Глава 91. Созидание врат
Давно поседевший старейшина-наставник Зала Вечного Огня не спускался с горы почти двадцать лет. Окинув взглядом Дин Сунъяня, старец задумчиво произнес:
— Трава князя призраков растет в землях предельного Инь, однако распускается цветами чистого Ян. Кровавый песок несет в себе пылающий абсолютный Ян, но таит внутри студеную воду Инь. Они должны подойти.
Старец понятия не имел, почему юноше дозволили изучать секретные главы о созидании врат из «Книги звезд Небесного Круга» и «Канона свечи, озаряющей долгую ночь». Не понимал он и причин, по которым глава секты велела оказывать всяческое содействие без лишних вопросов. Но раз трое Великих мастеров дали согласие, значит, это не противоречит правилам.
(Прим. ред.: «Книгу звезд Небесного Круга» ранее переводили как «Книгу звезд Великого Предела».)
— Благодарю вас, старейшина, — искренне поклонился Дин Сунъянь.
Старца звали Ху Чэнцзун. Он принадлежал к одному поколению с Ван Чжоу и был младшим соучеником наставника Тао Вэньшу. Однако прорыв к Великому мастеру ему так и не дался. Он надолго застрял на пике Ступени Великого Развития и теперь, разменяв восьмой десяток, выглядел совсем дряхлым.
(Прим. ред.: Ху Чэнцзун (胡承宗) – досл. «продолжающий дело предков» или «наследующий традиции рода».)
Вскоре Ху Чэнцзун вынес два деревянных ларца и отвел Дин Сунъяня в комнату для медитаций сбоку от главного зала.
— Какой метод созидания врат выберешь? — спросил старец, открывая ларцы.
Судя по запрошенным ресурсам, Ху Чэнцзун уже догадался: юноша собирается создать отнюдь не те чужеродные энергетические врата, что описаны в обоих трактатах.
Для врат из «Книги звезд» или «Канона свечи» где-то и нужна была трава князя призраков, где-то – кровавый песок, но вместе их никогда не смешивали.
В свете масляной лампы Дин Сунъянь рассмотрел содержимое. В одном ларце лежала трава князя призраков с иссиня-черными листьями и золотистыми цветами, в другом – кровавый песок насыщенного алого цвета с переливчатым блеском.
Немного поразмыслив, он сказал:
— Один цянь (3,75 г) кровавого песка и один стебель травы князя призраков. Растворить по отдельности, ввести полые иглы в акупунктурные точки, а затем направить растворы через иглы в тело.
Это был простейший метод созидания врат. Существовали куда более сложные подходы вроде созидания врат вне тела или вживления напрямую в плоть и кровь.
— Направить растворы... В какой воде их разводить? — уточнил Ху Чэнцзун.
Дин Сунъянь, чуть подумав, ответил:
— Подойдет обычная вода из колодца, родника или озера.
«Хаос объемлет все сущее, так что нет нужды избавляться от примесей».
— И не нужно девять раз выпаривать и девять раз остужать? — брови Ху Чэнцзуна удивленно поползли вверх по испещренному морщинами лбу.
За долгую жизнь он ни разу не видел, чтобы для созидания врат брали обычную воду. Даже в самом простом случае требовалось выбирать особое время суток!
— Нет нужды, — твердо отозвался Дин Сунъянь.
Памятуя наказ главы секты, старик не стал допытываться. Он зачерпнул горной родниковой воды рядом с Залом Вечного Огня, растер в порошок траву князя призраков и высыпал в чашу, а затем развел кровавый песок во второй пиале.
Закончив, старейшина достал из-за пазухи сверток с серебряными иглами и выбрал две полые потолще.
Дин Сунъянь тем временем распахнул ворот на груди и указал пальцем:
— Один цунь и три фэня (4,3 см) влево от точки Таньчжун.
(Прим. ред.: Точка Таньчжун или Срединный Дворец находится в центре груди.)
Для созидания врат и вложения внутренностей часто требовалось обнажать тело, поэтому среди старейшин-наставников числились как мужчины, так и женщины.
В душе Ху Чэнцзуна роилась тьма вопросов, но он смолчал. Строго следуя указаниям юноши, старец вогнал обе серебряные иглы вплотную друг к другу точно в названное место.
Ощутив легкий укол, Дин Сунъянь прислушался к току ци и изменениям в области новых чужеродных энергетических врат и тихо произнес:
— Вводить растворы нужно одновременно. Траву князя призраков следует обернуть в истинную ци сияния свечи, а воду с кровавым песком – в истинную ци мириад звезд.
Истинная ци сияния свечи и истинная ци мириад звезд могли перетекать друг в друга. Правда, до прорыва на Ступень Закона качество второстепенной истинной ци заметно уступало основной. Сто восемь энергетических врат этапа открытия врат из «Канона свечи, озаряющей долгую ночь» без конфликтов вмещались тремястами шестьюдесятью вратами «Книги звезд Небесного Круга». И все же методы их открытия и пути движения истинной ци различались – подобно тому, как от одной ветви распускаются два разных цветка.
Ху Чэнцзун шевельнул указательным пальцем правой руки. С тихим свистом оттуда вырвался теплый луч ци. Подхватив раствор травы князя призраков, луч скользнул в правую серебряную иглу, словно извивающийся дракон, заполняя ее полое нутро.
Вводить раствор в тело старец не спешил. Установив там заслон, он переключился на истинную ци мириад звезд и в точности повторил действия, направив воду с кровавым песком в левую иглу.
Затем он зажал обе иглы пальцами. Осторожно вращая их и слегка потряхивая, Ху Чэнцзун одновременно ввел оба раствора в тело юноши.
Дин Сунъянь закрыл глаза, направляя ци бытия и небытия всех явлений ко временным чужеродным энергетическим вратам. Энергия мгновенно слилась с раствором травы князя призраков и водой с кровавым песком и закружила их, смешивая, подобно Великому Пределу, постепенно выстраивая структуру, где Инь и Ян были четко разграничены, но где в Инь таился Ян, а в Ян был сокрыт Инь.
В этом потоке материальные ресурсы по капле сливались с нематериальными временными энергетическими вратами, соединялись воедино, преобразуясь в плоть и кровь. Врата становились реальной частью тела – они были и настоящими, и иллюзорными одновременно.
Дин Сунъянь медленно открыл глаза. На душе воцарилось умиротворение.
Отныне, даже если его сила в будущем и пойдет на спад, он сохранит Ступень Великого Развития – соответствующие чужеродные энергетические врата Тьмы и Света стали подлинными.
Всего ему предстояло создать сто восемь чужеродных энергетических врат. Четырнадцать из них располагались на трех наборах из шести видов нечеловеческих органов, которые ему только предстояло вложить. Значит, до самой процедуры вложения нужно завершить оставшиеся девяносто четыре и сформировать под них соответствующие ложные меридианы.
Создание меридианов сводилось к простому принципу: найти оптимальный маршрут и силой проложить его своей истинной ци. Как изначально в мире нет дорог, но если ходить по одному месту достаточно часто, тропа появляется сама собой.
Едва эта мысль мелькнула в голове, ци бытия и небытия всех явлений хлынула от врат Тьмы и Света к точке Таньчжун. Хотя на своем пути она и не разрывала плоть и кровь, все же вызывала весьма ощутимую острую боль – как если бы десятки серебряных игл безостановочно вонзались в тело.
Спустя время, за которое остывает чашка чая, Дин Сунъянь, покрывшись холодной испариной, завершил формирование первого ложного меридиана.
Нужная дорога была давно проложена силой Хаоса, так что сейчас от него требовалось лишь укрепить ее.
Он с улыбкой посмотрел на Ху Чэнцзуна:
Пока старик возился, Дин Сунъянь предался размышлениям:
«Если верить записям в "Книге звезд Небесного Круга" и "Каноне свечи, озаряющей долгую ночь", богиням и патриархам, создававшим эти методы, пришлось пройти через бесчисленное множество проб и ошибок. Лишь так они поняли, как правильно созидать конкретные чужеродные врата и какие для этого нужны ресурсы. А у меня все получилось с первого раза.
Развитие Дао и Дэ – это все-таки чересчур имбово!
Такими темпами, если не возникнет проблем с материалами, я смогу создавать хоть по десятку-другому чужеродных врат в день. Однако спешить не стоит. Хотя сила Хаоса и укрепила мой дух, так что он способен выдержать подобные нагрузки, нельзя пренебрегать закалкой сердца. Пожалуй, стоит ограничиться одними вратами раз в два-три дня. А в свободное время, помимо тренировок и медитаций, займусь изучением свойств компонентов и буду записывать открытые методы созидания врат».
Когда Ху Чэнцзун вытащил иглы, Дин Сунъянь произнес:
— Старейшина, завтра после полудня я вернусь продолжить изучение разделов о созидании врат. А послезавтра, скорее всего, мне вновь понадобится ваша помощь со следующими вратами.
— Послезавтра снова созидать врата?! — ошеломленно выпалил Ху Чэнцзун.
Обычно практик, чье тело выдерживало созидание врат раз в месяц, уже считался баловнем небес. Но создать двое врат за три дня? Это немыслимо! Неужто перед ним божественное чудище в человеческом обличье?
И в «Книге звезд Небесного Круга», и в «Каноне свечи, озаряющей долгую ночь» требовалось создать лишь по тридцать шесть чужеродных энергетических врат. Двенадцать из них соответствовали четырем вложенным органам: Лазурному Дракону, Черной Черепахе, Белому Тигру и Алой Птице. Сначала вокруг мест для каждого из этих четырех нечеловеческих органов формировались по четверо врат. Затем вкладывались сами органы, в которых изначально есть трое врат. В итоге это складывалось в схему двадцати восьми созвездий. А на формирование оставшихся восьми чужеродных врат у многих учеников уходило по два года.
(Прим. ред.: В древнекитайской астрономии небесная сфера делилась на четыре сектора. Каждый сектор включал 7 (4+3) из 28 созвездий. Эти группы созвездий имели тотемных покровителей: Лазурный Дракон – Восток, весеннее небо; Черная Черепаха – Север, зимнее небо; Белый Тигр – Запад, осеннее небо; Алая Птица – Юг, летнее небо. Последние 8 врат, скорее всего, соответствуют 8 триграммам на звездном небе.)
Взять того же Вань Гухуна – обладая завидным талантом, он потратил целых пять лет, только чтобы приблизиться к пику Ступени Великого Развития. Ему оставалось совершить последнее вложение внутренностей, и он планировал закончить к концу года.
Одаренность Чжэн Чжуси считалась наивысшей, а характер идеально подходил ее техникам. С момента перехода на Ступень Великого Развития она создавала одни чужеродные врата менее чем за месяц. Сейчас девушка почти завершила все врата из схемы двадцати восьми созвездий и намеревалась за оставшиеся четыре месяца удвоить усилия, чтобы создать четверо врат вокруг внутренностей Алой Птицы. Затем ей предстояло вложить саму «Алую Птицу» и открыть трое врат в ней.
Ее скорость совершенствования была одной из самых поразительных в истории секты Сяомин. Через два, максимум три года Чжэн Чжуси достигнет полноты Ступени Великого Развития – и это уже с учетом странствий по цзянху и закалки сердца.
Все это старик еще мог понять. Но двое врат за три дня... На такое были способны разве что сами богини Сяомин и Чжугуан, бывшие от рождения божественными людьми.
«Разве что…» — в голове Ху Чэнцзуна промелькнула безумная догадка, но он тут же ее отбросил.
Даже будь это правдой, подобная скорость просто невозможна. Пробы и ошибки, корректировки и восстановление организма – все это требует времени!
Дин Сунъянь ничего не стал объяснять. Поправив ворот, под недоуменным взглядом старика он взял Холодную Тень и неспешно покинул Зал Вечного Огня.
Спускаясь по каменным ступеням, он услышал доносящееся из леса щебетание и по внезапному наитию устремил взгляд в чащу.
Птицы парили в воздухе, то бросаясь за добычей, то кружась в легком и изящном танце. Казалось, они являли собой некий скрытый закон Неба и Земли или же боевое искусство, сокрытое в самой природе.
Дин Сунъянь замер, самозабвенно наблюдая за ними. Лишь спустя долгое время он пришел в себя и заметил неподалеку приглашенного советника Пань Юньчжоу. Тот пристально за ним наблюдал.
Учтиво кивнув в знак приветствия, Дин Сунъянь продолжил спуск по каменной лестнице к озеру Пинху.
Пань Юньчжоу проводил его задумчивым взглядом. Затем не спеша встал на место, где только что находился Дин Сунъянь, и с предельной серьезностью принялся вглядываться в безмятежный лес и порхающих птиц.
Едва Дин Сунъянь вернулся к своему жилищу, как наткнулся на старшую соученицу Чжэн Чжуси, ожидавшую его у дверей.
Чжэн Чжуси была одета в короткую нежно-зеленую с белым кофту и юбку в складку. Улыбаясь, она обратилась к Дин Сунъяню:
— Младший соученик, помнишь ли ты, что сегодня за день?
Дин Сунъянь на секунду задумался и улыбнулся:
— Чуть было не забыл. Сегодня же Праздник Середины Осени.
— Все наши уже в сборе. Матушка велела привести тебя в малый двор Десяти Тысяч Лощин, чтобы отпраздновать вместе, — проговорила Чжэн Чжуси и пошла вперед, указывая дорогу. По пути она не умолкала, оживленно делясь с Дин Сунъянем своими успехами в сегодняшних тренировках с мечом.
Малый двор Десяти Тысяч Лощин располагался в горном лесу чуть выше озера Пинху. Сегодня Тао Вэньшу не стала облачаться в черную мантию, расшитую звездами, и отложила тяжелый железный венец. На ней была алая короткая кофта и синяя юбка-мамянь. В ее облике строгая торжественность уступила место домашней непринужденности.
Самому старшему соученику, Сюй Цзюйлуну, было под тридцать. Густые брови, большие глаза и добрая улыбка – от него веяло спокойной уверенностью. Третья старшая соученица, изящная и тихая Линь Шуюэ, безмолвно сидела за столом, с легкой улыбкой наблюдая за тем, как Сюэ Сянь и Вань Гухун о чем-то увлеченно болтают.
На первый взгляд четвертая старшая соученица Сюэ Сянь казалась такой же спокойной, как и Линь Шуюэ. Но Дин Сунъянь знал: стоит познакомиться с ней поближе, как она превращается в настоящую заводилу, готовую в компании на любые безумства*. Она была мастерицей играть в мадяо, кости и пайгоу**, но игорные дома обходила стороной. Ей просто нравилось дурачиться со своими и заключать пари на что-нибудь постыдное.
Увидев, что все ученики в сборе, Тао Вэньшу подняла чарку с османтусовым вином и обратилась к Чжэн Чжуси:
— В честь праздника разрешаю тебе выпить три чарки.
«Да не очень-то и хотелось...» — при одном виде вина Чжэн Чжуси тут же вспомнила недавнюю пьянку и невольно метнула украдкой свирепый взгляд в сторону Дин Сунъяня.
Когда Дин Сунъянь и остальные взяли чарки, Тао Вэньшу с чувством произнесла:
— Как удачно, что сегодня произошла смена караула и Сюэ Сянь успела вернуться. Наконец-то в этот Праздник Середины Осени все мы собрались вместе.
Поднимем же эту чарку за то, чтобы из года в год в этот день мы собирались за одним столом!***
Дин Сунъянь, Чжэн Чжуси и остальные хором грянули в ответ:
— Чтобы из года в год в этот день мы собирались за одним столом!
Под звонкий стук чарок они запрокинули головы и выпили до дна. За окном пылало закатное солнце, заливая двор теплым светом.
*Прим. ред.: «Заводила, готовая в компании на любые безумства» (人來瘋) – досл. «человек-пришёл-безумие» – устойчивое разговорное выражение. Так говорят о том, кто в компании становится гиперактивным и склонным к дурачествам, хотя наедине может вести себя совершенно спокойно.
Подробнее в нашем тг: https://t.me/CandBNews/2343.
В ВК: https://vk.ru/wall-237475831_137.
**Прим. ред.: Мадяо (馬吊) – старинная китайская карточная игра, предшественница маджонга. В колоде 40 карт, разделенных на четыре масти. Игра была невероятно популярна в эпохи Мин и Цин, особенно среди женщин в гаремах и знатных домах.
Кости ( 骰子) – игра в кости, аналогичная европейским азартным играм с бросанием кубиков, часть с заключением пари. В древнем Китае использовались кости с точками от одной до шести.
Пайгоу (牌九) – традиционная китайская игра в костяные пластинки-домино, один из предшественников современного маджонга. Название буквально переводится как «девять дощечек». Игроки составляют комбинации из пластинок с красными и белыми точками, стремясь набрать больше очков, чем у соперника. Нередко играли на деньги, из-за чего пайгоу имел дурную славу в конфуцианской среде.
***Прим. ред.: «Чтобы из года в год в этот день мы собирались за одним столом» – перефразированная строка из стихотворения танского поэта Лю Сии (刘希夷) «Песнь о седой голове» («代悲白头翁»):
Год за годом, век за веком – цветы все те же,