражеских генералов, захватывать знамена и первым взбираться на крепостные стены!
— Достойная цель! — Се Фэнчао пришелся по душе этот боевой задор. — А я в следующий раз, ступив на северный берег, непременно померяюсь силами с лучшими молодыми талантами царств Гань и Юй!
— Ну а я надеюсь однажды повести за собой свою родню, вернуться на исконные земли и поклониться предкам, — с редкой для него откровенностью произнес Пань Юньчжоу. В конце концов, ему самому было от силы двадцать пять – он был еще очень молод.
Чжэн Чжуси едва заметно улыбнулась и подхватила:
— А когда я в следующий раз отправлюсь на северный берег, то наверняка буду искать утраченные тайные писания нашей школы.
Когда-то часть учеников секты Сяомин, прорвав окружение, отходила на юг, и по всему пути их преследовали и убивали. Многие старейшины-наставники либо погибли, либо рассеялись. О рассеявшихся точных вестей о гибели не поступало. Поэтому, после того как секта восстановила силы, ученики не раз тайно переправлялись через реку – искали пропавших и надеялись найти спрятанное наследие.
Тао Вэньшу пришлось слишком рано взвалить на себя обязанности главы секты, так что сама она отправиться в путь не смогла. Зато ее младшая соученица Янь Цзинсянь и старший соученик Сунь Те – оба Великие мастера, – достигнув Ступени Закона, побывали на северном берегу. Увы, никаких зацепок они так и не нашли.
Видя, как все на широкой речной глади открыто изливают душу, делясь надеждами, и как постепенно разгорается их благородный пыл, Дин Сунъянь с улыбкой произнес:
— А я, когда в следующий раз окажусь на северном берегу, пожалуй, навещу далекого друга.
— Что ж, желание простое – глядишь, и сбудется раньше всех наших! — громко рассмеялся Пань Юньчжоу, правя кормовым веслом. Он даже не придал значения тому, что слова брата Дина могли показаться чересчур незначительными на фоне остальных.
«Навестить далекого друга… Неужто Су Цинли из школы Тяньнюй?» — Чжэн Чжуси на миг замерла и покосилась на Дин Сунъяня.
Се Фэнчао ничего не сказал. Усевшись на борт, он смотрел на убегающие вдаль воды и постепенно отступающий берег. В груди его бурлила отвага, и он произнес с улыбкой:
— Одно лишь слово, брошенное на ветер, – и вот нас пятеро в одинокой лодке идут вглубь вражеских земель по следу могучих противников. Узнай об этом в цзянху, и наш поступок сочтут достойным славы истинных удальцов.
Дорога впереди туманна, опасностей не счесть, и в такую-то минуту, при таком-то зрелище, – как не затянуть песню?
Се Фэнчао начал отбивать ладонью ритм по деревянному борту. Глядя на багровое солнце, он звучно продекламировал:
— Смурая шапка удальца из Чжао, клинок у-гоу сияет, как иней и снег!
Пань Юньчжоу на корме заразился его настроением и подхватил:
— Серебром сверкает седло на белом коне, и мчится он, словно падучая звезда!
Чжэн Чжуси и Дин Сунъянь переглянулись, после чего девушка с лучезарной улыбкой прочитала следующие строки:
— За десять шагов – сразит одного, за тысячу ли – не задержится нигде!
Дин Сунъянь мысленно усмехнулся и продолжил:
— Свершив дело, он отряхнет одежды и пойдет прочь, сокрыв и свое имя, и славу!
Их голоса разносились над водной гладью, сливаясь с рокотом реки, порывами холодного ветра и золотом заката.
Син Чан, похоже, немного смутился и, разжимая и сжимая пупок, сказал:
— Я в поэзии не слишком силен. Из этой «Песни о странствующем удальце»* помню буквально пару строк.
— Читай те, что помнишь! — подбодрил его Пань Юньчжоу.
Син Чан перевел взгляд с Чжэн Чжуси на Дин Сунъяня, затем на Се Фэнчао и стоявшего рядом Пань Юньчжоу. В груди его тоже всколыхнулась отвага, и он голосом, грохочущим, как гром, продекламировал:
— Пусть даже погибнет, но кости удальца благоуханны – и не стыдно ему перед героями мира!
Голос его прокатился далеко-далеко. В отблесках заката утлый челнок, словно одинокий осенний лист, скользил к середине реки, неумолимо приближаясь к северным землям.
*Прим. ред.: «Песнь о странствующем удальце» (侠客行) – стихотворение китайского поэта Ли Бо (701–762).
Чжаоский удалец – житель древнего царства Чжао, чьи земли славились суровыми и отчаянно храбрыми воинами.
У-гоу (吴钩) – знаменитый клинок из древнего царства У, символ оружия истинного воина.
Бронзовый меч царя У Фучая, около 495–473 гг. до н. э.
