Глава 37. Зародыш мотылька
Приведя чувства в порядок, Дин Сунъянь покинул Застенный переулок и направился к улице Северных Вод. По пути он купил у уличного торговца кунжутных шариков-матуань и паровых булочек-маньтоу, чтобы наскоро перекусить.
(Прим. ред.: Матуань (麻團) – обжаренные во фритюре круглые шарики из клейкого рисового теста, покрытые кунжутными семечками и часто с начинкой – сладкой пастой из красной фасоли, лотоса или черного кунжута.)
Изначально он хотел поскорее предупредить барышню Сяоцин о том, что преследователя контролируют с помощью наследия Киноварного мотылька. Однако побоялся, что это выдаст наличие у него «Тайного каталога гор и морей» и способности рассеивать морок. Поэтому он решил сначала навестить Янь Чанцина, чтобы продолжить свой сказ и заодно обсудить с этим таинственным и могущественным «важным гостем» тему Киноварного мотылька, а уже потом намекнуть обо всем барышне Сяоцин.
Таким образом у информации появился бы легальный «источник». К тому же это позволило бы убить сразу двух зайцев: Сяоцин ясно ощутила бы загадочность Дин Сунъяня и поняла, что его осведомленность тесно связана с поместьем Чжэнь. В результате она и стоящие за ней силы начали бы присматриваться к семье Чжэнь и всем скрытым деталям с куда большей осмотрительностью.
При мысли о Янь Чанцине Дин Сунъянь внезапно сбавил шаг.
Сегодня он уже дважды использовал ци, и призрачное «семя» в его Море сознания растворилось без остатка!
А это значило, что он может сделать еще одну попытку донести властям и проверить, увенчается ли она успехом!
Дин Сунъянь тотчас свернул к зданию уездной управы. Едва он приблизился к экрану-стене перед воротами, как увидел сыщика Ли У, стремительно выходящего наружу в компании мужчины в такой же красно-черной форме.
— Дин Эрлан! Тебя-то мне и надо! — глаза Ли У загорелись, и он быстрым шагом направился навстречу.
— Старший брат Ли, что-то случилось? — в голосе Дин Сунъяня смешались опасение и предвкушение.
«Неужто меня сейчас схватят и начнут проверять на предмет скрытых аномалий?» — пронеслось у него в голове.
Ли У указал на стоявшего рядом интеллигентного мужчину средних лет:
— Ты, видно, запамятовал. Это начальник стражи Сюэ. Раньше ты звал его дядюшкой Сюэ.
— Дядюшка Сюэ, у вас ко мне какое-то дело? — Дин Сунъянь мгновенно сориентировался и почтительно обратился к начальнику стражи Сюэ Чжанцзяню.
Из рассказов отца, Дин Шэнъи, он знал, что начальник стражи Сюэ был мирским учеником монашеской школы под названием Иная секта Телесной Воли.
Иная секта Телесной Воли также относился к числу высших сил страны. Свое название она получила потому, что в царстве Фэн существовала изначальная секта Телесной Воли. Из-за разногласий в трактовке буддийских доктрин и различий в истоках боевых искусств в секте произошел раскол. Мятежная ветвь двинулась на юг и в конце концов основала школу в Великой Чжао. Среди высших сил эта фракция имела самую короткую историю.
Сюэ Чжанцзянь, слегка сутулясь и по привычке держа пальцы полусогнутыми, словно петушиные когти, едва заметно кивнул:
— Расскажи-ка еще раз во всех подробностях. Все, что тебе известно о деле начальника Чэнь Юйляна.
— Вы обнаружили в нем что-то странное? — изобразил удивление Дин Сунъянь.
Начальник стражи Сюэ Чжанцзянь и Ли У одновременно кивнули, но вдаваться в детали явно не собирались.
Дин Сунъянь на мгновение задумался, несколько раз взвесил про себя каждое слово и наконец со всей искренностью произнес:
— Старший брат Ли, когда я рассказывал тебе в прошлый раз, я кое-что утаил. Тот пьяница... да, Ван Ишу, рассказал тогда и другие вещи. Он заявил, будто я продал некое сокровище Чэнь Юйляну, за что тот заплатил мне большую сумму серебром и велел поскорее убираться из префектуры Динцзян. Но кто же знал, чем все обернется? Очнулся я в заброшенном храме за городом, и там меня нашла семья. Мало того что серебро исчезло, так я еще и заработал недуг оторванной души, напрочь забыв об этом деле.
А когда я расспрашивал Ван Ишу о подробностях, он отвечал без утайки, рассказывал все как есть – даже о том, какими боевыми искусствами владел начальник Чэнь Юйлян и в чем была его особенность...
Благоразумно умолчав о «Тайном каталоге гор и морей» и скрыв имя старшего брата Дин Даню, заменив его на абстрактных «людей из поместья Чжэнь», Дин Сунъянь выложил картину произошедшего от начала и до конца.
Начальник стражи Сюэ Чжанцзянь и Ли У переглянулись. У каждого явно появились свои мысли и догадки.
— И ты совсем не помнишь, ни что это было за сокровище, ни откуда оно у тебя взялось? — с нажимом спросил Ли У.
Дин Сунъянь покачал головой с самым честным видом, на который был способен.
«В тот момент я действительно ничего не помнил. Узнал обо всем только потом!»
— Похоже, за всем этим кто-то втайне плетет нити заговора, — глухо пробормотал Сюэ Чжанцзянь и обратился к Дин Сунъяню: — Дин Эрлан, ступай пока домой. Понадобишься – мы тебя сыщем.
«Прекрасно! Будет вообще идеально, если в следующий раз ко мне явится Чжэн Чжуси из секты Сяомин во главе отряда. Сначала налажу с ней хорошие отношения, а там, глядишь, удастся на что-то намекнуть...» — Дин Сунъянь мысленно потер руки, попрощался и зашагал прочь от главной улицы.
Лишь свернув на улицу Северных Вод, он внезапно осознал, что снова «забыл» доложить в управу о таинственном узнике в тайной темнице поместья Чжэнь!
«Похоже, Янь Чанцин посадил в мое Море сознания не одно только призрачное "семя". Там есть что-то еще. И именно оно влияет на мои мысли и заставляет забывать о некоторых вещах... Надо придумать, как от него избавиться... Иначе я не только не смогу позвать на помощь, но и, чего доброго, буду незаметно направлен им к каким-то действиям...» — Дин Сунъянь вздохнул, но не слишком встревожился.
Положение обязывало мыслить шире. С одной стороны его прижало поместье Чжэнь, с другой – прячущийся во тьме наследник силы Киноварного мотылька. Лишь втянув в игру Янь Чанцина и получив от него «помощь», он мог уравновесить стороны.
«Треугольник – самая устойчивая фигура!»
Вынь любую из этих трех опор – и Дин Сунъяня в тот же миг поглотит рушащаяся ситуация, и у него не останется ни единого шанса на спасение.
Что же касалось фракции барышни Сяоцин, секты Истинного Духа, к которой принадлежал Жэнь Юян, а также уездной управы вместе с сектой Сяомин – все они пока находились лишь на периферии событий. Поскольку он не мог раскрыть им ключевую информацию, оставалось держать их в качестве резервных активов. Эдакий «внешний большой треугольник», который предстоит грамотно вписать в основную схему, когда придет время.
Выдохнув, Дин Сунъянь переступил порог поместья Чжэнь. Ему, как обычно, завязали глаза черной тканью, отвели окольными путями в тайную темницу и усадили напротив Янь Чанцина.
— Ты израсходовал ту частицу ци? — ледяная прохлада просочилась в Море сознания Дин Сунъяня, отозвавшись старым, скрипучим голосом.
И тотчас чувство прохлады вновь сгустилось, сплетаясь в свежее призрачное «семя».
«А у этого старика глубокие резервы. Если хорошенько прижать, можно еще немало выжать...» — Дин Сунъянь поймал себя на неловком чувстве, будто сидит на шее у пожилого родственника.
Опираясь на «семя», он вновь раздвоил свое сознание. Половина втянулась внутрь, уплотнившись в духовный силуэт.
Янь Чанцин, все в той же даосской шапочке-хуаянцзинь и синем халате-ланьшань, уже ждал его в окутанном туманом Море сознания. Он спросил:
— Столкнулся с непредвиденными обстоятельствами?
Дин Сунъянь кивнул и почтительно сложил руки:
— Отвечаю старшему: Жэнь Юян из секты Истинного Духа помог этому младшему обнаружить слежку. Причем следил не только приглашенный мастер из поместья Чжэнь. Позже, когда Жэнь Юяну не удалось схватить преследователя, этому младшему пришлось пустить в ход дарованную вами ци, чтобы попытаться рассеять морок...
Утаивать участие Жэнь Юяна не было смысла – в конце концов, эту счастливую встречу вычислил для него сам Янь Чанцин.
Он подробно изложил все: и увиденного им красного мотылька, похожего на муравья, и странности с разложением трупа предыдущего преследователя, и проблемы, связанные с Чэнь Юйляном и Ван Ишу.
Во время рассказа Дин Сунъянь ни на миг не сводил глаз с лица Янь Чанцина. Он намеренно упомянул, что очнулся в заброшенном храме за городом с полной потерей памяти, а также то, что покойный Чэнь Юйлян считал экземпляр «Тайного каталога гор и морей» подлинным и полным.
Рассказ про амнезию был проверкой: сумел ли Янь Чанцин вычислить тайну его переселения. А упоминая книгу, он хотел выявить, насколько глубоко старший знаком с этой историей и связан ли с самим Каталогом.
Но Янь Чанцин остался совершенно невозмутим. Ни удивления, ни тревоги – ничего нельзя было прочесть на его лице.
«Это его обычное состояние, или он с самого начала знал, что этот Каталог как минимум почти полный?» — Дин Сунъянь выдержал паузу и спросил:
— Старший, известно ли вам, откуда взялся тот преследователь и какова его цель?
Заложив руки за спину, старик сделал пару размеренных шагов:
— Этому старику доводилось однажды встречать подобное в Великой пустыне. Тот красный мотылек, похожий на муравья – должно быть, Зародыш мотылька, взращенный в рамках наследия Киноварного мотылька. Оно происходит из секты Бога-Мотылька, что в царстве Фэн. И чего ради они решили в это влезть?
В голосе Янь Чанцина проскользнуло сомнение – было неясно, искренняя ли это реакция или спектакль, разыгранный специально для Дин Сунъяня.
Немного поразмыслив, узник продолжил:
— Описанный тобой соглядатай похож на человека-мотылька, которого этот старик встречал в прошлом. Однако поведение Чэнь Юйляна и Ван Ишу отличается.
Как правило, даже достигнув Ступени Закона, Отец-мотылек или Мать-мотылек обязаны находиться в радиусе ста чжанов (333 м), чтобы управлять человеком-мотыльком. Чем ближе кукловод, тем проворнее и живее становится марионетка. В пределах десяти чжанов (33 м) человек-мотылек может полноценно применять боевые искусства и вести связные беседы. Но Ван Ишу болтал без умолку и даже демонстрировал собственные мысли – словно вообще не был под контролем Зародыша мотылька. Что касается Чэнь Юйляна, то, по твоим словам, во время схватки насмерть с Юй Ваньсюном он находился внутри Школы боевых искусств Каменного Пруда. Отец или Мать-мотылек никак не могли укрыться в десяти чжанах от него.
Этому старику прежде не доводилось видеть подобных людей-мотыльков. Это весьма необычно. Здесь определенно кроется какая-то тайна.
«Вот что значит прожженный ветеран цзянху! С ходу опознал происхождение мотылька и подметил все странности...» — Дин Сунъянь не стал прерывать размышления Янь Чанцина вслух.
Голос старика постепенно стихал:
— Либо кто-то из секты Бога-Мотылька тайно прорвался на Ступень Небожителя, либо у них есть иная поддержка. А если есть внешняя поддержка... да еще и всплывает «Тайный каталог гор и морей»...
Внезапно Янь Чанцин остановился, прекратив мерить шагами пространство.
На его худощавом лице проступило подобие улыбки:
— Похоже, пожаловал кто-то из старых друзей этого старика. Только вот неведомо, кто именно.
— Что следует предпринять этому младшему? — тотчас испросил совета Дин Сунъянь.
Янь Чанцин коротко рассмеялся:
— Пока сиди тихо и делай вид, что ничего не знаешь. Раз уж власти сегодня снова допрашивали тебя о Чэнь Юйляне, значит, у них тоже зародились подозрения. Давай для начала посмотрим, столкнутся ли эти две стороны лбами. И если столкнутся – насколько сильно они взбаламутят воду.
— Слушаюсь, старший, — кивнул Дин Сунъянь и перешел к другому вопросу: — Скажите, а Киноварные мотыльки могут привлекать к себе обычных мотыльков?
— Этому старику неведомо, не доводилось видеть. Хе-хе, этот старик лишь раз столкнулся с человеком-мотыльком и заодно прикончил его Мать. Во всем прочем я не слишком сведущ.
«После надо будет расспросить барышню Сяоцин...» — Дин Сунъянь перевел взгляд на призрачное «семя»:
— Эту частицу ци по-прежнему можно использовать только дважды?
Янь Чанцин тотчас расхохотался с ноткой насмешки:
— Этот старик столько лет притворялся полностью искалеченным, чтобы скопить жалкие крохи ци. Смотри, не растрать все впустую, иначе нам потом придется туго.
«Раз уж ты сам об этом заговорил, значит, ци у тебя еще навалом», — без тени стеснения интерпретировал его слова Дин Сунъянь. Подумав немного, он спросил:
— Будут ли еще поручения на сегодня, после того как этот младший покинет поместье Чжэнь?
— Попытайся отыскать людей из банды Малых Лодок, — с легкой улыбкой ответил Янь Чанцин.
— Э... — Дин Сунъянь даже немного удивился. — Этот младший уже так и сделал.
И он вкратце обрисовал свой визит в Школу боевых искусств Каменного Пруда.
Янь Чанцин расхохотался в голос, не скрывая удовольствия:
— Мой юный друг, а ты и впрямь пришелся по нраву этому старику! Если бы мы встретились до того, как я угодил в темницу, непременно взял бы тебя в ученики и вывел на путь постижения великих таинств боевых искусств!
Дин Сунъянь рассыпался в паре дежурных, абсолютно пустых благодарностей.
Янь Чанцин сделал еще один размеренный шаг и ровным, ничего не выражающим тоном произнес:
— В таком случае сходи от имени этого старика в храм Данкана. Воскури там три благовонные палочки.
