Глава 112. Одержимый боевыми искусствами
Увидев, что Дин Сунъянь так легко согласился, Лян Гань на мгновение даже растерялся.
Опыт цзянху и прошлые встречи подсказывали: молодой воин Дин должен был воспользоваться случаем, чтобы надавить или даже припугнуть его. Это куда больше вязалось бы с его образом человека, в котором сочетались праведность и порочность, обладающего сердцем Будды и руками демона.
— А как же воительница Чжэн? — Лян Гань не рискнул спросить, почему Дин Сунъянь так легко согласился, опасаясь все испортить.
Дин Сунъянь невольно усмехнулся:
— Неужели вы сомневаетесь в моей старшей соученице? Даже без вашей просьбы она не стала бы распространяться.
— Тогда верю, — отозвался Лян Гань. На самом деле он и пришел в переулок Драгоценной Тишины главным образом потому, что не доверял именно Дин Сунъяню.
Обменявшись еще парой вежливых фраз, гость поднялся, чтобы откланяться. Дин Сунъянь, немного подумав, произнес:
— Старший Лян, если в будущем вы столкнетесь с непреодолимой трудностью или смертельной опасностью, можете обратиться ко мне за помощью – при условии, что это не нарушит законов цзянху. Разумеется, за плату. Но если моих сил не хватит, то и говорить будет не о чем.
Эти слова привели Лян Ганя в крайнее замешательство.
Будучи главарем воров префектуры Динцзян, он обладал богатым опытом, но совершенно не понимал, с чего вдруг молодой воин Дин предложил в будущем свои услуги.
«Беспричинная любезность – либо от подлеца, либо от вора. На что положил глаз этот молодой воин Дин? Я уже в годах, могу разве что помочь ему чужие мысли подслушивать… Он ведь не знает, что у меня две дочери, и обе красавицы. Да им все равно не сравниться с Чжэн Чжуси…» — преисполненный сомнений, Лян Гань пока согласился.
Подумав о том, что Великое сновидение может отчасти заменить Божественное зерцало в постижении чужих подлинных мыслей, Дин Сунъянь выдохнул, не позволяя жадности взять над собой верх.
Он уже собирался покинуть передний зал, как внутрь легкой изящной походкой вошла Чжэн Чжуси.
Девушка успела переодеться в белую с зеленым короткую куртку и бирюзовую плиссированную юбку. Темные волосы были просто собраны и перехвачены белой шелковой лентой. Лицо еще казалось слегка болезненным, но дух был бодр. Окинув зал взглядом, она спросила:
Дин Сунъянь кивнул и пересказал цель визита Лян Ганя, а также свой ответ.
Чжэн Чжуси чуть повела бровями от удивления:
— И ты так просто согласился? Я думала, ты потребуешь у него в обмен Божественное зерцало Зеркального озера. Разве ты не хотел его заполучить?
«Старшая соученица, ты прямо умнеешь на глазах…» — мысленно отметил Дин Сунъянь и тут же с показной обидой возмутился:
— Старшая соученица, неужели я в твоих глазах настолько ничтожен? Пусть я и гибок в средствах, но в глубине души остаюсь личным учеником учителя и твоим родным младшим соучеником. Как может в моем сердце не быть этих двух слов – «долг и справедливость»?
Чжэн Чжуси поджала губы и мягко улыбнулась:
— Как старшая соученица, я, конечно, очень рада, что ты так поступаешь.
С этими словами девушка вдруг лукаво рассмеялась:
— Значит, ты и правда хотел заполучить Божественное зерцало Зеркального озера. Даже оправдываться не стал!
— … — Дин Сунъянь на миг опешил: — Старшая соученица, ты изменилась.
«Уже уловками вытягиваешь из меня правду!»
Чжэн Чжуси слегка вздернула подбородок и с толикой самодовольства произнесла:
На самом деле Дин Сунъянь не стал оправдываться именно потому, что изначально планировал приоткрыть правду. В ближайшее время им предстояло бродить по окрестностям префектуры Динцзян в поисках настоящих схваток, и скрывать свои способности стало бы трудно. Уж лучше признаться заранее, чтобы старшая соученица видела, что он ей доверяет.
Но из-за этой расслабленности он все-таки попался в ее ловушку.
Довольная Чжэн Чжуси убрала улыбку и серьезно произнесла:
— Я только что просто проверяла тебя. Всерьез прибегать к подобным уловкам я бы стала разве что со злодеями.
Она все яснее понимала собственный путь и все тверже держалась его.
Пользуясь случаем, Дин Сунъянь запечатал пространство вокруг них от чужих ушей и понизил голос:
— Старшая соученица, я сам по себе особенный и могу воспроизводить чужие техники, подобно Искусству великого множества иллюзий учения Инь-Ян. И Великое сновидение длиной в три тысячи лет, и Божественное зерцало Зеркального озера весьма полезны, поэтому я и хотел их заполучить. Но ради этого я не поступлюсь законами цзянху и благородным духом.
— Можешь воспроизводить чужие техники? Младший соученик, сколько же еще секретов ты скрываешь… — сначала изумилась Чжэн Чжуси, но затем у нее возникла смутная догадка.
За эти месяцы она зачитала «Тайный каталог гор и морей» до дыр. Способность подавлять злые силы, владение быстрым и медленным мечом, невероятно быстрое изучение боевых искусств и выдающаяся проницательность Дин Сунъяня – все это крепко держалось в ее памяти. Теперь же, когда прибавилась способность воспроизводить чужие техники, ответ уже сам просился наружу.
Не став расспрашивать дальше, Чжэн Чжуси пробормотала:
— Если бы ты раздобыл свиток Божественного зерцала Зеркального озера и выучил его, я бы даже приближаться к тебе боялась.
— Не волнуйся. Если я воспроизведу Божественное зерцало, на моем теле появятся такие же телесные изменения, как у старшего Ляна, — с улыбкой успокоил ее Дин Сунъянь.
Чжэн Чжуси перевела взгляд и с любопытством спросила:
— Ты ведь уже получил главы Великого сновидения длиной в три тысячи лет до Ступени Закона? Сколько тебе понадобится времени, чтобы овладеть ими и воспроизвести? Год? Или полгода?
Изначально она хотела предположить три года, но, вспомнив о стремительном прогрессе младшего соученика Дина в боевых искусствах секты Сяомин, решила, что это было бы слишком сильной недооценкой.
Дин Сунъянь посмотрел на нее глубоким взглядом и, сдерживая улыбку, буднично бросил:
— А? — Чжэн Чжуси растерялась и опешила.
С тех пор как младший соученик получил трактат Великого сновидения, прошло всего несколько страж. И он уже овладел?
— Овладеть-то овладел, но потерял четыре или пять лет жизни.
Дин Сунъянь в общих чертах рассказал, как использовал Печать Небесного Сердца и Метод Небесного Сердца для практики. Все это Чжэн Чжуси и так знала, просто до сих пор не связывала эти техники с ускорением тренировок.
— Неудивительно, что ты выбрал Пилюлю Древесного Долголетия, — осенило Чжэн Чжуси, и она с оттенком сожаления прошептала: — Жаль…
— Что жаль? Что не оставила пилюлю из травы сюнь мне? — со смехом поддразнил Дин Сунъянь.
Чжэн Чжуси покосилась на него:
— Я не настолько бескорыстна. Жаль, что свойство травы сюнь продлевать жизнь нельзя отделить от остального.
Помолчав, она посмотрела на Дин Сунъяня и искренне сказала:
— Младший соученик, если это не какая-то особенная техника, мне кажется, не стоит так рисковать. Боевые искусства нашей секты Сяомин на самом деле довольно всесторонни. Тебе хватит и их, если овладеешь в совершенстве. А срок жизни все-таки очень важен: любые средства долголетия действуют лишь при первом употреблении.
— Хорошо, — отозвался Дин Сунъянь. Он и сам думал так же.
Тут взгляд Чжэн Чжуси слегка дрогнул, и она с некоторой нерешительностью спросила:
— Ты уже испытал Великое сновидение?
— Я испробовал его на твоем сне, старшая соученица. Убедился, что могу войти в сновидение, и сразу вышел, не подглядывая, — совершенно открыто ответил Дин Сунъянь.
Чжэн Чжуси спокойно выслушала его. И впезапно очаровательно улыбнулась:
Эта лучезарная улыбка заставила даже привыкшего в последнее время к красавицам Дин Сунъяня на миг замереть.
«После пилюли из травы сюнь старшая соученица и правда стала прекрасна как яшма, а меч ее – как радуга. Ее внешность словно поднялась на целую ступень…»
Поскольку еда еще не была готова, Дин Сунъянь прямо в зале принялся обсуждать с Чжэн Чжуси различные способы применения Великого сновидения и то, как сочетать его с собственными силами.
Он с любезной улыбкой предложил:
— Старшая соученица, не хочешь испытать мою волю меча, в которую я вплел Великое сновидение?
— Хорошо. — Чжэн Чжуси поднялась и извлекла из ножен Осенние Воды.
Поскольку проверяли лишь волю меча, во двор они выходить не стали. Дин Сунъянь развил истинную ци мимолетного сна, со звоном извлек Холодную Тень и на расстоянии указал ею в сторону Чжэн Чжуси.
Глядя на медленно приближающийся прозрачный сверкающий клинок, Чжэн Чжуси словно провалилась в кошмар.
Она пыталась «проснуться», но каждый раз, «пробудившись», обнаруживала себя все в том же сне. Тело будто придавило невидимым тяжелым одеялом, и вырваться не было никакой возможности.
Вдруг в ее Море сознания вспыхнул огонек свечи. Теплое желтое сияние озарило темные глубины и разогнало наваждение.
Чжэн Чжуси наконец «очнулась» и увидела, что Холодная Тень уже перед ней. Она поспешно вскинула Осенние Воды и с трудом отбила удар.
— Если бы не моя воля меча озаряющей свечи, я бы только что проиграла, — задумчиво произнесла Чжэн Чжуси.
— Этот удар называется «Меч кошмара», а есть еще «Меч сновидения», — с воодушевлением пояснил Дин Сунъянь.
Он убрал Холодную Тень и снова издалека направил меч на соученицу.
Почти в то же мгновение Чжэн Чжуси ощутила холод. Она словно вернулась в прошлую жизнь, очутилась на заснеженной горе и стала маленькой белой змеей, окоченевшей от стужи. Затем ее подобрал охотник с лицом Дин Сунъяня и спрятал за пазухой, чтобы согреть…
Спустя миг ее кожа ощутила ледяную волю меча, и она разом пришла в себя, успев вскинуть клинок и отбить Холодную Тень.
Дин Сунъянь расспросил ее о пережитом, а затем заговорил сам с собой:
— Эффект, которого я хотел достичь, был таков: один удар – и сменяются четыре сезона, цель затягивает в круговорот прошлых жизней, она переживает духовное странствие и в конце концов теряет волю и сдается. Но пока что этот удар еще очень далек от завершения…
— Круговорот прошлых жизней? — изумленно переспросила Чжэн Чжуси.
Дин Сунъянь, уже погруженный в собственные размышления, рассеянно ответил:
— Разумеется, это ложь. Иллюзия создается через «превращение в кошмар» и разные истории, чтобы обмануть человека. Откуда мне знать, какой была твоя прошлая жизнь? К тому же прошлые жизни не имеют отношения к нынешней. Если в будущем встретишь похожие техники, главное – не дай сбить себя с толку, твердо держись себя настоящей.
Чжэн Чжуси на мгновение оторопела:
— То-то мне показалось это знакомым. Это же начало «Легенды о Белой змее»? Но именно эта смутная знакомость и сбила меня с толку, заставив едва не поверить, что это и впрямь прошлая жизнь…
— Использование знакомой истории усиливает чувство узнавания, из-за него человек начинает верить, что пережил это на самом деле? — задумчиво отозвался Дин Сунъянь.
Он продолжал размышлять над улучшением Меча сновидения, время от времени обмениваясь с Чжэн Чжуси парой фраз.
Глядя на его сосредоточенное лицо, Чжэн Чжуси тихо рассмеялась:
— Младший соученик, в таком виде, одержимый боевыми искусствами, ты выглядишь куда достойнее, чем когда дурачишь людей.
— Что? — Дин Сунъянь с недоумением поднял голову.
Чжэн Чжуси не стала пояснять и задумчиво произнесла:
— Если хочешь усовершенствовать Меч сновидения, можешь поискать Великого мастера секты Мимолетного Сна и устроить с ним спарринг. Если я не ошибаюсь, в главах их руководства для Ступени Закона есть нечто похожее на сон о Нанькэ*, только без перерождений. Но разве это не те же переживания прошлых жизней во сне?
Секта Сяомин находилась в той же области Нин, так что имела некоторое представление о секте Мимолетного Сна.
— Правда? — глаза Дин Сунъяня загорелись.
На щеках Чжэн Чжуси появились легкие ямочки, и она, мягко улыбаясь, сказала:
— Иначе почему еще это называется «Великим сновидением длиной в три тысячи лет»?
*Прим. ред.: Сон о Нанькэ (南柯一梦) – знаменитый сюжет танской новеллы Ли Гунцзо «Правитель Нанькэ» (нач. IX в.): герой по имени Чуньюй Фэнь, напившись вина, засыпает под большим деревом и во сне проживает целую жизнь: женится на принцессе, становится правителем округа Нанькэ, добивается славы и богатства, переживает взлеты и падения. Проснувшись, он обнаруживает, что прошло совсем немного времени, а все события были лишь сном. Оказывается, «царство», где он правил, – это муравейник под деревом. Герой оплакал превратности жизни и больше никогда не предавался вину и женщинам, вместо этого посвятив себя даосскому совершенствованию.
Сравните: гл. 16, прим. «Сон о желтом просе».
