Глава 115. На острове
Остров Небесных Врат представлял собой узкую, вытянутую речную косу, густо поросшую деревьями. Местами заросли подступали к самой воде, среди них громоздились валуны, прятались ветхие соломенные хижины и даже виднелась выстроенная кем-то беседка.
После разрыва связи между Небом и Землей это место постоянно притягивало искателей Небесного чертога. Впрочем, хватало здесь и молодых воинов цзянху, поэтов и простых горожан, желающих высадиться на остров, посмотреть в небеса и высечь на камнях свои имена. Не клонись день к вечеру и не накрапывай осенний дождь, Дин Сунъянь и Чжэн Чжуси наверняка увидели бы множество направляющихся туда прогулочных кораблей, купеческих судов и простых лодочек.
Тщательно осмотрев все с помощью Свечных очей и Звездных зрачков, они переглянулись и покачали головами.
Считалось, что остров Небесных Врат находится посреди реки, но на деле он заметно жался к берегу префектуры Динцзян. Напротив него вдоль воды выстроились кузни, рыбные рынки, монашеские кельи и даосские храмы, а ниже по течению раскинулись причалы восточной части города. Сейчас все эти постройки тонули в смутной мороси, что еще больше навевало осеннюю тоску.
За окном уныло шумел холодный ветер, но в комнате было тепло, как весной. По углам и вдоль потолка тянулись медные трубы, источавшие мягкий жар.
Здешнее отопление теплой водой казалось куда приятнее грубого жара северных лежанок – и грело оно ровнее, и охватывало всю комнату*.
Чжэн Чжуси с немалым любопытством оглядывалась вокруг. Во внутренней комнате стояла резная кровать, у окна висел красный полог. На полу лежали ковры, стояли шкафчики для редкостей, а пространство разделялось ширмами, – все они без исключения были изящной работы, все без исключения прекрасные.
Толстые красные свечи горели тихим ровным пламенем, разливая по комнате теплый, чуть душный отсвет, а курильницы с благовониями выпускали легкий сладковатый дым, от которого тело само собой расслаблялось.
Четыре певицы уже настроили инструменты и извлекали из янциня, пипы и прочего нежные, мягкие и переливчатые звуки. Мелодия сливалась с шелестом дождя за окном, и Дин Сунъяню на миг показалось, будто он лежит за шелковым пологом, укрытый теплым одеялом, обнимает ласковую красавицу и тихо слушает, как капает дождь.
— Смените мотив, — внезапно велел Се Фэнчао. — Сыграйте что-нибудь боевое и величественное. Да, «Приказ полководца», давайте «Приказ полководца».
(Прим. ред.: «Приказ полководца» («將軍令») – известная классическая китайская инструментальная пьеса.)
Вскоре певицы добавили к янциню малый барабан, и мелодия стала резкой и воодушевляющей. Пань Юньчжоу, Сюй Чанъань и остальные мгновенно разгорячились. Даже Чжэн Чжуси и Дин Сунъянь невольно перенеслись мыслями в другую дождливую ночь:
В тумане и под проливным дождем они, насквозь промокшие, оставляли по трупу на каждые десять шагов, с боем пробиваясь по горной дороге!
— Хорошо! — Се Фэнчао, видя, что все расселись вокруг квадратного стола, поднял чарку и обвел собравшихся взглядом. — Эту чашу я поднимаю за то, что мы встретились. Встреча – это уже судьба!
Его не заботило, какое положение занимают Сюй Чанъань и Ян Шидо. Странствуя по цзянху, он изначально хотел познакомиться с самыми разными людьми.
Дин Сунъянь и Чжэн Чжуси подняли чарки, сдвинули их с остальными и выпили до дна.
В то же время Сюй Чанъань и Ян Шидо, выпивая каждый свое, с неизбежным любопытством поглядывали на Безголового Син Чана.
Тот широко раскрыл пупок, обнажив два ряда белых зубов, влил туда вино и с бульканьем выпил.
Безголовому такой способ показался недостаточно раздольным, и он бросил стоявшему рядом слуге:
В разгар попойки, Пань Юньчжоу изо всех сил заводил разговоры, а Дин Сунъянь незаметно ему подыгрывал. От этого застолье становилось все оживленнее. Сюй Чанъань и Ян Шидо тоже постепенно втянулись и время от времени вставляли словечко-другое.
Оба нет-нет да и ловили себя на одной и той же мысли:
Два-три месяца назад им и во сне не могло привидеться, что они будут сидеть за одним столом вместе со знаменитой на всю префектуру Чжэн Чжуси, офицером конницы из народа Безголовых и прямым наследником рода Се из столицы – Яньцзина – пить, толковать о делах цзянху и строить планы на будущее.
За вином Се Фэнчао похвалил Сокровенное искусство Отсутствия Изъянов за умение сохранять жизнь, а после спросил, какое боевое искусство изучает Ян Шидо.
Узнав, что это Железный ранящий кулак, он ненадолго задумался:
— Железный ранящий кулак определенно относится к линии Божественного искусства золотой крепости. Золотая крепость означает нерушимую защиту. Говорят, искусство берет начало от летучей рыбы – если съесть такую, перестанешь бояться грома, сможешь противостоять оружию, а тело станет твердым, как железо. Если в будущем выпадет случай, обязательно перейди к изучению Божественного искусства золотой крепости. Тогда, хе-хе, люди из секты Божественных Небес будут робеть перед тобой с первого взгляда.
У такой великой семьи, как столичный род Се, безусловно имелась своя копия «Тайного каталога гор и морей», но она значительно уступала тому экземпляру, который Дин Сунъянь передал секте Сяомин.
Летучих рыб в «Тайном каталоге гор и морей» упоминалось несколько, но как только Се Фэнчао упомянул защиту от грома и сопротивление оружию, Дин Сунъянь сразу припомнил нужную:
«Обликом подобна свинье, с алыми узорами».
Вспомнив мутации наставника Лю, учителя Ян Шидо, он убедился, что Се Фэнчао не ошибся.
— Божественное искусство золотой крепости… — взволнованно пробормотал Ян Шидо.
Даже его учитель не знал истинных корней Железного ранящего кулака. Наставник лишь предупреждал, что технике недостает последующего метода вложения внутренностей, так что потолок – средний этап Ступени Великого Развития. Разве что при редком бойцовском даре можно с натяжкой получить 4-й ранг, Превосходящий мирское.
Ян Шидо пока еще не достиг той ступени, на которой следовало беспокоиться об этом. Кто бы мог подумать, что на первом же пиру наследник рода Се из Яньцзина между делом откроет ему путь к вершинам.
Ян Шидо подавил волнение и спросил низким голосом:
— Молодой господин Се, а какой семье или школе принадлежит это искусство?
Се Фэнчао ответил не сразу. Вместо этого он весело рассмеялся:
— Разве это не стоит того, чтобы выпить за меня чарку?
Ян Шидо решительно схватил здоровенную пиалу, до краев наполнил ее вином и с поклоном произнес:
— Молодой господин Се, прошу, просветите меня.
С этими словами он опрокинул чашу и пил, пока не осушил до дна.
Убедившись, что пиала пуста, Се Фэнчао одобрительно бросил: «Хорош», – и задумчиво произнес.
— Если я не ошибаюсь, Божественное искусство золотой крепости хранится у императорского двора. Если ты в будущем примешь участие в воинском экзамене или поступишь в войско и заработаешь заслуги, вполне сможешь его получить.
— Я и сам изначально хотел послужить стране и добыть титул на поле боя! — с жаром выпалил Ян Шидо. Вино ударило ему в голову. — Разве пристало нам, воинам, сидеть сложа руки, пока земли к северу от Великой реки стонут под пятой не-людей?!
— Хорошо сказано! — вдруг громыхнул Син Чан.
Он встал, поднял чашу с вином и обратился к Ян Шидо:
— Хотя нынешний государь помышляет идти на север, да только мир длится слишком долго! Народ размяк в сытости и покое. Мало кто в наших землях готов проливать кровь ради воссоединения Севера и Юга. Каждому бы только держаться за свой клочок земли. Эх, будь в Великой Чжао побольше таких бойцов, как ты, брат Ян, – и мы вмиг отвоевали бы родные земли! Надумаешь идти на службу – приходи ко мне!
С этими словами Син Чан влил чашу крепкого вина в раскрытый пупок.
Безголовые из поколения в поколение хотели вернуть родные земли. Об этом знали все, и за это же Син Чан то и дело ловил косые взгляды горожан, учеников школ и отпрысков знатных родов, выслушивал насмешки. А тут вдруг встретил человека одних с ним устремлений – и от полноты чувств готов был выпить целый чан.
Ян Шидо, заразившись его порывом, не стал отказываться и осушил еще одну огромную пиалу.
— Достойная речь! В юности следует метить в самые облака! — Се Фэнчао тоже проникся симпатией к Ян Шидо, и все снова выпили.
Для Чжэн Чжуси это была уже вторая чарка.
Ночная тьма постепенно сгущалась. Дождь за окном мерно барабанил по глазурным листам кровли, а в комнате гремела музыка, витали ароматы изысканных блюд, и под звон чаш плелись смелые мечты о будущем.
— Жаль, барышня Чжэн, что ваша слава не вышла за пределы префектуры Динцзян, — с пьяным сожалением вздохнул Се Фэнчао. — Этот Огненное Копье Ли Жуй даже не узнал вас! А иначе мы бы уже прославились на всю Поднебесную.
Сам Се Фэнчао тоже сокрушался, что Ли Жуй принял его за наследника клана Фан. Уж так заведено в цзянху: если воины совершают подвиги не ради защиты справедливости или звонкой монеты, то непременно ради славы.
«Разве ж это плохо?» — проворчал про себя Дин Сунъянь и поспешил увести разговор к острову Небесных Врат и искателям Небесного чертога.
Увы, ни Се Фэнчао, ни Син Чан не знали об острове ничего такого, чего не знала бы Чжэн Чжуси.
Разошедшийся Се Фэнчао вдруг поднял кувшин вина, глянул в окно, за которым дождь постепенно усиливался, и расхохотался:
— Раз уж речь зашла об острове Небесных Врат, почему бы нам не наведаться туда прямо сейчас?
Дин Сунъянь и Чжэн Чжуси незаметно переглянулись и одновременно кивнули.
Теперь им даже не придется выдумывать предлог для прогулки.
Остров и без того притягивал самых разных людей, так что подогретая вином компания предложение Се Фэнчао встретила дружным согласием. Даже Сюй Чанъань и Ян Шидо с готовностью закивали.
Се Фэнчао распахнул витражное окно. Оценив расстояние до мерцающего во тьме острова, он вдруг ударил ладонью по покрытому черным лаком книжному стеллажу – и тот разлетелся в щепки.
Певички испуганно смолкли. Прислужник было шагнул вперед, собираясь урезонить гостя, но увидел, как Се Фэнчао швырнул ему серебряный билет в 100 лян.
Прислужник замер на полушаге, поймал билет, и лицо его расплылось в улыбке.
За такие деньги пусть ломает что угодно!
— Играйте дальше! — скомандовал Се Фэнчао девицам.
Затем он схватил несколько кусков разбитого дерева и приемом Небесная дева рассыпает цветы швырнул их в сторону реки.
Под громкую боевую мелодию Се Фэнчао с кувшином вина в руке выпрыгнул из окна. Подобно порыву осеннего ветра, он устремился к середине реки, отталкиваясь носками то от городской стены, то от летящих обломков дерева.
Одни обломки он заранее наполнил истинной ци, и они опускались медленно, позволяя ему отталкиваться от них прямо в воздухе. Другие, неподвластные ветру, падали вниз, и когда Се Фэнчао оказался над водой, уже мерно покачивались на волнах, превратившись в надежные ступени.
Так он некоторое время непринужденно мчался вперед, затем бросил в реку вторую горсть обломков и продолжил скакать уже по ним.
Наконец, когда силы были почти на исходе, он ступил на остров Небесных Врат – будто бессмертный, сошедший с небес.
Се Фэнчао уже едва не валился с ног, хмель ударил в голову, но он не подал виду и с невозмутимым видом застыл на берегу, словно ждал, пока Дин Сунъянь и остальные доберутся сюда каждый своим способом.
«Вот ведь позер…» — с усмешкой подумал Дин Сунъянь.
Чжэн Чжуси же тихо проговорила:
— Хорошо, что дозорные на стенах узнали командира Сина…
Иначе пятого молодого господина Се еще на подлете нашпиговали бы стрелами, как ежа.
Девушка взглянула на слегка опешивших Сюй Чанъаня и Ян Шидо. На ее щеках появились ямочки от сдерживаемой улыбки:
— Мое искусство легкости и передвижения не столь высоко, как у молодого господина Се. Я лучше найму лодку. Кто со мной?
— Я, — первым отозвался Сюй Чанъань.
Он понимал, что, попытайся он подражать Се Фэнчао, просто разобьется насмерть.
Дин Сунъянь и Ян Шидо присоединились к ним.
На промозглом осеннем ветру, кутаясь от сырости, Се Фэнчао прождал в одиночестве добрых полчаса, прежде чем из темноты вынырнула лодка с его весело смеющимися друзьями.
Лицо молодого господина на мгновение застыло.
«Ничего, — утешил он себя. — Зато я успел восстановить силы».
Вооружившись кувшинами с вином, семеро путников отправились бродить по острову Небесных Врат. Дин Сунъянь и Чжэн Чжуси, держась чуть в стороне, незаметно активировали Свечные очи и Звездные зрачки и принялись выискивать возможные следы.
Среди нагромождения валунов пряталась примитивная каменная хижина, в леске гнил покосившийся шалаш, а в самом центре косы высились беседка и каменные стелы. Дин Сунъянь и Чжэн Чжуси обошли остров по кругу, но не нашли ничего, кроме выбитых в камне имен таких же как они гуляк да невнятных обрывков фраз, оставленных искателями Небесного чертога прошлых поколений. Ни единой зацепки. Ничего, что показалось бы знакомым.
Остановившись у неглубокого каменного грота, Дин Сунъянь решил попробовать глаз Инь.
Чжэн Чжуси, держа в одной руке меч, а в другой кувшин вина, встала настороже рядом.
Вскоре Дин Сунъянь увидел знакомую мрачную пустошь, разбросанные то тут, то там по разным местам загробного мира черные каменные столбы, и увидел в невероятной дали горную цепь, похожую на Темную Столицу – центр царства мертвых.
Но странное дело: в этой части царства мертвых почти не было блуждающих душ – лишь время от времени группы по три-пять призраков сновали туда-сюда.
Разительный контраст с тем скоплением душ, что они наблюдали у моста Обильных Вод.
Дин Сунъянь хмуро оглядывался, пытаясь осмыслить увиденное. И тут сверху, где среди клубящейся тьмы вспыхивали призрачные молнии, на него стремительно обрушилась гигантская тень.
*Прим. ред.: В традиционном Китае не существовало водяного отопления с медными трубами. Северные жилища обогревались каном (炕) – глинобитной или кирпичной лежанкой, внутри которой проходили дымоходы от печи. Жар был сухим и неравномерным. В богатых домах и дворцах применялись также огненные стены (火牆) и теплые полы (火地) – каналы, по которым шел горячий дым, а не вода. Медные грелки с горячей водой (湯婆子) использовались только для согревания постели.
