Глава 81. Пьяница
Поймав на себе сердитый взгляд Чжэн Чжуси, Дин Сунъянь с трудом подавил улыбку и мысленно произнес:
«Ради будущего секты, ради заветной мечты мудрецов прошлого, старшая соученица, эти два котелка тебе придется нести самой. Привыкай понемногу. В будущем таскать придется куда больше».
(Прим. ред.: «Тащить на спине котел» (背鍋) – кит. интернет-сленг, означающий «взять на себя чужую вину», «стать козлом отпущения».)
Чжэн Чжуси не в силах была ничего объяснить и лишь раз за разом повторяла, что ей «просто повезло». Однако начальник стражи Сюэ и его люди сочли это проявлением невероятной скромности и принялись расхваливать ее с удвоенной силой.
Девушке ничего не оставалось, кроме как закрыть рот. Бросив на Дин Сунъяня еще один выразительный взгляд, она молча отошла в сторону.
Сюэ Чжанцзянь подошел к Цюй Чжунхэну и произнес низким голосом:
— Цюй Саньлан, разве мы не договаривались, что всеми опасными делами ты будешь заниматься в мастерской на юге города?
Цюй Чжунхэн тут же подпрыгнул на месте от возмущения:
— Я и собирал его в мастерской на юге! Домой притащил, только когда убедился, что все в порядке!
Окинув взглядом разгромленный двор, он слегка сбавил тон:
— Кто же знал, что потом с ним случится этот... сбой.
Сюэ Чжанцзянь пинком отбросил обломки одного из деревянных людей и подошел к Цюй Чжунхэну:
Цюй Чжунхэн слово в слово пересказал все, что ранее поведал Дин Сунъяню. Чем дольше Сюэ Чжанцзянь слушал, тем мрачнее становилось его лицо.
В конце концов начальник стражи, разрываясь между злостью и нервным смехом, выдал:
— Ты хоть сам-то понимаешь, каков твой уровень в боевых искусствах? Методы управления духами, которые ты способен применить, наверняка сродни шаманизму. А подобные искусства крайне зависят от времени, места и обстоятельств. Стоит смениться сезону, измениться окружению или людям поблизости, как тут же все пойдет наперекосяк. Такое годится только для кратковременного использования!
Сюэ Чжанцзянь обвел взглядом двор, тяжело выдохнул и добавил:
— Слава небесам, что из невинных никто не пострадал. Цюй Саньлан, сначала разберись с бардаком у себя дома. Завтра приходи в управу – там обстоятельно поговорим. Отныне обо всех подобных идеях докладываешь заранее. И приступаешь к работе только после того, как Департамент механизмов в Яньцзине даст добро.
— Так они же смогут украсть мои замыслы! — инстинктивно воспротивился Цюй Саньлан.
Сюэ Чжанцзянь устало потер лоб:
— Завтра обсудим все в деталях. И да, подготовь серебро на штраф.
Дождавшись, когда стражники уйдут, Цюй Саньлан подпрыгнул к Чжэн Чжуси и искренне произнес:
— Воительница Чжэн, лишь благодаря тому, что вы обнажили клинок и пришли на помощь, сегодняшнее происшествие не обернулось трагедией. Эти триста лянов серебра – сумма скромная, но примите их в знак моей безмерной признательности.
С этими словами он достал из-за пазухи серебряный билет номиналом в триста лянов – эти деньги он заготовил заранее, когда собирался нанять сильного мастера.
(Прим. ред.: Серебряный билет (銀票) – бумажная банкнота, обеспеченная серебром. Появились в Китае при династии Сун (X–XIII вв.), широко использовались при Юань и Мин для крупных расчетов.)
В нынешней Великой Чжао действовало множество меняльных лавок и серебряных домов. Самыми крупными и пользующимися наибольшим доверием в народе считались казенная Лавка Изобилия и Дом Вечной Выгоды, принадлежавший клану Фан – одному из Двух учений и трех кланов. Серебряный билет Цюй Чжунхэна был выпущен именно Лавкой Изобилия.
«С ходу выложил триста лянов?» — мысленно удивился Дин Сунъянь.
Если не брать в расчет Холодную Тень, все его состояние едва переваливало за полсотни лянов. А ведь дело-то казалось пустяковым.
Впрочем, вспомнив, что старшая соученица только что выложилась по полной, он сразу успокоился.
Чжэн Чжуси не стала брать протянутый Цюй Чжунхэном серебряный билет. Взглянув на Дин Сунъяня, она в нерешительности произнесла:
— Спасать тех, кто попал в беду, и помогать погибающим – это то, что я делаю по велению сердца, и мне не хотелось бы просить за это награду. Но, как говорил Цзо Шэн, нельзя мерить всех по себе: это создаст дурной пример, и все меньше людей захотят рисковать ради спасения других. В конце концов, большинство, совершая подобные поступки, все же рассчитывают на благодарность и вознаграждение.
Подтекст ее слов читался предельно ясно: «Младший соученик, основная заслуга здесь твоя. Ты и решай, избавь старшую соученицу от этой дилеммы».
«Значит, дилемма Цзыгуна о выкупе рабов?*» — Дин Сунъянь на мгновение задумался. Его взгляд скользнул по Сюй Чанъаню, пришедшему вместе с начальником стражи Сюэ, и в голове тут же созрел план.
Он улыбнулся и обратился к Цюй Саньлану:
— Учитывая нашу дружбу, эти деньги я принять не могу. Но именно в счет нашей дружбы я хотел бы попросить об одной услуге.
Слова были подобраны исключительно тактично, позволяя сохранинь Цюй Чжунхэну лицо. Тот слегка кивнул и спросил:
— Ты ведь знаешь, я только переехал в переулок Драгоценной Тишины. В доме пятеро слуг, но я постоянно пропадаю в секте Сяомин и лишь изредка возвращаюсь в префектурный город. Не согласишься ли ты официально нанять этих слуг, а затем одолжить их мне на три года? Пусть в это время ваше поместье Цюй платит им жалованье, кормит и обучает.
Дин Сунъянь быстро прикинул в уме: за три года Цюй Чжунхэну придется раскошелиться примерно на те же самые триста лянов.
Не дожидаясь ответа Цюй Саньлана, он повернулся к Чжэн Чжуси:
— Старшая соученица, в будущем, когда вы с учителем, старшими соучениками Сюем и Ванем, соученицами Линь и Сюэ будете приезжать в префектурный город, если не захотите останавливаться в гостевых комнатах управы, мой двор всегда к вашим услугам.
Таким образом Дин Сунъянь давал Цюй Чжунхэну прозрачный намек: оказывая эту услугу, ты помогаешь и воительнице Чжэн.
Линь и Сюэ тоже были личными ученицами Тао Вэньшу, занимая третье и четвертое места по старшинству. Одной уже был присвоен 4-й ранг, Превосходящий мирское, другой – 5-й, Постигающий сокровенное, и обе совсем недавно впервые совершили странствие по цзянху.
Хотя большая часть ресурсов для совершенствования распределялась сектой в зависимости от уровня, успехов в практике и личного вклада, Тао Вэньшу, будучи Великим мастером, превосходила остальных в проницательности, знаниях и опыте, к тому же обладала собственными запасами. Поэтому ее ученики считались выдающимися талантами среди сверстников.
Дин Сунъянь вовсе не хотел проявлять пристрастность, позволяя селиться в своем доме лишь ученикам своего учителя. Просто двор был недостаточно велик, да и слуг не хватало. Каждый раз для патрулирования префектурного города секта Сяомин отправляла не менее полутора сотен человек. Приглашать одних и указывать на дверь другим без благовидного предлога было бы попросту некрасиво.
Цюй Чжунхэн отлично понял скрытый смысл слов Дин Сунъяня и с готовностью кивнул:
— Договорились, эту услугу я окажу.
Видя, что ему еще предстоит разбираться с последствиями погрома, Дин Сунъянь и Чжэн Чжуси тактично откланялись и вместе с Сюй Чанъанем вернулись в свой переулок.
— Брат Дин, мы пьем или как? — Сюй Чанъань приподнял два кувшина вина «Розовая роса», которые успел купить.
«Ах ты ж, не забыл-таки про вино...» — приятно удивился Дин Сунъянь и кивнул:
Затем он повернулся к Чжэн Чжуси:
— Старшая соученица, будешь немного? Если не хочешь – можешь не пить.
— Разве что немного, — в черных глазах Чжэн Чжуси мелькнул еле заметный блеск.
По возвращении в поместье Дин выяснилось, что повар уже накрыл стол с угощениями прямо в комнате для приема гостей.
Дин Сунъянь едва успел разлить вино по пиалам, как Чжэн Чжуси подняла свою и с улыбкой произнесла:
— Встретиться сегодня – воля судьбы. В знак уважения я выпью первой.
Она запрокинула голову и одним махом осушила пиалу.
Дин Сунъянь и Сюй Чанъань не могли ударить в грязь лицом и тоже выпили.
Закусив, Чжэн Чжуси со смешком заметила:
— У этого Цюй Саньлана вечно полно причудливых идей, но о последствиях он совершенно не задумывается. Раз за разом совершает одни и те же ошибки, пуская на ветер целые состояния. Если бы не это, с их-то семейными тайнами ковки и механики, разве ютились бы они в переулке Драгоценной Тишины...
С чудачеств Цюй Саньлана беседа плавно перетекла к городским слухам и байкам цзянху. Обстановка за столом оживилась. Сюй Чанъань впервые удостоился чести общаться на равных со столь статусной воительницей. От волнения он опрокидывал пиалу за пиалой, пока его лицо не стало красным как задница макаки.
Время за разговорами летело незаметно. Наевшись и изрядно захмелев, Сюй Чанъань, пошатываясь, поднялся, чтобы откланяться.
Дин Сунъянь хотел оставить его на ночь в гостевой комнате, но тот застеснялся, боясь предстать в неприглядном пьяном виде перед воительницей Чжэн. Упрямо настаивая на том, чтобы идти домой, он вынудил Дин Сунъяня приставить к нему разнорабочего в качестве провожатого.
Проводив Сюй Чанъаня за ворота, Дин Сунъянь вернулся в комнату. Чжэн Чжуси неподвижно сидела на своем месте. Спина прямая как струна, руки чинно сложены на коленях – само воплощение строгого достоинства.
— Старшая соученица, все в порядке? — тихо спросил Дин Сунъянь.
Лицо Чжэн Чжуси горело румянцем, а глаза ярко блестели. Широко взмахнув рукой, она заявила:
— Я не пьяна! Младший соученик, наливай еще! Такой случай выпадает редко! Матушка обычно не позволяет мне притрагиваться к вину, так что сегодня я не уйду, пока не напьюсь до беспамятства!
«Ох, беда... Неужели моя уважаемая старшая соученица – тайный пьяница? Из тех, что пить не умеют, но очень любят...» — Дин Сунъянь с усмешкой скривил губы и произнес:
— Эх, старшая соученица, дело не в том, что младший соученик не хочет составить тебе компанию, просто я уже совсем захмелел.
Чжэн Чжуси слегка прищурилась, тяжело поднялась и, покачиваясь, смерила Дин Сунъяня взглядом с головы до пят:
— Ну ладно. Твоя старшая соученица милосердна, так что на сегодня все!
Следом она радостно скомандовала:
— Идем во двор наслаждаться прохладой!
Она схватила табурет и водрузила его поверх другого. Увидев, что верхний вот-вот сползет, девушка принялась отчаянно качать его из стороны в сторону. Потратив силу девяти быков и двух тигров на то, чтобы вернуть пирамиде равновесие, она издала совершенно дурацкий, счастливый смешок.
Дин Сунъянь не удержался и прикрыл лицо ладонью.
Он поплелся следом за ней во второй двор и стал наблюдать, как эта пьяная воительница расставляет сиденья. Закончив, она жестом, словно преподнося сокровище, пригласила его присесть.
Чжэн Чжуси в бледно-зеленой, почти белой шелковой юбке и с волосами, небрежно стянутыми в простой пучок, уселась рядом с Дин Сунъянем и пробормотала с блеском в глазах:
— Младший соученик, это нечестно... Почему все, что ты творишь, вечно сваливаешь на меня?
— Я боялся раскрыть свои секреты. Прошу старшую соученицу проявить снисходительность, — поспешно покаялся Дин Сунъянь.
— Но ведь из-за этого мои способности переоценивают! В будущем старшие соученики на ступенях Превосходящего мирское или Совершенного непременно захотят со мной сразиться. Если я с позором проиграю, разве мне не будет стыдно?
— Старшая соученица, разве ты не создала недавно двое новых энергетических врат, а твое искусство меча не шагнуло далеко вперед? Ты же сама чувствуешь, что уже достигла уровня Постигающего сокровенное 5-го ранга. С твоим талантом и успехами в тренировках, если не будешь лениться и станешь чаще со мной практиковаться, очень скоро действительно обретешь силу Превосходящего мирское 4-го ранга, — Дин Сунъянь заговорил тоном, каким обычно утешают расстроенных детей.
В то же время он мысленно добавил:
«И только став сильнее, ты сможешь таскать котлы потяжелее да побольше».
Выслушав его, Чжэн Чжуси хлопнула в ладоши и с глуповатым видом пробормотала:
Она повернулась к Дин Сунъяню. Ее лицо раскраснелось, словно было густо покрыто румянами. Глядя на него с жадным любопытством, девушка спросила:
— Младший соученик... а как ты понял, что уязвимая точка... нет, брешь... нет, слабое место механического зверя находится под левым ухом?
— Я открыл глаз Инь, — скормил ей полуправду Дин Сунъянь.
Но Чжэн Чжуси это не убедило. Она гневно уставилась на него. Голос ее звучал мягко, но интонация была полна праведного возмущения:
— Врешь! Ты же не из народа Одноногих, обычный глаз Инь столько не видит!
— Э-э-э, ну, я еще могу чувствовать токи ци Неба и Земли, — Дин Сунъянь прекрасно понимал, что спорить с пьяной женщиной бесполезно, поэтому решил отделаться коротким объяснением.
— Врун! — фыркнула Чжэн Чжуси. — Ты ведь не Верховный мастер! Как ты можешь чувствовать токи ци Неба и Земли? Разве что у тебя есть...
На этих словах она внезапно подалась ближе. Легкий запах вина, смешанный с тонким цитрусовым ароматом, долетел до Дин Сунъяня с порывом ночного ветра.
Ее щеки пылали. Слегка прищурившись, девушка заглянула ему прямо в глаза и не то с усмешкой, не то серьезно произнесла:
— Разве что у тебя есть Небесное Сердце!
*Прим. ред.: «Дилемма Цзыгуна о выкупе рабов» – отсылка к притче из трактата «Весны и осени Лю Бувэя» («呂氏春秋», III в. до н.э.). В царстве Лу действовал закон: выкупивший земляка из рабства получал компенсацию из казны. Ученик Конфуция Цзыгун выкупил человека, но отказался от награды. Конфуций отчитал его: «Никто не станет выкупать людей, ведь не все способны на бескорыстие». И наоборот: когда другой ученик, Цзылу, спас утопающего и принял в дар быка, Конфуций похвалил его – теперь многие захотят спасать людей.
«Этот котел я не понесу» (这个锅我不背, Zhège guō wǒ bù bèi). Котел – потому что тяжелый и грязный.
«Я не собираюсь брать на себя вину за это».
