Глава 108. Добрый совет
«Водяной дракон-цзяо? На Ступени Небожителя? И мы только что от него убежали?» — на лице с трудом севшего Се Фэнчао застыло изумление.
Помимо запоздалого страха, в нем бурлил и восторг.
Одним этим он сможет хвастаться полжизни, когда вернется в Яньцзин!
Син Чан, Пань Юньчжоу и Чжэн Чжуси испытывали схожие чувства. Все они были молоды и теперь, когда смертельная опасность миновала, кровь невольно вскипала от волнения: казалось, они стали героями легенд цзянху.
«Неудивительно, что эта тварь не испугалась "подавления нечисти и изгнания зла", осмелилась преследовать нас и еще сумела довести тех зверей до бешенства...» — наконец все понял Дин Сунъянь.
Он скользнул взглядом по лицам старшей соученицы, Се Фэнчао и остальных, мысленно усмехнувшись:
«Этот водяной дракон-цзяо дал нам фору в десять-двадцать ли. С таким отрывом – что странного в том, что мы его обогнали? Я ведь даже своими четырьмя крыльями не воспользовался...»
Заметив, как переменились в лицах молодые воины, Огненное Копье Ли Жуй неверно истолковал их чувства и мягко добавил:
— Не тревожьтесь. Если не заходить в горы ночью, опасности нет. С тех пор как этот водяной дракон-цзяо обнаружил себя, царства Юй и Гань то и дело посылают в эти края Верховных мастеров и даже Совершенных Людей Ступени Внутреннего Святилища, желая его изловить. Его плоть и кровь способны разом вознести до небес семь-восемь обычных людей. Если хотя бы один из них взойдет на Ступень Небожителя – дело того стоит. Затаившийся дракон не посмеет без крайней нужды покинуть убежище, не говоря уже о том, чтобы уйти за пределы горной гряды.
«Так вот оно что...» — Чжэн Чжуси и остальные по-новому взглянули на то, почему отступила черная туча.
Дин Сунъянь тут же вспомнил записи из «Тайного каталога гор и морей».
Дракон-цзяо не относился к числу особо сильных божественных чудовищ и обладал лишь тремя свойствами. Однако после разрыва связи между Небом и Землей уровень всех существ оказался подавлен примерно до одной отметки, и этот недостаток сгладился. К тому же драконы-цзяо могли пройти девять трансформаций и стать настоящими драконами:
«Дракон-цзяо, претерпев девять изменений, становится истинным драконом. Вкусивший его сможет поднимать облака и нагонять туманы, вызывать ветер и приносить дождь, поднимать паводки на реках».
Немного поразмыслив, Дин Сунъянь намеренно спросил:
— А днем в горы заходить можно?
Он не хотел раскрывать, что их цель уже достигнута, и делал вид, будто они все еще идут по следу Трех Злодеев из Сяочэна.
Хотя Ли Жуй пока вел себя порядочно и происходил из большой секты, нельзя было верить человеку на слово только потому, что он назвался Ли Жуем. Вдруг перед ними какой-нибудь отступник из Врат Личжу?
В такие моменты Дин Сунъянь особенно жалел, что с ними нет старика Лян Ганя с его Божественным зерцалом Зеркального озера.
— Днем в горах, если держаться известных троп, в восьми случаях из десяти ничего не случится. Ночью же нужно обязательно искать укрытие от ветра и дождя и ни в коем случае не продолжать путь, — пояснил Ли Жуй.
Дин Сунъянь обвел взглядом окрестности и задумчиво произнес:
— Эта деревня пришла в запустение из-за дракона?
— Здесь жили в основном охотники, деревня кормилась лесом. Но после появления водяного дракона-цзяо свирепых зверей в округе прибавилось. Охотники не могли добыть достаточно пропитания, не сходя с торных троп. Жертв становилось все больше, жить здесь сделалось невозможно, и им пришлось переселиться всей деревней.
«Вот почему тот храм горного духа оказался заброшен...»
Дин Сунъянь уже собирался сменить тему, но Ли Жуй, внимательно оглядев их, серьезно произнес:
— Не стоит недооценивать город Синьфу. Если беглецы, за которыми вы охотитесь, укрылись там, лучше отступитесь.
С помощью Золотых зрачков Огня-Ли он уже убедился, что эти молодые люди лет двадцати не скрывают свою внешность. Самыми сильными среди них, судя по заметным телесным изменениям, были Безголовый и воин с саблей.
Остальные трое находились лишь на начальном этапе Ступени Великого Развития, на уровне Необыкновенных 6-го ранга.
Не мог же среди них скрываться Верховный мастер, способный подавлять телесные изменения, или мастер, изменивший облик с помощью Божественного искусства изменения Неба и Земли, уровня Ступени Закона?
Будучи ветераном цзянху, Ли Жуй много раз «общался» с адептами Пути Искоренения Мудрости.
— Почему вы так говорите? — намеренно допытывался Дин Сунъянь.
Немного подумав, Ли Жуй ответил:
— Там царит одновременно и хаос, и порядок. Сильные там в чести, но и слабых нельзя сбрасывать со счетов. У всех, кто смог там выжить, есть свой способ, с ними лучше не связываться. К тому же там нередко появляются Небожители демонических путей.
(Большинство демонов не занимаются созидательным трудом. Добытые грабежом богатства превращались бы в бесполезный хлам, если бы их нельзя было обменять на еду, оружие, ресурсы, тайные руководства, пилюли и механизмы. В отличие от Двадцати одного демонического Пути, у них нет налаженных каналов связи с городами и селениями для пополнения припасов. Им остается либо примыкать к сильным и подбирать объедки с их стола, либо устраивать места взаимной торговли.
Именно так на стыке трех государств, в глухих лесах, и возник город Синьфу.
Позже туда потянулись искатели быстрой наживы и беглецы, скрывающиеся от правосудия или прячущиеся от кровной мести, благодаря чему город постепенно расцвел.
Это одно из немногих мест Великой Пустоши без крепостных стен и сторожевых вышек.)
Сказав это, Ли Жуй взглянул на еще не оправившуюся от болезни Чжэн Чжуси и обессилевшего Се Фэнчао и проникновенно произнес:
— Вы проделали долгий путь в погоне, ваши товарищи ранены, да и вы сами не в лучшей форме. Не стоит геройствовать понапрасну.
Дин Сунъянь посмотрел на старшую соученицу и спутников, изобразил на лице сомнение и спустя мгновение ответил:
— Мы как раз подумывали повернуть назад.
Почтительно поклонившись, он обратился к Ли Жую:
— Благородный воин Ли, благодарим вас за то, что не пожалели времени на добрый совет. Ваше великодушие мы запомним навсегда. Двое моих товарищей ранены и не могут свободно двигаться, поэтому мы кланяемся и от их имени.
Син Чан и Пань Юньчжоу тоже почтительно поклонились, благодаря Огненное Копье Ли Жуя за предупреждение.
Ли Жуй спокойно принял поклон и со смехом произнес:
— Тогда я пойду искать место для отдыха. Если останусь, и вам будет неловко, и мне неспокойно.
Случайно встретившиеся на дороге незнакомцы, какими бы искренними и открытыми ни казались, в глубине души неизбежно сохраняли настороженность.
Дин Сунъянь и Пань Юньчжоу прекрасно понимали это негласное правило, а потому не стали предлагать Ли Жую сухой паек и чистую воду.
Предложить-то можно, да только вряд ли чужак рискнет к ним притронуться!
Когда Ли Жуй ушел в сторону далекого города, Дин Сунъянь снова сел рядом с Чжэн Чжуси, взял нетронутый бурдюк с чистой водой и протянул старшей соученице.
Выпив меньше половины бурдюка и съев несколько кусков вяленого мяса, Чжэн Чжуси заметно приободрилась. Опираясь на младшего соученика, она вышла наружу, отыскала уединенное место и справила естественные надобности.
За все время погони она ни разу не повела себя как изнеженная девица.
Пока Дин Сунъянь, Син Чан и Пань Юньчжоу поочередно отдыхали и несли тайный дозор, ночная тьма отступила, и на горизонте забрезжил рассвет.
— Пора идти, — поднялся Безголовый Син Чан.
Он считал, что нельзя дожидаться полного рассвета: тогда их наверняка могли заметить воины царства Гань.
Дин Сунъянь не возражал. Он подошел к Чжэн Чжуси и присел на корточки.
Чжэн Чжуси легла ему на спину. Одной рукой она сжимала Осенние Воды, а другой опиралась на его плечо.
— Я уже почти восстановилась, — тихо сказала она. — Еще осталась слабость, но идти я вполне могу.
Дин Сунъянь с улыбкой ответил:
— Я отпущу тебя, старшая соученица, только когда мы вернемся на южный берег Великой реки. Если по дороге нам встретятся враги, они непременно решат, что ты обуза, и ударят по тебе. Тут-то они и угодят прямиком в ловушку.
— ... — Чжэн Чжуси замерла на пару вдохов, а потом искренне вздохнула: — Младший соученик, какой же ты коварный...
Больше она ничего не сказала и позволила Дин Сунъяню нести себя на спине.
Се Фэнчао же после ночного отдыха восстановил силы и мог передвигаться самостоятельно.
Пользуясь предрассветным сумераком, они применили искусство передвижения, быстро вернулись к реке и отыскали спрятанную в тростниках лодку.
Лодка выплыла на реку. В отличие от прежнего воодушевления и юношеского задора, с которым они добирались сюда, теперь Се Фэнчао и остальные были непривычно молчаливы.
Тогда они были преследователями и ни о чем больше не тревожились. Теперь же, добыв цветок десятитысячелетнего дерева Луань, они не имели права на беспечность, пока не вернут его законному владельцу. К тому же они все еще находились на землях царства Гань, а в реке вполне могла таиться опасность, поэтому следовало сохранять предельную бдительность.
Среди ветра и волн никто не проронил ни слова: каждый молча следил за своей стороной.
Син Чан и Пань Юньчжоу по очереди налегали на кормовое весло, и лодка, рассекая водную гладь, шла вперед по диагонали.
Постепенно впереди стали появляться рыбацкие лодки. Небо совсем рассвело и налилось синевой.
Когда вдали показались речные укрепления Великой Чжао, Чжэн Чжуси и остальные наконец смогли немного перевести дух.
Солнце рассыпало золотое сияние, заливая им вчерашнюю переправу.
Отдохнув в городе, Ли Жуй забросил за спину разобранное надвое копье и подошел к месту входа в горы.
Ему предстояло пересечь горную гряду и вернуться в царство Юй.
Вскоре после того как он ступил на тропу, его брови слегка сдвинулись: высоко на склонах глубокого ущелья виднелись явные следы затопления.
— Прошлой ночью здесь сошел горный паводок? — озадаченно пробормотал Ли Жуй.
Но если паводок действительно был, как он мог его не заметить?
Пройдя еще немного, он увидел на мелководье ручья разрубленную надвое огромную рыбу. Ее выпученные глаза смотрели в небо, словно она не могла обрести покой даже после смерти.
Чутье подсказывало: минувшей ночью в горах произошло нечто серьезное.
Продвигаясь дальше, он то и дело замечал у тропы трупы свирепых зверей: и проворных белых обезьян, и толстых змей, и многих других. Большая часть из них погибла от ударов мечом.
«Кто же столь безжалостно прорубал себе здесь путь...» — Ли Жуй понимал, что сам вряд ли сумел бы достичь подобного.
Дело было не в том, что он не смог бы перебить этих зверей, просто он уже понял: каждому из них хватило одного удара. Владение мечом было чистым, безжалостным и предельно точным, без единого лишнего движения.
Ли Жуй представил себе эту картину, и чем больше думал, тем сильнее холодело сердце.
Глядя на следы от ливня, он задался новым вопросом:
«Но ведь прошлой ночью у подножия гор не было дождя...»
Пройдя еще довольно далеко, Ли Жуй вдруг вышел на открытое пространство.
Участок густого леса оказался примят какой-то гигантской тушей, открыв взору полуразрушенный храм.
— Это же... — Ли Жуй осторожно приблизился и увидел, что на земле натекло столько воды, что образовалось целое озеро. Поодаль валялись трупы воина и устрашающего Хохотуна.
Обыскав все вокруг, он обнаружил в полуобвалившемся храме еще один труп с пробитой глазницей и множество ошметков плоти.
«Водяной дракон-цзяо выходил прошлой ночью?» — сердце Ли Жуя забилось чаще, а внутри все похолодело от страха.
Казалось, лесная чаща до сих пор хранила пугающую ауру неистового дракона.
Подавив тревогу, Ли Жуй тщательно осмотрел тела. Он убедился, что двое погибли от ударов мечом – так же, как и звери вдоль дороги. У Хохотуна шея была наполовину перерублена саблей. Причину смерти того, от кого не осталось даже костей, установить не удалось.
Ли Жуй поднял метательный дротик и пробормотал:
Внезапно он вспомнил молодых воинов, встреченных прошлой ночью.
Если не считать Безголового, у одного из них была сабля, двое имели при себе мечи, а еще один шел с пустыми руками.
От этой мысли взгляд Ли Жуя застыл:
«Это сделали они? Разве все они не на начальном этапе Ступени Великого Развития? И они сумели уйти от водяного дракона-цзяо Ступени Небожителя?»