Глава 44. Пламя свечи озаряет ночь
«Чжэн Чжуси? Та самая Чжэн Чжуси из секты Сяомин, о которой упоминал брат Юян?» — Дин Сунъянь вдруг испытал то самое чувство, знакомое всякому, кто долго искал и наконец встретил того самого человека.
Он давно пытался связаться с кем-нибудь из секты Сяомин, но все планы неизменно шли прахом, ограничиваясь лишь парой случайных фраз. Теперь, оглядываясь назад, он ясно понимал: скорее всего, это «старый друг» Янь Чанцина незаметно воздействовал на его мысли, заставляя «самостоятельно» выдумывать отговорки, чтобы откладывать встречу. А уж после того, как Янь Чанцин внедрил в его разум свое призрачное «семя», мысль о встрече и вовсе перестала его посещать.
И вот, после стольких блужданий, та самая Чжэн Чжуси, которую Жэнь Юян называл человеком предельно надежным, сама нашла его.
Оценив выражение лица и манеры девушки, припомнив интонации и выбор слов, Дин Сунъянь сделал про себя предварительный вывод:
«Довольно гордая натура. Это полностью совпадает со слухами: мать – глава секты Сяомин, отец – крупный столичный сановник, да и сама она обладает выдающимся талантом...» — пока эти мысли вихрем проносились в голове, Дин Сунъянь со всем почтением сложил руки в приветствии:
— Приветствую воительницу Чжэн.
Сейчас он уповал лишь на то, что девушка действительно соответствует описанию Жэнь Юяна – горячо радеет за справедливость и охотнее всего заступается за людей без имени и положения.
Чжэн Чжуси едва заметно кивнула и со строгим выражением лица спросила:
— Я читала твое дело. Ты и вправду не помнишь, что за сокровище продал Чэнь Юйляну?
От этих слов мысли в голове Дин Сунъяня забурлили, сталкиваясь и высекая искры озарений. Ухватив одну из них, он нацепил на лицо маску растерянности пополам со страхом и наконец нерешительно произнес:
— Перед воительницей Чжэн я не смею ничего утаивать. Я действительно забыл. Но тогда Ван Ишу обмолвился, что это был «Тайный каталог гор и морей».
В общении с подобными гордецами необходим особый подход. Нужно дать им почувствовать превосходство: пусть увидят, что дело, над которым остальные бьются впустую, дается им с легкостью, а правда, которую не смогли вытянуть другие, открывается им без малейшего труда. Лишь тогда у них сложится благоприятное впечатление о собеседнике.
Кроме того, Дин Сунъянь делал весьма рискованную ставку:
После смерти Чэнь Юйляна наибольшие шансы заполучить этот «Тайный каталог гор и морей» были именно у поместья Чжэнь! А раз так, официальные власти в лице клана И и секты Сяомин неизбежно возьмут поместье под пристальное наблюдение. Если за ними будут присматривать, в завтрашних событиях появятся новые, благоприятные переменные.
Хотя подобные откровения бросали тень подозрения и на самого Дин Сунъяня, по сравнению с грядущими бедами это казалось сущим пустяком. Из двух зол выбирают меньшее! Сейчас он словно балансировал на узком горном хребте, где по обе стороны зияла пропасть – тут уж не до излишней осторожности.
Чжэн Чжуси выслушала его молча. Вскоре на ее лице проступила легкая улыбка, и на щеках обозначились две крошечные ямочки*, способные поспорить сиянием с луной в небесах:
— «Тайный каталог гор и морей», значит... Почему же ты молчал до сих пор?
— Люди говорят, будто великие секты запрещают посторонним хранить у себя «Тайный каталог гор и морей» или хотя бы прикасаться к нему. Я боялся, что если расскажу, меня тут же бросят в темницу, — честно признался Дин Сунъянь. — Но о вас, воительница Чжэн, идет иная слава. Вы защищаете слабых, сострадаете бедным и не дадите пострадать безвинному. Я готов вам довериться.
Уголки губ Чжэн Чжуси чуть приподнялись. С улыбкой во взгляде она кивнула:
— Поместье Чжэнь наверняка тоже велело тебе держать язык за зубами. Отчего же ты заговорил?
— Боюсь, поместье Чжэнь замышляет против меня недоброе, — нащупав тему, которую не блокировали ни призрачное «семя», ни «старый друг» Янь Чанцина, Дин Сунъянь ответил без малейшей запинки. — Брат Юян предупредил меня, что поместье тайно приставило ко мне наемного мастера для слежки.
Чжэн Чжуси хмыкнула и скользнула взглядом по изящному стеклянному дворцовому фонарю в своей руке:
— Ты близко знаком с Жэнь Юяном из секты Истинного Духа?
— Можно сказать, в приятельских отношениях, — не стал преувеличивать Дин Сунъянь.
В сияющих глазах девушки мелькнул интерес:
— Тогда почему все эти дни ты изо дня в день продолжаешь ходить в поместье Чжэнь?
Дин Сунъянь осторожно попробовал сказать:
— Поместье Чжэнь запретило мне рассказывать об этом кому-либо.
«Ого! Эту фразу удалось произнести!»
На первый взгляд в ней не крылось ничего особенного. Но если сопоставить ее с тем, что мгновение назад Дин Сунъянь без колебаний раскрыл причастность поместья к «Тайному каталогу гор и морей», то при сопоставлении сразу проступала некая двусмысленность, обнаруживалось нечто любопытное:
Оба дела связаны с поместьем Чжэнь. Но почему об одном говорить можно, а о другом – нельзя? В чем разница? Где пролегает граница запрета?
А тот факт, что он вообще сумел выговорить эту фразу, подтвердил еще одну догадку Дин Сунъяня.
С той самой секунды, как Чжэн Чжуси появилась с фонарем в руках и его свет упал ему на лицо, он почувствовал, что призрачное «семя» в Море сознания стало куда менее активным. Словно оно подверглось давлению со стороны противоборствующей природной стихии. Не будь уровень Чжэн Чжуси столь невысок, а ее внутренняя сила недостаточно глубока, он, возможно, смог бы на время полностью сбросить ментальные путы Янь Чанцина и его «старого друга».
«Так и есть, многие косвенные запреты ослабли... Неужели это одно из проявлений свойства "пронзать сокровенный мрак", о котором говорится в описании богинь Сяомин и Чжугуан?» — от одной этой мысли Дин Сунъянь ощутил жгучее желание немедленно нанести визит матери Чжэн Чжуси – главе секты Сяомин, выдающемуся Великому мастеру Ступени Закона, – и умолять ее как следует озарить его своим сиянием.
Чжэн Чжуси поджала губы. Она явно уловила несостыковку.
Озадаченно нахмурившись, она сменила направление допроса:
— А знаешь ли ты, что помимо наемника из поместья Чжэнь за тобой следили люди из секты Бога-Мотылька – те самые, что некогда тайно управляли начальником Чэнь Юйляном?
— Знаю, — без колебаний ответил Дин Сунъянь.
— Жэнь Юян рассказал? — Чжэн Чжуси, похоже, не удивилась.
Дин Сунъянь тщательно подбирая слова, произнес:
— То, что есть еще одна группа соглядатаев, действительно обнаружил брат Юян. Но о секте Бога-Мотылька ему сообщил я.
— Ты? Неудивительно, что он вдруг примчался в уездную управу и затребовал сведения по этой секте, — Чжэн Чжуси с недоверием смерила его взглядом. — Откуда тебе об этом известно?
Дин Сунъянь закрыл рот и лишь молча улыбнулся.
Он снова забыл, что собирался сказать. Подобные вещи, касающиеся самой сути происходящего, по-прежнему находились под запретом.
Чжэн Чжуси вскинула бровь. Сопоставив его странное молчание с прежними противоречиями в словах, она прикрыла глаза, погрузившись в раздумья.
Спустя пару мгновений на ее лице вновь заиграла улыбка с ямочками. В этот миг Дин Сунъяню почудилось, будто он видит, как медленно восходит утреннее солнце, рассеивая ночной мрак своим лучистым светом.
— Доверяешь ли ты мне? — с улыбкой спросила девушка.
— Я всецело доверяю воительнице Чжэн, — ни секунды не колеблясь, ответил Дин Сунъянь.
В нынешнем положении он готов был молить о помощи даже придорожного пса и хвататься за любую плывущую по реке соломинку, – а тут такое!
Чжэн Чжуси удовлетворенно кивнула. Передав стеклянный фонарь подошедшему соученику, она со звоном выхватила меч из золотисто-алых ножен.
Клинок, прозрачный как осенняя вода, в тот же миг окрасился тускло-желтым свечением, напоминающим трепещущее пламя свечи.
С легкой улыбкой Чжэн Чжуси произнесла:
— Раз доверяешь, расслабь тело и открой разум. Я одолжу тебе частицу воли меча. Эта воля обоснуется в твоей точке Таньчжун, что в среднем даньтяне, известном как Багровый дворец, и продержится три дня.
Если в течение этого времени кто-либо с помощью Зародыша мотылька, искусства гу или иного метода попытается заставить тебя действовать против воли, ты сможешь использовать эту волю меча, чтобы озарить Море сознания и отразить одно чужое воздействие.
Произнося «или иного метода», Чжэн Чжуси улыбнулась чуть шире.
— Воительница Чжэн, я, недостойный, не знаю, как и благодарить! — Дин Сунъянь не смел и мечтать о большем.
Это было именно то, что нужно.
Беспокоило лишь одно: хватит ли силы этой воли меча, чтобы выдержать хотя бы одно прямое вторжение Янь Чанцина или его «старого друга»?
По слухам из цзянху, дошедшим до Дин Сунъяня за эти дни, воительнице Чжэн едва исполнилось двадцать, а созиданием врат она начала заниматься лишь немногим более полугода назад. В «Списке выдающихся талантов Поднебесной» она числилась как Необыкновенная – то есть мастер 6-го ранга. По уровню культивации она уступала даже покойному начальнику Чэнь Юйляну.
Окажись на ее месте мать, Тао Вэньшу – Великий мастер 1-го ранга, – Дин Сунъянь обрел бы непоколебимую уверенность. Сейчас же оставалось лишь уповать на то, что техники секты Сяомин обладают природным подавляющим свойством против божественного искусства Янь Чанцина и даруют необычайный защитный эффект.
Дин Сунъянь не питал иллюзий, что воля меча полностью отразит чужой контроль – вполне достаточно, если она позволит ему вовремя опомниться и даст шанс сопротивляться.
— Охранять пределы и оберегать покой народа – прямой долг секты Сяомин, — произнесла Чжэн Чжуси и сделала плавный выпад длинным мечом, окутанным тусклым пламенем, целясь прямо в грудь Дин Сунъяня.
Тот не стал уворачиваться или сопротивлялся. Следуя указаниям, он полностью расслабил тело и дух.
Острие прошло сквозь ткань одежды и коснулось кожи.
Теплый желтоватый свет на лезвии мигнул и исчез, втянувшись прямо в грудь Дин Сунъяня, проникая в точку Таньчжун.
Внутри тела свет оформился в крошечный клинок, похожий на огарок свечи с мерцающим пламенем. Оно худо-бедно осветило Багровый дворец – исконное средоточие сердечного огня и место слияния всех потоков ци, – но этого хватило, чтобы заставить клубящуюся там тьму отползти в углы.
Со звоном вогнав меч обратно в ножны, Чжэн Чжуси легко кивнула Дин Сунъяню:
— Ты и впрямь не владеешь боевыми искусствами. Я узнала все, что хотела. Тебе есть еще что добавить?
Дин Сунъянь принялся лихорадочно перебирать, о чем можно говорить, а о чем нельзя, и – из того, что можно, – о чем следует сказать, чтобы прочно привязать внимание секты Сяомин к надвигающимся событиям.
Вскоре он решил рискнуть и с нескрываемым любопытством спросил:
— Воительница Чжэн, как вы думаете, откуда вообще могла взяться почти полная копия «Тайного каталога гор и морей»?
«Надо же, и этот вопрос прошел запрет... Это техники Чжэн Чжуси настолько ослабили ограничения, или кто-то из тех двоих кукловодов в моем разуме с самого начала хотел, чтобы это выплыло наружу?» — Дин Сунъянь на мгновение озадачился, но ответ сформировался тут же:
«Ну конечно! Ведь изначально именно красноносый Ван Ишу и начальник Чэнь Юйлян вбили мне в голову, что тот "Тайный каталог гор и морей" – подлинный и полный! А они оба находились под прямым контролем Отца-мотылька Дин Шэнъи и того самого "старого друга" Янь Чанцина. Если бы кукловоды не хотели, чтобы я когда-нибудь задал подобный вопрос, им не было нужды вообще об этом упоминать!»
— Почти полная копия? — выражение лица Чжэн Чжуси переменилось. Помедлив, она задумчиво ответила: — Варианта два. Либо в мире действует могущественная теневая организация с высокопоставленными шпионами в каждой великой секте, которой путем долгих сопоставлений разрозненных фрагментов удалось собрать такую книгу. Либо кто-то отыскал давно исчезнувшую гору Куньлунь и побывал во дворце Небесного Владыки**.
«Отыскал исчезнувшую гору Куньлунь и побывал во дворце Небесного Владыки...» — взгляд Дин Сунъяня застыл, а в мыслях словно сверкнула молния.
Разве Янь Чанцина не говорил, что предал собственную секту ради некоего сокровища, получил тяжелые раны и оказался загнан в угол, дойдя до нынешнего жалкого состояния?
Разве все это не сходится воедино?
Сокровище, ради которого Чжэнь Цяньфань пошел на предательство своего друга и величайшего покровителя, не могло быть рядовой ценностью. А уж вещь, ради которой мастер калибра Янь Чанцина – как минимум Верховный мастер – пошел против своей школы, и вовсе представляла собой нечто невероятное.
Исчезнувшая гора Куньлунь и древний дворец, оставленный Небесным Владыкой – этого вполне достаточно, чтобы объяснить все!
«Должно быть, ту копию "Тайного каталога гор и морей" Янь Чанцин переписал собственноручно, опираясь на настоящий древний "Каталог с комментарии Владыки". Неудивительно, что он сумел узнать, что я его недавно читал...
Выходит, он сам заранее подложил тот Каталог в тайник, откуда его потом выкопали, – или же Каталог попал в чужие руки прямо из поместья Чжэнь? Если верно второе – то зачем поместье Чжэнь позволило ему уйти на сторону?»
Пока мысли вихрем проносились в голове Дин Сунъяня, Чжэн Чжуси также погрузилась в молчание. На ее лице отчетливо отразилось глубокое, едва сдерживаемое волнение.
*Прим. ред.: Поэтическое название ямочек на щеках в китайской классической литературе – «грушевые водоворотики» (梨渦).
**Прим. ред.: Гора Куньлунь (崑崙山) – горный хребет на западе Китая, один из крупнейших в Азии, протяжённостью более 2500 км. В китайской мифологии это священный центр мироздания, «нижняя столица» Небесного императора и обитель Владычицы Запада Сиванму, где растёт персиковое дерево бессмертия. В даосской традиции и жанре сянься Куньлунь – сакральный источник тайных знаний и боевых искусств, а его исчезновение означает разрыв связи смертных с божественным.
