Глава 40. Каждый о своем
Выслушав вопрос барышни Сяоцин, Дин Сунъянь попытался ответить:
Едва это слово слетело с губ, как в душе его вспыхнула радость:
«Отлично, на этот вопрос я ответить могу!»
Сяоцин же вся, до кончиков бровей и уголков глаз, засветилась довольством и гордостью. Воодушевившись, она продолжила расспросы:
— Раз он в поместье Чжэнь... Это сам старый господин Чжэнь?
— Нет, — быстро ответил Дин Сунъянь.
Это не касалось ни подземной темницы, ни Янь Чанцина, а потому не было им забыто.
— Кто-то из наемных мастеров поместья Чжэнь?
— Нет, не наемный мастер, — Дин Сунъянь попытался сформулировать ответ точнее и подробнее.
Он ничего не забыл и не подвергся никакому влиянию.
— Отпрыск семьи Чжэнь? — сужала круг поисков Сяоцин.
Когда Дин Сунъянь снова покачал головой и ответил отрицательно, она пришла в недоумение:
— Не наемный мастер, не член семьи Чжэнь... Ну, не слуга же?
— Нет, — вновь дал отрицательный ответ Дин Сунъянь.
— Странно... — взгляд Сяоцин застыл, и она погрузилась в раздумья.
Дин Сунъянь хотел было дать ей подсказку, но тут же забыл, что именно хотел сказать.
Спустя мгновение Сяоцин моргнула. В ее глазах снова заиграла живость:
— Не человек поместья Чжэнь, но прячется там?
Дин Сунъянь промолчал: он забыл и сам вопрос, и свой собственный ответ.
— Ты не сказал «нет», значит, так оно и есть, — Сяоцин улыбнулась – улыбкой столь яркой, что невозможно было отвести глаза. — Иногда отсутствие ответа – это тоже ответ.
— Ты ведь недавно ни с того ни с сего спрашивал про какого-то Янь Чанцина. Это было весьма странно, и непонятно, откуда ты вообще о нем услышал... Выходит, это он рассказал тебе о людях из секты Бога-Мотылька? Он прячется в поместье Чжэнь, но не принадлежит к их людям?
«Умница! Связала одно с другим!» — Дин Сунъянь возликовал в душе.
Прежде он частенько считал барышню Сяоцин то наивной, то слегка простодушно-глуповатой, не блещущей сообразительностью. Но теперь он видел: по сути своей она очень умна. Просто ей не хватало жизненного опыта, а во многих случаях было банально лень думать. Имея за спиной могущественный клан, можно не бояться опасностей: даже случись ошибка, старшие всегда придут и разберутся.
И вот сейчас, глядя на нее, Дин Сунъянь понял, как обмануть проклятое призрачное «семя».
Он полагал, что раз Янь Чанцин заперт в подземелье поместья Чжэнь и не может следовать за ним по пятам и управлять мыслями в реальном времени. Значит, «семя» работает на заранее установленных точках мышления, запретных темах и списке нежелательных собеседников.
А это означало, что навязанная извне модель мышления была жесткой, косной и шаблонной. Она попросту не могла охватить все возможные сценарии, особенно самые запутанные и окольные.
Находить же слепые зоны и лазейки в подобных правилах – как раз то, в чем Дин Сунъянь был весьма искусен. Прямо как обход фильтров на запрещенные слова.
(Прим. ред.: Фильтры на запрещенные слова (屏蔽詞) – система автоблокировки текста в китайском интернете, не позволяющая опубликовать сообщение, если в нем есть слово из черного списка. Их обходят с помощью иносказаний и разбивки слов. Подробнее в конце главы.)
Несколько дней назад упоминание Янь Чанцина никак не связывалось с поместьем Чжэнь, и сам Дин Сунъянь тогда не помышлял через это выдать информацию барышне Сяоцин, оттого и спросил совершенно естественно. Нынешним вечером он точно так же не собирался напрямую выбалтывать тайну о Янь Чанцине, желая лишь усилить впечатление, что и он сам, и поместье Чжэнь таят в себе загадки. Таким образом он без труда обошел ограничения призрачного «семени». А уж как Сяоцин будет размышлять, как свяжет одно с другим – это исключительно ее дело, которое Янь Чанцин через «семя» никак проконтролировать не мог.
Разбить то, о чем нельзя рассказать, на несколько частей и под благовидными предлогами излагать их в разные дни, позволить собеседнику самому строить догадки, проводить связи и собирать мозаику истины – таков был найденный Дин Сунъянем способ обхода ограничений.
Это требовало тщательного планирования и достаточного количества времени.
Дин Сунъянь так и не ответил на вопрос барышни Сяоцин. За бурным восторгом последовала растерянность.
«О чем это она спросила? И что я хотел сказать? Хм... Найденный способ я пока помню...»
Увидев, что Дин Сунъянь снова молчит, а на лице его читается легкая потерянность, Сяоцин удовлетворенно кивнула:
— Не отвечаешь ни «да», ни «нет». Значит, какая-то связь действительно существует, но она не вполне подходит под мои слова?
С выражением лица «как же это занятно», она заговорила, обращаясь скорее к самой себе:
— Чуть позже я перескажу все моему второму дядюшке. Посмотрим, сможет ли он разгадать, в чем тут дело и почему ты не можешь говорить.
«Идеально! Лучше не придумаешь!» — Дин Сунъянь готов был зааплодировать барышне Сяоцин.
Поразмыслив еще мгновение, он высказал новую мысль:
— Барышня Сяоцин, могу ли я чуть позже пойти следом за вами и нанести визит... вашему второму дядюшке? У меня есть для него важное сообщение.
— Что же за важное сообщение такое, что ты не можешь рассказать сначала мне? — выразила недовольство Сяоцин.
— Вы можете остаться и послушать. А прямо сейчас сказать... я, пожалуй, не осмелюсь, — поспешил объяснить Дин Сунъянь.
Он вовсе не тешил себя иллюзиями, что сможет выложить второму дядюшке Сяоцин всю правду про Янь Чанцина и поместье Чжэнь. Его замысел был в ином: открыто, при свете дня, предъявить собеседнику все аномалии и подозрительные странности.
Когда барышня Сяоцин заранее предупредит своего второго дядюшку, что у Дин Эрлана есть важное сообщение, а Дин Эрлан прямо на глазах у дядюшки вдруг «забудет», что хотел сказать, – проблема сама покажет себя во всей красе.
Дин Сунъянь верил, что второй дядюшка барышни Сяоцин, будучи умудренный опытом странником в цзянху, непременно сможет по этим признакам о чем-то догадаться и даже вычислить, какое именно искусство воздействует на его разум. В конце концов, столь могущественная и мистическая техника Янь Чанцина вряд ли могла оставаться совершенно безвестной в кругах боевых искусств.
— Ну ладно, — Сяоцин прикинула собственные силы и с некоторой досадой согласилась.
Дождавшись, пока Дин Сунъянь допишет сегодняшнюю часть сказа, а сама она дочитает отрывок, Сяоцин поднялась и бросила взгляд за окно:
— На постоялый двор «Ясное небо» отправляйся сам. Я пойду вперед – предупрежу второго дядюшку.
— Жэнь Юян вместе со своим стражем все еще тайно приглядывают за твоим преследователем, и я не хочу, чтобы он меня заметил. Пока он рядом, тебе нечего опасаться.
— Понял, — кивнул Дин Сунъянь.
Будучи чужаками, не принадлежащими к Великой Чжао, барышня Сяоцин и стоящие за ней силы явно не желали раскрывать себя.
Дождавшись ее ухода, Дин Сунъянь собрал рукописи и, сделав вид, что просто вышел подышать прохладой, покинул двор и запер за собой калитку.
Где находится постоялый двор «Ясное небо», он разузнал заблаговременно – на случай крайней нужды, чтобы знать, куда бежать и у кого просить приюта.
Дойдя до моста Обильных Вод, Дин Сунъянь уже собирался свернуть на ту дорогу, которой прежде ушла барышня Сяоцин, как вдруг увидел Жэнь Юяна. Тот сидел перед лотком с жареным мясом и с улыбкой махал ему рукой.
Ученик секты Истинного Духа был облачен в светло-серый халат-чжидо, а пара собачьих ушей стояли торчком на ночном ветру. Синяки и ссадины на его лице где исчезли, а где затянулись, больше не портя облик мастера высокого полета.
— Вышел подышать прохладой? — с улыбкой спросил Жэнь Юян.
— Вспотел, пока писал сказ на завтра. Вот и вышел освежиться.
Жэнь Юян по-свойски указал на жареную баранину перед собой:
— Тогда отведаешь? Пропустим по паре чарок?
Не дожидаясь ответа, он заговорил вполголоса:
— С тех пор как ты вернулся из-за города, следовавший за тобой человек-мотылек ушел. Я не стал его трогать, думал отпустить леску подлиннее, чтобы выудить рыбу покрупнее – найти Отца-мотылька или Мать-мотылька. Да только эти люди-мотыльки несколько отличаются от тех, что мне описали. Пока непонятно, кто же из них Мать, а кто Отец.
И еще: люди из управы тоже не спускают с тебя глаз. Если посчитать со мной, как раз наберется народ на целый стол для игры в мадяо.
Мадяо – это карточная азартная игра на четверых, весьма популярная в нынешние времена. В ней игроки стремятся первыми собрать выигрышные комбинации карт, используя блеф и расчет.
«Это ты еще про барышню Сяоцин и ее людей не знаешь...» — Дин Сунъянь хотел было подсказать, откуда берется необычность конкретно этих людей-мотыльков, но, стоило ему поднять чарку, как он напрочь обо всем забыл.
Сяоцин со служанкой быстро шла к постоялому двору, петляя по темным переулкам и скользя в колышущихся тенях деревьев.
Едва они вступили в тихий, глубокий и пустынный проулок, как с дерева на них вдруг метнулась черная тень.
Сяоцин одним косым шагом ушла в сторону, развернула корпус и уклонилась.
И тотчас же, безо всякого предвестия, в воздухе раздался звонкий, хлесткий щелчок, словно от удара бича, хотя самого кнута видно не было.
Черная тень резко отпрянула, оттолкнулась ногой от стены проулка и, подобно вспугнутой птице, взмыв вверх, перемахнула через ограду в чужой двор.
Вновь раздался удар хлыста. На стене, от которой только что оттолкнулась тень, проступили две отметины: одна – глубокая, расколовшая кирпич; другая – помельче, но с нее сыпалась пыль, а стена в этом месте будто сделалась дряблой и рыхлой.
Две отметины перекрещивались, но в самом проулке от начала и до конца так и не возникло даже тени настоящей плети.
— И это все? Сбежал? — руки Сяоцин безвольно опустились, а лицо выражало сплошное разочарование. — Тогда зачем он вообще приходил? Просто поздороваться?
Пробормотав это, Сяоцин вдруг осеклась. Она вскинула голову, вглядываясь в высокую сторожевую башню вдалеке.
Поспешно схватив служанку за руку, она растворилась во мраке. Их силуэты, словно призрачные иллюзии, слились с ночью и исчезли без следа.
Вернувшись на постоялый двор «Ясное небо» в восточной части города, Сяоцин, едва переступив порог главного зала, принялась громко жаловаться:
— Второй дядюшка, мне попался прехитрый враг! Он нарочно вынудил меня применить боевое искусство, чтобы выставить нас напоказ властям Южной Чжао!
Второй дядюшка Сяоцин, сидевший в главном зале, держал в руках чашку чая. Сгоняя крышечкой чаинки, он поднял взгляд:
— Кто-то напал на тебя исподтишка?
Он был облачен в просторный халат с широкими рукавами, черные волосы его были свободно распущены. Чертами лица он отчасти походил на Сяоцин: лицо узкое, чуть приподнятые к вискам уголки глаз. Облик его был изысканным и утонченным, движения – исполнены изящества. Мужчина излучал зрелую уверенность, хотя с виду ему можно было дать лишь немногим за тридцать.
— Он довел меня до того, что пришлось пустить в ход Невидимый хлыст!
Она первым делом во всех подробностях пересказала короткую стычку, а затем выложила все, что узнала о секте Бога-Мотылька и таинственном человеке из поместья Чжэнь по имени Янь Чанцин.
Ее второй дядюшка отставил чашку. Поднявшись и заложив руки за спину, он принялся медленно расхаживать по комнате:
— Дела принимают скверный оборот. С завтрашнего дня больше не ходи к этому Дин Эрлану по ночам.
Заметив, что Сяоцин хочет возразить, он посуровел лицом:
— Отец отпустил тебя в путешествие, чтобы ты повидала мир и набралась опыта, а не для того, чтобы лезла на рожон забавы ради. Если все-таки решишь пойти – я пойду с тобой.
— Ну ладно, — надулась Сяоцин.
Ее второй дядюшка на мгновение задумался и пробормотал себе под нос:
— Чего ради явилась секта Бога-Мотылька... Сдается мне, замыслы поместья Чжэнь идут куда дальше того, что желаем заполучить мы...
А вот имени «Янь Чанцин» мне и впрямь никогда не доводилось слышать...
Статный и благородный муж вновь перевел взгляд на племянницу:
— Цинли, было ли еще что-нибудь?
Сяоцин честно попыталась вспомнить, но лишь покачала головой:
Распив с Жэнь Юяном вино и разделавшись с жареным мясом, Дин Сунъянь распрощался с ним и неспешным шагом побрел в Застенный переулок.
Уже подходя ко двору семьи Дин, он нахмурился, и на лице его проступило озадаченное выражение:
«Кажется, будто я о чем-то забыл...»
Поразмыслив с минуту и так ничего и не вспомнив, он отпер ворота, вернулся в комнату и лег в постель, вскоре благополучно погрузившись в сон.
*Прим. ред.: О китайской цензуре. К примеру, в «League of Legends» раньше блокировалось даже слово «support».
Сейчас, например, блокируют слова «выйти из игры». Пример из статьи о блокировках:
А: Я спросил, играешь ли ты, почему ты меня ругаешь?
Подробнее о китайской цензуре в играх можно прочитать здесь: https://zhuanlan.zhihu.com/p/89090043.
