Глава 92. Праздник
Осушив по чарке, учитель и шестеро учеников за вином и закусками принялись весело болтать и смеяться.
Хотя присутствие Тао Вэньшу и заставляло всех держаться чуть сдержаннее, беседы о слухах из цзянху и забавных случаях префектурного города протекали в весьма теплой и непринужденной атмосфере.
Вань Гухун, Линь Шуюэ и Сюэ Сянь – трое учеников, недавно странствовавших по цзянху, – мало-помалу перешли к рассказам о собственных приключениях. Дин Сунъянь и Чжэн Чжуси слушали их с нескрываемым интересом.
— В общем, я одурачила ту шайку мошенников и упекла их в темницу управы, — с легким самодовольством произнесла Сюэ Сянь.
Изрядно выпив, с играющим на щеках румянцем, она посмотрела на Тао Вэньшу сверкающими глазами и спросила:
— Учитель, а каким делом времен своих странствий по цзянху вы гордитесь больше всего?
— Поводов для гордости, по правде говоря, хватало. Но ярче всего запомнился один случай. Однажды на Небесном озере в области Бао речные разбойники захватили партию весьма ценных товаров торгового дома «Великое доверие». Так вышло, что мы со старшим соучеником Цзинем и младшей соученицей Янь как раз странствовали поблизости. Прослышав об этом, мы купили рыбацкую лодку, пересекли огромное озеро, высадились на острове, где укрывались разбойники, и за одну ночь разгромили все семь их лагерей. В конце концов товары удалось вернуть.
Ее рассказ был краток, но одного лишь описания «за одну ночь разгромили все семь лагерей» хватило, чтобы сердца Чжэн Чжуси и остальных забились чаще, а кровь вскипела.
«Оказывается, и у учителя были деньки буйной молодости и безудержной отваги...» — искренне восхитился про себя Дин Сунъянь.
Затем он с любопытством спросил:
— Учитель, а та младшая соученица Янь, о которой вы упомянули, – это старейшина Янь?
Янь Цзинсянь, еще один Великий мастер секты Сяомин, достигшая 2-го ранга, Постигающего малое.
(Прим. ред.: Янь Цзинсянь (顏京嫻) – досл. «столичное изящество» или «утонченная столица».)
— Верно, — слегка кивнула Тао Вэньшу, предаваясь воспоминаниям: — Те речные пираты были скользкими, словно вьюны. Стоило боевым кораблям императорского двора выйти на облаву, как они рассыпались на мелкие группы и прятались среди неисчислимых островков необъятного Небесного озера. Вдобавок они расставили соглядатаев в окрестных городках и деревнях, и, едва заслышав о прибытии сильных мастеров, тут же залегали на дно. Потому младшая соученица Янь и предложила: не заходить ни в города, ни в деревни, а самим раздобыть лодку и отправиться на остров в самом сердце озера...
«Как и ожидалось от старейшины Янь, сумевшей стать Великим мастером... У любого истинного Великого мастера за плечами есть деяния, выходящие за рамки обыденного. Взять хотя бы меня: будучи простым смертным, прикончил наставника Яня, находившегося на Ступени Небожителя...» — восхищаясь, Дин Сунъянь не упустил случая мысленно поглумиться над наставником Янем.
— А старший соученик Цзинь – это кто? — Сюэ Сянь проучилась в секте уже немало лет, но ни разу не слышала о старейшине по фамилии Цзинь. Вопрос сорвался с ее языка прежде, чем она успела подумать. Чжэн Чжуси даже не успела одернуть ее взглядом.
Лицо Тао Вэньшу на мгновение омрачилось:
— Это ваш третий старший дядя-наставник. Позже он погиб от рук демонов.
Заметив, как ученики разом притихли, Тао Вэньшу с легкой печалью, но не без гордости добавила:
«В этих словах мне почудилась толика пронзительной воли меча... Если бы не изъян в технике, учитель наверняка смогла бы достичь Ступени Небожителя... В мире цзянху, воистину, не обойтись без истории мести и расплаты за добро...» — подумал Дин Сунъянь. С улыбкой он поднял свою чарку:
(Прим. ред.: «С наслаждением [вершить] милость и мщение» (快意恩仇) – жить по закону чести – платить добром за добро и мстить за зло.)
— Истинно так! — поддержала его Чжэн Чжуси, уже знавшая подробности этой истории.
Она подняла свою вторую чарку вина.
Сюй Цзюйлун и остальные также сочли, что иначе и быть не может.
После этого тоста атмосфера за столом заметно оживилась. Вань Гухун налил себе еще вина, повернулся к Дин Сунъяню и со сложным выражением лица произнес:
Казалось, он хотел о многом сказать и расспросить, но слова, готовые сорваться с губ, превратились лишь в тяжелый вздох:
— Не стану ничего говорить. Вести долгие речи слишком уж утомительно.
— Все слова в вине, старший соученик, все в вине, — привычно поднял чарку Дин Сунъянь.
Они чокнулись и выпили до дна.
Оживленное застолье продолжалось до тех пор, пока луна не поднялась над кронами деревьев. Тао Вэньшу окинула всех взглядом и с улыбкой сказала:
— Веселитесь сами, а я пойду напишу письмо домой.
С этими словами она залпом осушила последнюю чарку османтусового вина.
Как только учитель ушла, Сюэ Сянь мигом оживилась:
— На что играем в этот раз? — с затаенным страхом спросил Вань Гухун.
— Раз уж у нас такой праздник, давайте на серебро? — Сюэ Сянь рассудила, что в Праздник Середины Осени не стоит заставлять людей терять лицо.
Сюй Цзюйлун слегка нахмурился:
— Можем и на что-нибудь другое. Старший соученик, если проиграешь – оббежишь вокруг озера Пинху, крича во весь голос: «Я, Сюй Цзюйлун, хочу взять Линь Шуюэ в жены!» — с озорной ухмылкой предложила Сюэ Сянь.
От этих слов лицо Линь Шуюэ вмиг залилось густым румянцем, да и Сюй Цзюйлун явно засмущался.
— Уж лучше на серебро, — поспешно отрезала Линь Шуюэ.
«Так вот оно что. Значит, старший соученик и третья старшая соученица – пара. То-то я смотрю, они все время переглядываются...» — без особого удивления отметил про себя Дин Сунъянь.
Чжэн Чжуси наклонилась к нему и с улыбкой прошептала:
— Старший соученик хочет дождаться, пока старшая соученица Линь достигнет полноты Ступени Великого Развития, и только потом играть свадьбу, чтобы не мешать ее совершенствованию.
В свое время, когда старшая соученица Линь только-только стала ученицей матушки, старший соученик часто наставлял ее вместо учителя...
В этот момент Сюэ Сянь повернулась к ним:
— Младшая соученица, младший соученик, вы играть будете?
— Нет, — в один голос ответили Дин Сунъянь и Чжэн Чжуси, покачав головами.
Не дав Сюэ Сянь возможности начать уговаривать, Дин Сунъянь с улыбкой добавил:
— Я лучше помогу вам убрать со стола.
Он проворно принялся составлять чарки и тарелки в стопки и собирать палочки. Чжэн Чжуси тут же подключилась к уборке.
Оба были опытными мастерами боевых искусств, поэтому их движения были точными и быстрыми. Очистив восьмиугольный стол, они подхватили посуду и направились к коробам для еды, что стояли у входа в малый двор Десяти Тысяч Лощин.
Протирая стол, Сюэ Сянь посмотрела им вслед и с улыбкой бросила старшим соученикам и соученицам:
— Наш младший Дин чтит старших и уважает учение, а общаться с ним – одно удовольствие, словно весенним ветром обдувает. Вот только почему младшая соученица при одном его упоминании вечно скрипит зубами от злости?
«Общаться с ним – одно удовольствие? — Вань Гухун удивленно приподнял бровь: — Да этот тип в глубине души тот еще прохвост! Чуть зазеваешься – мигом останешься без пампушек!»
Сюй Цзюйлун и Линь Шуюэ тоже не сидели сложа руки: один принес колоду мадяо, а другая помогла Сюэ Сянь насухо вытереть стол. К тому времени, как младшие соученики вернулись, игра уже была в самом разгаре.
Дин Сунъянь пододвинул табурет и уселся рядом с Вань Гухуном. С улыбкой наблюдая за партией, он время от времени вставлял меткие комментарии, подливая масла в огонь всеобщего веселья. Чжэн Чжуси же встала за спиной у Сюэ Сянь, то сочувственно вздыхая из-за неудач четвертой старшей соученицы, то восхищенно ахая при ее удачных ходах.
Спустя какое-то время Дин Сунъянь бросил взгляд в окно: ясная луна уже поднялась выше верхушек деревьев. Прихватив кувшинчик с остатками вина и чистую пиалу, он вышел из главного зала во двор и присел на каменную скамью.
Поставив вино, он уставился на девственно-чистый, почти идеальный лунный диск. Мысли невольно унеслись куда-то далеко.
— Младший соученик, отчего ты перестал смотреть, как они играют в мадяо? — немного погодя к нему неслышно подошла Чжэн Чжуси в своем светло-зеленом с белым платье. Она ничуть не опьянела, но от османтусового вина на ее щеках играл легкий румянец.
— Вышел немного полюбоваться луной, — с улыбкой отозвался Дин Сунъянь.
Чжэн Чжуси опустилась на соседнюю каменную скамью, искоса взглянула на него и задумчиво произнесла:
— Младший соученик, ты летами еще совсем юн, но почему-то кажешься мне человеком, разменявшим четвертый десяток. В тебе нет ни капли юношеского задора.
«Да мне и есть за тридцать. Откуда тут взяться юношескому задору? Хотя, справедливости ради, иногда я все-таки могу тряхнуть стариной и впасть в юношеское буйство...» — Дин Сунъянь негромко усмехнулся:
— У каждого свой нрав. Да и к тому же, проведи ты больше полугода в компании демоницы Цзи и ее шайки, каждый день дрожа от страха и осторожничая, от твоего юношеского задора тоже бы и следа не осталось.
Чжэн Чжуси понимающе кивнула и тоже принялась разглядывать луну.
Немного помолчав, она добавила:
— В эти дни я перечитывала «Тайный каталог гор и морей» и выяснила, что существует еще одно божественное чудовище, способное издавать птичий крик и связываться с миром мертвых, – это зверь Чжухуай. Кричит он подобно гусю... И, по-моему, это не очень-то похоже на те звуки, которые изображал Се Цзыань.
(Прим. ред.: Чжухуай (諸懷) – зверь с телом быка, четырьмя рогами, человеческими глазами и свиными ушами, издающий крик, похожий на гусиный.)
Дин Сунъянь уже и так это знал, но сейчас лишь мягко улыбнулся:
— Огромное спасибо, старшая соученица. Должно быть, ты уйму сил потратила на это?
— Да нет, не особо, — на щеках Чжэн Чжуси проступили едва заметные ямочки.
Спустя мгновение девушка непринужденно заметила:
— Гляжу, у тебя сегодня на редкость хорошее настроение.
Дин Сунъянь едва заметно кивнул, по-прежнему не сводя глаз с сияющей луны.
Его голос звучал размеренно, с ноткой мечтательной отстраненности:
— День за днем только и думать о боевых искусствах да о технике меча, а в свободный час – веселиться в кругу старших соучеников и друзей... Это и есть та жизнь, о которой я всегда мечтал...
Ямочки на щеках Чжэн Чжуси стали еще отчетливее, и она, так же глядя на луну, проговорила:
— А я-то думала, ты добавишь: «И пусть так будет из года в год».
— Такое лучше держать в сердце. Скажешь вслух – сглазишь, — в подобных вопросах Дин Сунъянь все же был слегка суеверен.
С этими словами он взял с каменного стола кувшин и плеснул себе вина.
— Что это ты задумал? — с любопытством спросила Чжэн Чжуси.
Семейное застолье ведь уже закончилось, а он решил устроить собственное?
— Разве можно в Праздник Середины Осени не поднести чашу в честь сияющей луны? Выпью за далеких друзей.
— Тогда и я подниму чашу. Выпью за родных, что сейчас далеко.
Поймав на себе взгляд Дин Сунъяня, она гордо вскинула подбородок:
— Матушка разрешила мне три чарки, а я выпила только две. Эй, а ты из этой пиалы уже пил?
— Нет, — Дин Сунъянь прекрасно понял намек и протянул только что наполненную пиалу Чжэн Чжуси, а сам взялся за кувшин.
Ямочки на щеках Чжэн Чжуси стали еще глубже. В ее смелом и ясном облике прибавилась толика сладостного очарования.
Подняв чашу с вином, она издали поприветствовала холодную и безмолвную полную луну и со смехом продекламировала:
— Подниму я чашу, луну приглашу!
— Мы с вами под этим небом одни!* — с хохотом подхватил Дин Сунъянь. Он поднес кувшин к губам и, запрокинув голову, начал пить.
Чжэн Чжуси, только-только собиравшаяся блеснуть поэтическим талантом, тут же сбилась и не смогла продолжить. Ей оставалось лишь метнуть гневный взгляд на младшего соученика и тоже большими глотками выпить вино из пиалы.
Прохладный ветер, ясная луна, свечные огни в горном дворике – вот она, истинная суть Праздника Середины Осени.
Утро. Тренировочная площадка Созвездия Ковша.
Дин Сунъянь нанес колющий удар мечом. Во все стороны брызнул желтоватый свет, озаряя пространство вокруг и принося с собой ощущение тепла.
Он наконец-то овладел волей меча озаряющей свечи.
Когда ци исходит от «меча» – это ци меча, воля, исходящая из меча – это воля меча. Для Великого мастера вроде Дин Сунъяня, способного слить воедино дух, волю и ци, после формирования истинной ци сияния свечи постичь волю меча озаряющей свечи не составило особого труда. Однако для мастера на Ступени Великого Развития для концентрации воли в мече требовалось идеальное совпадение характера с практикуемой техникой, а сердце меча должно было сиять ясным светом.
Сама по себе воля меча не способна убить, но она воздействует на волю и дух противника. Более того, она может на некоторое время задерживаться в чужом Море сознания или Багровом Дворце, что делало ее идеальным противовесом для Печати Небесного Сердца.
Дин Сунъянь убрал Холодную Тень в ножны и мысленно прокрутил в голове только что исполненные Семь мечей озаряющей ночь свечи.
В этом искусстве меча он также наконец достиг малого свершения.
Что же касается достижения великого свершения или даже полноты, то, по мнению Дин Сунъяня, это станет возможным лишь тогда, когда меч приблизится к пониманию Закона.
За прошедший месяц Дин Сунъянь опытным путем отыскал и записал методы созидания для целого ряда чужеродных энергетических врат, успешно создав врата пятнадцать раз. И дело было не в том, что он не хотел двигаться быстрее. Просто часть необходимых ресурсов в секте Сяомин не хранилась, и их приходилось добывать через посредников.
В тот самый момент, когда Дин Сунъянь уже собирался покинуть тренировочную площадку Созвездия Ковша, внутрь вошла Чжэн Чжуси.
Девушка переоделась в черный облегающий боевой костюм, волосы стягивал платок того же цвета. Ее лицо сияло чистотой, а глаза лучились блеском.
Держа в руке Осенние Воды, она с улыбкой обратилась к Дин Сунъяню:
— Младший соученик, подошла наша очередь помогать с патрулированием префектурного города. Ступай, собери вещи, после полудня выступаем.
«Помогать с патрулированием? Только бы опять не вляпаться в какую-нибудь заварушку вроде того инцидента в поместье Чжэнь. Я хочу лишь тихо-мирно стоять на страже у городских ворот, дежурить в управе, гонять хулиганов по улицам да глазеть на суету с дозорной вышки...» — мысленно взмолился Дин Сунъянь.
*Прим. автора: «Подниму я чашу, луну приглашу» – цитата из стихотворения Ли Бо (701–762) «Одиноко пью под луной».
«Мы с вами под этим небом одни!» – цитата из стихотворения Чжан Цзюлина (678–740) «Смотрю на луну и тоскую о далеком» (пер. А. Ахматовой).
