Глава 106. В полную силу
«Ночью этот глухой лес и впрямь опасен: не успели оглянуться, как заявился Хохотун… Затягивать бой нельзя, а потом нужно уходить как можно быстрее, иначе неизвестно, какую еще тварь мы привлечем. Мое "подавление нечисти и изгнание зла" не сработает на существе, превосходящем меня на целую большую ступень…» — подумал Дин Сунъянь.
Он смотрел, как Хохотун ростом почти в один чжан с грохотом лупит деревянной дубиной по земле и ломает деревья. Пань Юньчжоу не мог дать ему отпора, не смел даже блокировать удары – лишь беспрерывно уворачивался.
Дин Сунъянь напрягся и бросил мелкий камешек.
Камешек пролетел и ударился об огромную тушу Хохотуна.
Вреда он не причинил – так, лишь пощекотал чудовище.
Хохотун тут же отреагировал: развернулся и свирепо уставился на Дин Сунъяня.
Дин Сунъянь же вдруг широко и лучезарно улыбнулся.
Увидев это, Хохотун тоже глуповато заулыбался.
Стоило ему растянуть рот, как его длинная и массивная верхняя губа задралась, закрыв глаза и накрыв весь лоб.
Согласно «Тайному каталогу гор и морей», если Хохотун видит, что человек смеется, он смеется в ответ, и тогда его губы заворачиваются до самого лба!
В этот миг ослепленный собственными губами Хохотун перестал что-либо видеть.
«Шанс!» — Пань Юньчжоу много лет скитался по цзянху и, хотя был изрядно напуган, все же инстинктивно нанес удар саблей.
Сияние клинка мгновенно вспыхнуло, словно заходящее солнце, в безумии растрачивающее остатки света и тепла.
Подпрыгнув, он обрушил этот слепящий свет прямо на шею Хохотуна.
Искусство Божественной сабли Солнца и Луны, прием Закат солнца – конец пути.
Плоть мгновенно разошлась, брызнула горячая алая кровь. Хохотун взревел, отшвырнул громадную дубину и, зажав перерубленную чуть ли не наполовину шею, развернулся и бросился наутек.
При всей своей свирепости чудовище обладало звериным чутьем: столкнувшись со смертельной угрозой, оно могло либо впасть в ярость и броситься в атаку, либо в панике бежать. Получив тяжелую рану, Хохотун выбрал второе.
С каждым шагом из него утекала жизнь. Пробежав двадцать-тридцать чжанов (67–100 м), он с грохотом рухнул на землю, точно подкошенная гора, и больше не поднялся.
У главного входа в храм горного духа Се Фэнчао уже почуял появление Хохотуна. Сердце его сжалось, и он решил больше не сдерживаться, чтобы закончить бой как можно скорее.
Цао Юэ тем временем широкими шагами бросился к Син Чану. Сжав правую руку в кулак, он обрушил на «лицо» противника удар, окутанный иссиня-черным блеском.
Безголовый Син Чан с размаху рубанул широким топором, словно намереваясь расколоть сам мир.
Топор ударил прямо в кулак Цао Юэ, но не смог продвинуться ни на волосок. Более того, его лезвие начало стремительно плавиться под разъедающим действием иссиня-черного блеска.
То же самое произошло и с истинной ци рассечения Небес, которую Син Чан изливал через топор: она исчезла в мгновение ока, словно кусок льда, брошенный в плавильную печь.
Впрочем, даже без поддержки истинной ци физическая мощь Син Чана была невероятной. Одного удара топора хватило, чтобы оборвать бешеный натиск Цао Юэ, заставив главаря бандитов застыть на месте.
Сквозь ночное небо пронесся метательный нож, быстрый как метеор, целясь прямо в глаз Цао Юэ.
Тот не стал уклоняться – лишь опустил левое веко.
Нож ударился словно о сталь. С металлическим лязгом он потерял всю силу и упал на землю.
Свирепо оскалившись, Цао Юэ начал сыпать ударами обоих кулаков, будто размахивая кувалдами. Син Чану оставалось лишь жестко блокировать их топором, иначе стоявший позади Се Фэнчао оказался бы совершенно беззащитным.
С каждым отраженным ударом топор Син Чана немного оплавлялся. После десятка блоков оружие покрылось рытвинами, повсюду виднелись следы разрушения. Главарь бандитов же совершенно не поддавался воздействию истинной ци рассечения Небес, растворяя все, кроме чистой физической силы.
Цао Юэ нанес еще один удар. Топор Син Чана не выдержал и с треском разлетелся на бесчисленные осколки – в руках Безголового осталась лишь железная рукоять.
В левый бок Цао Юэ стремительно ударил отливающий сине-зеленым светом дротик, но все так же не смог пробить кожу.
Однако Син Чан и не думал отступать. Широко распахнув глаза на груди, он использовал железную рукоять как дубинку и яростно обрушил ее на Цао Юэ.
Каждый его удар лишался истинной ци, но чудовищная мощь, способная рассечь Небеса, раз за разом заставляла Цао Юэ ненадолго оцепенеть, а его тело – мелко содрогаться.
Дин Сунъянь запрыгнул через окно в глубину разрушенного храма.
Быстрый меч Чжэн Чжуси и быстрая сабля Лу Гуанцина все еще с непрерывным звоном сталкивались друг с другом.
Понаблюдав несколько вздохов, Дин Сунъянь словно невзначай двинул правой ногой, пнув мелкий камешек в сторону сражающихся – не слишком быстро, но и не слишком медленно.
После удушающей серии неистовых атак натиск сабли Лу Гуанцина ослабел, требуя передышки, в то время как быстрый меч Чжэн Чжуси, казалось, не знал усталости.
Как только сабля Лу Гуанцина чуть замедлилась, девушка остро почувствовала возможность.
Осенние Воды ярко вспыхнули. Величественный поток света меча поднялся, связывая воедино рассеянные в воздухе огоньки свечи и отблески, и с непреодолимой силой устремился к горлу Лу Гуанцина.
Передача пламени свечи набрала полную силу.
Позабыв о достоинстве, Лу Гуанцин пригнулся, собираясь исполнить унизительный ослиный перекат, чтобы избежать этого удара.
Главное для него – тянуть время. Вскоре хворь в теле противницы даст о себе знать, и тогда он сможет расправиться с ней как угодно.
Внезапно Лу Гуанцин наступил на мелкий камешек, которого раньше здесь не было. Его нога скользнула, тело качнулось назад, и он не успел вовремя уклониться.
Величественное и ослепительное сияние меча рассекло воздух и оказалось у самого его лица.
Стиснув зубы, Лу Гуанцин вздыбил все волоски на багровом теле. В следующий миг иглы, будто ливень, брызнули во все стороны, накрывая и свет меча, и девушку.
Он рассчитывал, что из страха получить тяжелые раны Чжэн Чжуси остановит атаку.
Но взгляд Чжэн Чжуси оставался непреклонным. Она лишь вскинула левую руку, прикрывая предплечьем лицо и грудь.
Воздух разорвал резкий свист. Жесткие волоски, каждый как стрела, без конца били по сиянию меча, но не смогли замедлить его ни на йоту.
С влажным звуком Осенние Воды вонзились в глазницу Лу Гуанцина, пробив ему череп.
В то же время бесчисленные иглы впились в тело Чжэн Чжуси. Превратившись в алые потоки света, они глубоко проникли под кожу девушки, принеся с собой обжигающую боль и разъедающую силу скверны.
Лу Гуанцин опрокинулся навзничь с одним широко открытым глазом и кровавой дырой вместо другого. Из раны вытекала не только кровь, но и серовато-белое вещество мозга.
С его смертью скверна шести ци в этой области начала стремительно рассеиваться.
У Чжэн Чжуси же поднялся жар. Перед глазами все плыло, дыхание со свистом вырывалось из груди, словно из кузнечных мехов. Тело обмякло, и лишь рука, сжимавшая меч, еще сохраняла хоть какую-то силу.
Болезнь обрушилась на нее в одно мгновение. Она пошатнулась, готовая рухнуть на землю.
В этот момент чья-то ладонь поддержала ее за руку.
Она с трудом повернула голову и увидела правильное, ясное лицо младшего соученика.
Чжэн Чжуси подумала, уж не начались ли у нее от жара галлюцинации: глаза Дин Сунъяня казались сплошным мраком – без зрачков и белков.
В следующее мгновение она почувствовала, как он приложил вторую ладонь к ее спине, и поток тусклой темной истинной ци проник в ее меридианы.
Поразительно, но эта энергия не вступила в конфликт с истинной ци сияния свечи – они слились в абсолютной гармонии. Увлекая за собой истинную ци сияния свечи, она стремительно заструилась по телу, растворяя, поглощая и вбирая в себя всю скверну на своем пути.
Она даже слегка поглощала и саму истинную ци сияния свечи.
Железная рукоять в руках Син Чана также не выдержала истинной ци плавления металла и после столкновения с кулаком мгновенно рассыпалась.
Но Син Чан не выказал ни капли страха. Занеся кулак размером с глиняный горшок, он приготовился останавливать Цао Юэ голыми руками.
Безголовые сражаются насмерть и никогда не отступают!
Се Фэнчао метнул еще один дротик. Дротик был самый обычный, отливающий сине-зеленым.
Однако с этим броском лицо Се Фэнчао стало мертвенно-бледным. Лоб покрылся холодным потом, а тело зашаталось, словно готовое вот-вот рухнуть.
Столкнувшись с точно таким же дротиком, что и секунду назад, Цао Юэ снова не стал уклоняться. Он бросился на Син Чана, нанося очередной удар.
Сине-зеленый дротик, стремительный, как и предыдущий, ударил Цао Юэ прямо в левое плечо.
Он не смог пробить кожу, но каким-то странным образом застыл в воздухе прямо в точке удара.
Цао Юэ резко замер. Его взгляд стал растерянным.
Он почувствовал себя маленькой змеей, в которую насильно запихнули целого слона.
И теперь его «живот» был полон сверх меры, и растворить этого «слона» он никак не успевал.
Глаза Цао Юэ выкатились из орбит, а шея мгновенно распухла так, словно он силком проглотил вековое дерево.
Цао Юэ взорвался. Он просто лопнул, разлетевшись на куски плоти.
Его глазные яблоки, зубы и пальцы разбросало во все стороны.
Разбитая Звезда – это не вид скрытого оружия. Это сочетание истинной ци, секретной техники и мастерства.
Любое скрытое оружие может стать Разбитой Звездой, а Разбитая Звезда может быть любым скрытым оружием.
Именно поэтому она считается вершиной среди сокровенных скрытых орудий клана Фан и рода Се.
Из ошметков Цао Юэ вылетела шкатулка из персикового дерева и упала на землю.
Крышка отлетела в сторону, обнажив цветок – абрикосово-желтый с фиолетовым отливом, словно воплощение самой весны.
Цветок десятитысячелетнего дерева Луань.
Увидев эту сцену, Се Фэнчао с улыбкой повалился на землю.
Он выложился без остатка. На восстановление уйдет не меньше половины дня. Сейчас он не мог сжечь даже крупицу жизненной эссенции.
Для него каждый бросок Разбитой Звезды означал одно: либо умрет враг, либо погибнет он сам.
Но сейчас рядом были товарищи.
Когда ци бытия и небытия всех явлений Дин Сунъяня завершила круг по меридианам Чжэн Чжуси, вся болезнетворная ци и скверна в теле девушки исчезли. Однако вызванные ими слабость, упадок сил, головная боль и жар требовали больше времени на восстановление.
Разумеется, избавившись от заразы, истинная ци сияния свечи Чжэн Чжуси снова циркулировала без помех. В случае крайней необходимости девушка смогла бы выхватить меч и действовать – лишь за счет истинной ци.
— Я понесу тебя, — быстро и без обиняков сказал Дин Сунъянь. — Ночью в глухих горах крайне опасно. Мы уже привлекли одного Хохотуна. Раз добились своего, нужно уходить как можно быстрее. Иначе шум битвы и запах крови привлекут к нам еще невесть какую тварь.
Чжэн Чжуси ответила коротким «Угу», не тратя времени на возражения.
Она позволила Дин Сунъяню взвалить ее на спину и подхватить под бедра. Слабость была такая, что даже говорить не хотелось, только вот легкое смущение было неизбежно.
Она как раз собиралась вложить Осенние Воды в ножны, когда вдруг услышала слова Дин Сунъяня:
— По пути еще могут быть бои, не спеши убирать меч.
Едва Дин Сунъянь произнес это, в глубине леса внезапно появилосьнечто ужасающее присутствие, вспугнув бесчисленных птиц.
Оно приближалось к храму горного духа, словно его влекло нечто в этом месте.
Взгляды Дин Сунъяня, Пань Юньчжоу и остальных одновременно метнулись к лежащей на земле шкатулке из персикового дерева – к цветку десятитысячелетнего дерева Луань.
Лишившись защиты ларца, цветок, похоже, привлек внимание какого-то невообразимо жуткого существа.
Мем от редактора Ивана. О том, как этот мем появился - в нашем тг: https://t.me/CandBNews/2394.
В ВК: https://vk.ru/wall-237475831_147.
