Глава 35. Подземный мир
Дин Сунъянь, едва задумав, тут же решил действовать – и проделать это поблизости от моста Обильных Вод.
В таком случае, если что-то пойдет не так, на другой стороне дежурят патрульные стражники и ученики секты Сяомин. Случись непредвиденное, они не только разрешат проблему силой, но и, что еще лучше, схватят его самого, бросят в темницу и тщательно проверят, нет ли в нем чего особенного.
Повернувшись спиной к сияющему разноцветными огнями ночному рынку у моста Обильных Вод, Дин Сунъянь в несколько укусов прикончил танхулу. Затаив дыхание и сосредоточившись, он попытался направить призрачное «семя» из Моря сознания к глазам.
Едва «семя» достигло межбровья – еще до того, как оно разделилось надвое и влилось в зрачки, чтобы проявить способность разрушать иллюзии, – пейзаж перед взором Дин Сунъяня тотчас переменился.
Взвился густой туман, зыбкий, точно дым или сон. Он слился с темнотой воедино, и окрестные дома обратились в изолированные островки. Хотя они находились совсем рядом, казалось, что до них бесконечно далеко.
Ночь становилась все более глубокой и мрачной. Сквозь черный туман, пошатываясь, бесцельно брели размытые силуэты. Одни в лохмотьях, другие в латах и при оружии; у одних – кровавое месиво вместо лиц, у других – изувеченные, неполные тела; а некоторые очертаниями и вовсе напоминали скорее жутких тварей, чем людей...
В небе беззвучно вспыхнула молния, озарив все мертвенно-зеленым светом, высветив вдали пустынную, безграничную пустошь и зловещие черные горы, возвышающиеся в самой глубине мрака.
Простое приближение "семени", даже без активации, раскрыло мой глаз Инь... В тысяче первый раз повторю: ци наставника Яня – поистине невероятная вещь! Она усиливает мои особенности, даже не расходуя заряда. Как бы я хотел этому научиться... Будь он чуть менее зловещим, да помри пораньше, – цены бы ему не было...»
Дин Сунъянь был поражен и обрадован одновременно. Он только и мог, что потрясенно вздыхать.
Присмотревшись, он вдруг осознал, что представший перед ним пейзаж странно знаком.
Это было похоже на те смутные, едва уловимые образы из его «сна», которые он видел до того, как очнулся в теле Дин Эрлана: глубокая, безбрежная тьма, смутные силуэты, тусклые зловещие вспышки зеленых молний, бескрайняя пустошь...
«Проклятье, выходит, перед переселением я какое-то время блуждал в здешнем подземном мире? Переселение случилось не сразу?» — помимо шока и изумления, Дин Сунъянь почувствовал любопытство.
Ему, с его научным складом ума, сейчас хотелось лишь одного – узнать, как все это работает.
Он взял себя в руки и, оглядываясь по сторонам, принялся сравнивать увиденное с воспоминаниями.
«Рядом со мной несколько черных каменных столбов. Вдали, в разных концах подземного мира, виднеются похожие... Когда я скитался по преисподней, я их не замечал. Впрочем, тогда я и не мог видеть далеко и ясно, мое восприятие было размытым, а мысли – спутанными...
Пронизывающего до костей ледяного ветра я сейчас не ощущаю. Это логично: я открыл только глаз Инь, одно лишь зрение, без прочих чувств...
Точно так же нет и ощущения, будто тьма, словно занавес, обвивается вокруг тела...»
Дин Сунъянь посмотрел на несколько полупрозрачных черных столбов в паре шагов от себя, осторожно подошел и протянул руку к маленьким отверстиям на их каменной поверхности, казавшимся выветренными временем.
Его ладонь прошла сквозь черный столб, а также сквозь проплывающую мимо призрачную тень – он ничего не коснулся.
«Миры живых и мертвых отрезаный друг от друга...» — вздохнул Дин Сунъянь.
Внезапно его осенила новая мысль.
Раз уж его дух когда-то скитался по здешнему подземному миру, из-за чего после захвата тела Дин Эрлана у него осталась нестабильная способность глаза Инь и Ян, то, может, не только глаза обладают особенностями, но и другие части тела?
В конце концов, в преисподнюю попадали не только глаза, но и вся душа целиком.
А раз ци Янь Чанцина не расходуется, и достаточно лишь ее приближения, чтобы стабильно активировать силу глаза Инь, то что, если переместить «семя» в руку? Не вызовет ли это соответствующие изменения в ладони?
Дин Сунъянь медленно направил призрачное «семя» от межбровья вниз, по меридианам к руке. В процессе этого его глаз Инь по-прежнему стабильно работал, не закрываясь.
Спустя десяток вдохов «семя» оказалось в центре ладони Дин Сунъяня.
Внезапно он ощутил пронизывающий холод.
Порывы мрачного, могильного ветра непрерывно обдували его ладонь; казалось, кровь скоро начнет стыть в жилах, а кожа выветриваться прямо на глазах.
Дин Сунъянь стиснул зубы и вытянул руку вперед.
В тяжелых оковах глубокого мрака он нащупал что-то мрачное и ледяное – это были доспехи проходившей мимо призрачной тени.
Ладонь Дин Сунъяня двинулась дальше и коснулась одного из черных каменных столбов, нащупав выветренное отверстие размером с человеческое ухо, проходящее почти насквозь.
«И впрямь работает...» — выдохнул он.
Ощущая мрачный холод и шероховатость каменного столба, он смотрел, как одна призрачная тень за другой беспрепятственно проходит сквозь те участки его руки, где не было «семени».
Но стоило им наткнуться на саму ладонь, как их отбрасывало в сторону, и духам приходилось делать крюк, чтобы пройти.
Дин Сунъянь убрал ладонь и, преисполненный духа экспериментаторства, достал из кошелька медную монету.
«Монета в 5 вэней?» — не задумываясь, он рефлекторно опустил обратно тяжелую монету эры Процветания и достал медяк эры Установления воинской доблести достоинством в 1 вэнь.
Крепко сжав монету, он попытался поднести ее к черному каменному столбу.
Зловещий ледяной ветер прошел сквозь тыльную сторону ладони Дин Сунъяня и вылетел из центра. Неизвестно, продул ли он монету насквозь.
Дин Сунъянь осторожно поместил монету в одно из маленьких выветренных отверстий, а затем, снедаемый любопытством, медленно убрал руку.
Медяк в один вэнь не лишился опоры и не упал на землю. Он по-прежнему надежно лежал в маленьком углублении каменного столба.
«А это уже интересно… Через мою плоть она по-настоящему проникла в подземный мир? Превратилась в монету Инь-Ян?»
(Прим. ред.: Монета Инь-Ян (陰陽錢) – медная монета, способная перемещаться между мирами живых и мертвых. Их закапывали в могилы или носили при себе как амулет.)
Дин Сунъянь убрал руку и принялся терпеливо наблюдать, ожидая развития событий.
Вскоре после того, как отзвучали глухие, мерные удары колотушки ночного дозорного – тук-тук-тук, его зрение начало дрожать.
Пейзаж подземного мира и пугающие призрачные тени быстро исчезли, а окружающие дома и переулки освободились из пут черного тумана.
«Без активации ци Янь Чанцина мой глаз Инь не может работать вечно, но все же он стабильно продержался какое-то время – чуть дольше, чем нужно, чтобы выпить чашку чая. И это к лучшему. Будь глаз Инь открыт постоянно, это было бы слишком опасно, я бы по ночам на улицу выходить боялся...» — анализируя ситуацию, Дин Сунъянь бросил взгляд на землю, залитую чистым лунным светом.
Там не было ничего, кроме пыли.
«И впрямь отправилась в преисподнюю...» — проверив кошелек и пересчитав мелочь, Дин Сунъянь убедился, что одной монеты действительно не хватает. С оттенком радостного возбуждения и легкой растерянности он прищелкнул языком.
Он подумал, что если в будущем не сможет найти себе нормальную работу, то вполне мог бы открыть Банк Неба и Земли и профессионально заняться доставкой посылок усопшим родственникам в загробный мир.
Разумеется, при условии, что Янь Чанцин к тому времени издохнет окончательно и бесповоротно, а его ци все еще можно будет использовать, либо если сам Дин Сунъянь натренирует подобную энергию.
Поскольку количество использований ци не расходовалось, Дин Сунъянь повторил попытку еще несколько раз и проверил множество деталей. Например, только в состоянии открытого глаза Инь при перемещении «семени» в ладонь, эта ладонь могла касаться призраков и других вещей подземного мира. Если же глаз Инь не был открыт, то перенос «семени» в ладонь служил лишь подготовкой к атаке на врага и не мог установить связь с преисподней.
Спустя приличное время Дин Сунъянь потер голову, почувствовав пульсирующую боль. Он понимал, что хотя заряды «семени» не потратились, сам он устал изрядно.
Ему пришлось завершить свой увлекательный эксперимент. Монету же он к тому моменту уже достал обратно из подземного мира.
Выглядела она жутковато. Медь покрылась зловещей зеленью, состарилась и проржавела, словно ее бросили в сырую могилу, и пролежала она там не меньше сотни лет.
Более того, в ней прибавилось призрачности – монету окружал ледяной холод, словно ее обдувал легкий могильный ветерок.
«И кто знает, на что она теперь годится...» — убрав монету, Дин Сунъянь вернулся в Застенный переулок, отпер дверь, вошел в комнату и лег на кровать.
В голове было абсолютно пусто. Но из-за чрезмерной усталости он никак не мог уснуть.
Это заставило его задуматься над некоторыми вопросами:
Какую именно технику практикует Янь Чанцин? Что такое его ци? Откуда у нее столько чудесных свойств? И почему она способна стабильно открывать его глаз Инь не тратя свой заряд?
Реплики из разговора с Янь Чанцином одна за другой проносились в его голове, как вдруг Дин Сунъянь уловил одну деталь.
Когда тот рассказывал, что первая строчка божественного боевого искусства гласит: «Человек есть высшая ценность», чтобы прояснить уникальность людей, он привел несколько примеров:
«Искусно владея телом и разумом, сможешь пребывать в гармонии с Небом и Землей, взывать к божествам и повелевать духами...»
«Пребывать в гармонии с Небом и Землей, взывать к божествам и повелевать духами... Загробный мир входит в сферу Неба и Земли. То, что отклик на Небо и Землю позволяет ощутить подземный мир, совершенно логично. Тем более, дальше упоминалось «повелевать духами». Неудивительно... Выходит, мой удар ладонью в Школе боевых искусств Каменного Пруда тоже был откликом на Небо и Землю: он призвал гром и вызвал ливень...» — на Дин Сунъяня снизошло озарение, и он начал лучше понимать боевое искусство Янь Чанцина.
В этих раздумьях его тело и разум постепенно расслабились, и он погрузился в глубокий сон.
Наступило очередное утро. Дин Сунъянь выглядел вялым и подавленным, его дух был истощен.
— Второй брат, ты вчера вечером говорил, что идешь прогуляться и подышать свежим воздухом. И куда же ты догулялся? — с заботой, но и с легкой насмешкой спросила Дин Цинъянь.
Дин Даню, как раз жевавший лепешку, испеченную матерью, услышав это, посмотрел на брата и своим густым басом с ноткой зависти спросил:
— Никак прогулялся в Северный квартал?
В тот же миг взгляды Лю Юйцзао и Дин Шэнъи разом скрестились на Дин Сунъяне.
«Тяжела и неказиста жизнь простого сказителя... Посреди ночи приходится развлекать "бога богатства". Спасибо хоть, барышня Сяоцин предпочитает танхулу, а не крепкую выпивку, иначе я бы сейчас вдобавок похмельем мучился...» — Дин Сунъянь горько усмехнулся:
— Вчера вечером я гулял у моста Обильных Вод. Там много всякой снеди и были знакомые бродячие артисты. Вот я с ними немного выпил, немного закусил. Эх, нельзя больше туда гулять ходить, слишком уж опасно.
Последние слова он добавил, вспомнив о всевозможных «опасностях и напастях», что встречались ему на пути, когда он иногда выходил на вечерние пробежки в прошлой жизни.
— Хм-м, — протянула Лю Юйцзао: — Платили за угощение они? В следующий раз не забудь угостить в ответ.
Дин Сунъянь покорно кивнул, а Дин Шэнъи со смехом хлопнул его по плечу и пошутил:
— В следующий раз, когда пойдешь гулять к мосту Обильных Вод, можешь захватить с собой отца. Я бы тоже не отказался пропустить стаканчик на ночь глядя...
Поймав на себе взгляд Лю Юйцзао, он с каждым словом говорил все тише и тише.
Вырвавшись из дома и добравшись до храма Данкана, Дин Сунъянь, как обычно, разложил свои пожитки и начал сказ, а барышня Сяоцин, как обычно, пожаловала серебряный слиток.
Сегодняшняя глава читалась на одном дыхании: Сюй Шилинь сразился с тигром-оборотнем, разбил иллюзорный мир, уничтожил Желтобрового, наконец, заполучил жемчужину быка Куя – и одним шагом вознесся к небесам. Толпа ревела от восторга.
Ближе к полудню, когда Дин Сунъянь только закончил собирать реквизит, к нему подкрался Жэнь Юян. На нем были синий халат и маленькая шапочка, прикрывавшая собачьи уши; весь его вид был чрезвычайно таинственный. Прикинувшись зевакой, он приглушил голос:
— Та шайка снова за тобой следит.
Арт нашел Teito (@TheMysteries).
