Глава 97. Для близких по духу нет расстояний
Спустя мгновение Дин Сунъянь наконец все понял:
«Выходит, те слова предназначались не только нам со старшей соученицей, но и прочим собратьям по цзянху. Широко же он закинул сеть!»
Чжэн Чжуси ошеломленно застыла – к подобному повороту она явно не была готова. Ее привычная картина мира в очередной раз дала трещину.
Вслед за Син Чаном из народа Безголовых в храм Данкана воскурить благовония заглянул Се Фэнчао, недавно прибывший в префектуру Динцзян. Смотритель Чжу снова бросился навстречу гостю, завел речи о благой карме и принялся просить о помощи.
Чжэн Чжуси окончательно оцепенела. Повернувшись, она увидела, что младший соученик, напротив, расплылся в улыбке.
— Тебя это не задевает? — В голосе девушки сквозила досада, словно ее нагло обманули.
— В прошлый раз, с Безголовым, меня это немного кольнуло. Но теперь картинка сложилась. Смотритель Чжу и впрямь расходует накопленные благие заслуги, раз за разом выбирая тех, кто способен ему помочь. Сама посмотри: все его избранники – далеко не простые смертные.
«А ты горазд себя нахваливать...» — невольно мелькнуло в мыслях Чжэн Чжуси.
— У Се Фэнчао выдающаяся стать, а по Син Чану с первого взгляда видно, что он не робкого десятка. Выбор смотрителя еще можно списать на проницательность и умение разбираться в людях. А вот то, что он подошел ко мне, рядовому ученику секты Сяомин... Тут уж точно пришлось расплачиваться накопленной кармой. Или же почтенный Чжу закинул сеть только ради тебя, старшая соученица? Я-то человек невзрачный, а вот ты и впрямь привлекаешь внимание.
— До чего же напыщенно ты говоришь, — Чжэн Чжуси метнула на него укоризненный взгляд, но уголки ее губ слегка приподнялись. — У тебя вполне приятная внешность. С чего ты взял, что ты невзрачный?
Понаблюдав за смотрителем из укрытия еще какое-то время, они покинули храм и вернулись на рыночную площадь.
— Здесь постоянно околачивается всякий сброд. Интересно, пропадало ли еще что-нибудь в храме Данкана в последнее время? — Чжэн Чжуси всерьез задумалась.
Секта Сяомин лишь помогала в патрулировании и мелкими кражами не занималась – разве что ловила вора за руку на месте преступления.
— Позже расспросим Сюй Чанъаня. Или же ты, старшая соученица, можешь вернуться в управу и поднять записи дел, — предложил Дин Сунъянь, оглядываясь по сторонам.
Смотритель Чжу обитал в боковом дворе храма Данкана, там же находилась и потайная комната.
— А ты не пойдешь в управу? — удивилась девушка.
— Раз уж смотритель Чжу нашел столько помощников, нам торопиться некуда. Я встал еще до пятой стражи (до 03:00 утра), чтобы заступить на дежурство. Сейчас нужно хорошенько отдохнуть. Какое уж тут расследование, если меня клонит в сон, а в голове сплошная каша?
— И то верно, — согласилась Чжэн Чжуси.
За неспешной беседой они добрались до постоялого двора «Ясное небо». Навстречу вышел знакомый управляющий и, скользнув взглядом по Чжэн Чжуси, с улыбкой обратился к юноше:
— Молодой господин, только вчера пришло письмо от барышни Су. Я уж думал поручить людям из торгового дома «Великое доверие» доставить его на гору Пинху, а вы возьми да и появись сами.
— Как нельзя вовремя, — улыбнулся Дин Сунъянь.
Забрав письмо Су Цинли, он не стал вскрывать его при всех, а спрятал во внутренний карман на груди. Затем они с Чжэн Чжуси сделали крюк до Павильона Благодатного Сокровища.
— Молодой воин Дин, письмо от старейшины Жэня прибыло больше полумесяца назад. Но он строго-настрого наказал не отсылать его в секту Сяомин, а дождаться вашего личного визита, — радушно улыбнулся управляющий павильона.
Достигнув Ступени Закона и став Великим мастером, Жэнь Юян ожидаемо занял должность старейшины в секте Истинного Духа – самого молодого из всех.
«Пока сам не приду?» — Дин Сунъянь сгорал от любопытства. Взяв письмо, он тут же сломал печать.
На листе бумаги красовался один-единственный огромный иероглиф, жирно выведенный густой тушью:
Дин Сунъянь не удержался от смеха. В превосходном расположении духа он попросил у хозяина кисть с бумагой и тут же набросал ответ:
«Брат Юян, видя, что ты столь полон жизни, я спокоен.
В будущем я непременно отправлюсь странствовать в область Дань. И в каждом месте, куда бы ни ступила моя нога, буду громогласно восхвалять твое славное имя и великие подвиги. Благодарить не нужно: таков долг сказителя Дин Эрлана».
Чжэн Чжуси, успевшая краем глаза прочитать послание и ответ Дин Сунъяня, испытала смесь недоумения и любопытства. Выйдя из Павильона Благодатного Сокровища, она нерешительно спросила:
— Жэнь Юян так тебе ответил, а ты не злишься?
— Старшая соученица, ты не понимаешь. У мужчин так принято. Мы обмениваемся колкостями, ругаем друг друга, но границ не переходим, — с улыбкой пояснил Дин Сунъянь. — В моем прошлом письме и без того хватало насмешек, так что реакция брата Юяна как раз та, на которую я рассчитывал. Знаешь, я ведь всерьез опасался. Он умер, стал божеством... Думал, его характер остынет. Что он станет отстраненным, потеряет человечность. Увидев же, с каким жаром он шлет меня подальше, я только обрадовался. С чего бы мне злиться?
— Вот оно что... — протянула Чжэн Чжуси. Причину она поняла, но принять такой стиль общения ей было трудно.
Забрав письма, они вернулись в поместье Дин в переулке Драгоценной Тишины.
Сюй Чанъань под присмотром Ян Шидо как раз отрабатывал техники шагов и удары ладонью из «Сокровенного искусства Отсутствия Изъянов». Заметив, как Дин Сунъянь и Чжэн Чжуси входят во второй двор, он поспешно вышел из стойки и, улыбнувшись, поздоровался:
— Брат Дин, воительница Чжэн, вы уже вернулись?
После обмена дежурными любезностями Сюй Чанъань немного помялся и обратился к Дин Сунъяню:
— Брат Дин, я приступил к открытию врат через Схему десяти тел из «Сокровенного искусства Отсутствия Изъянов». С Картой Дао Великого Начала, которую ты дал, я с горем пополам визуализирую несколько точек, но энергетических врат, требующих открытия, просто уйма. Если следовать ей, на открытие уйдет от шести до девяти лет. Я, конечно, не тешу себя иллюзиями стать Великим мастером, но достичь Ступени Великого Развития только к тридцати годам – это уж как-то слишком.
— Обычное открытие врат занимает около двух лет. Максимум три, а бывает, что и за полтора управляются, — поддержал его Ян Шидо.
«И то верно. С самой Картой Дао Великого Начала проблем нет, но Хаос содержит непомерное количество энергетических врат. Только на Человеческую ступень уйдет от шести до девяти лет. Кто такое выдержит?
А ведь потом еще предстоит созидать сто восемь необычных энергетических врат. Даже если создавать по одним вратам в месяц, как старшая соученица Чжэн, потребуется еще девять лет.
Если начать открытие в восемнадцать, то при идеальном раскладе достичь предела Ступени Великого Развития удастся лишь годам к тридцати четырем. На прорыв к Ступени Закона останется всего пять или шесть лет, тогда как у остальных в запасе больше десяти...»
Только сейчас Дин Сунъянь осознал существенный изъян своей техники открытия врат: она отнимала чудовищно много времени!
«С другой стороны, если у практика хватит выдержки семнадцать или восемнадцать лет совершенствоваться по Карте Дао Великого Начала и последующим техникам, его закалки духа с лихвой хватит на титул Великого мастера. Вполне вероятно, что за год или два такой человек сам перейдет на Ступень Закона...»
Поразмыслив немного и за неимением альтернатив, Дин Сунъянь ответил:
— Тогда пока тренируйся по «Сокровенному искусству Отсутствия Изъянов».
«Сначала закончу с главным – разберусь с методами созидания врат. А уже потом подумаю, как ускорить этап открытия», — решил про себя Дин Сунъянь.
Переглянувшись с Чжэн Чжуси, он спросил:
— Кто сейчас воровской главарь в округе храма Данкана? И кто держит всех воров в префектурном городе?
Как гласит старая пословица: «лучше украсть деньги, чем вещи». Самое муторное в краже предметов – не само воровство, а сбыт краденого. Только у местных скупщиков-старожилов наметан глаз на хорошую цену и хватает смелости принять товар. А каждый такой скупщик тысячей нитей повязан с воровскими главарями.
Если вор, стянувший сокровище смотрителя Чжу, – не «перелетный дракон» и не наемник, работающий на заказ, он рано или поздно пойдет сбывать добычу. И пойдет к знакомым, ведь сунься он в другую область – там его в два счета обманут, а то и вовсе прирежут ради товара.
— После смерти наставника я отошел от дел и не знаю, сменился ли главарь в городе, — отозвался Сюй Чанъань и тут же с живостью вызвался: — Но разузнаю.
Проводив Сюй Чанъаня с Ян Шидо и попрощавшись с Чжэн Чжуси, Дин Сунъянь вернулся к себе в спальню.
Лишь оказавшись в одиночестве, он вскрыл письмо от барышни Сяоцин и при свете осеннего солнца, льющегося из окна, принялся читать:
Когда твое письмо дошло до меня, Праздник Середины Осени уже миновал, но мы с тобой действительно понимаем друг друга без слов. В ту ночь, глядя на ясную луну, озаряющую всех разлученных, я подняла три чаши. Первую – с просьбой передать тебе мой тост. Вторую – за ваши с Жэнь Юяном проводы. И третью – за то, чтобы в мире смертных царили покой и радость.
Ты ведь не забыл выпить вместе с луной и издалека поднять чашу за меня?
Есть ли у вас в секте Сяомин особые обычаи любования луной? В нашей семье Су мы не только пьем османтусовое вино и едим лунные пряники, но и зажариваем кроликов. Делается это так: тушку свежуют, щедро натирают солью, перцем, зирой и пряностями, а затем жарят, пока корочка не станет золотистой и хрустящей. Откусишь кусок – и во рту еще долго держится восхитительный аромат. Я съела целых двух.
Близится зима, и аппетит мой все растет. Ныне я ежедневно съедаю три плотные порции, три раза перекусываю десертами и частенько балую себя ночной трапезой. Не волнуйся, к весне это пройдет. Если любишь сладости, в следующий раз пришлю тебе с письмом угощений. Жаль, что нас разделяет такое расстояние. Запеченный кролик дорогу не переживет, а то я непременно дала бы тебе отведать нашего семейного блюда. Можно, конечно, насушить вяленого мяса, чтобы переслать, но вкус будет уже совсем не тот.
Кстати, я же съела плод Хуай. Теперь я – Су Цинли, дева, способная поднять тяжелый треножник! Даже мой старший брат не рискует принимать мои удары в лоб. По словам второго дяди, я сейчас по силе не уступаю Ли Чжи – тому огромному бандиту из Нового Юя, что выдавал себя за твоего брата Дин Даню. А может, и превосхожу его.
Увы, роста мне это не прибавило ни на цунь. Остается лишь уповать на то, что за зиму, став на год старше, я хоть немного вытянусь.
Твоя "Легенда о Белой змее" еще не добралась до подножия горы Пяти Холмов. Однако я тайком уже несколько раз пересказывала ее младшим в семье. Им она очень нравится, и они то и дело напевают те три песенки.
В последние месяцы я усердно совершенствуюсь. К следующему году, вкупе с силой, что дал плод Хуай, я, верно, достигну 4-го ранга – Превосходящего мирское. Вот только до двадцати лет мне запрещено странствовать по цзянху, поэтому получить официальный ранг будет сложно.
Но запрет на странствия не означает, что я безвылазно сижу дома. Если в Великой Чжао случится что-то интересное, я, быть может, и приеду взглянуть. Тогда тайком зайду к тебе в гости и испытаю твои Семь мечей озаряющей ночь свечи. Ты тоже не гонись за быстрым успехом. Сейчас для тебя важнее всего двигаться шаг за шагом. Порой, когда идешь медленнее, достигаешь цели быстрее. Лишь перетерпев одиночество и закалив себя с самых основ, можно достичь просветления сердца и непоколебимости.
Каждую зиму гора Пяти Холмов укрывается снегом. Горы и реки облачаются в серебро, облака бледнеют, солнце студит. Все вокруг становится кристально белым. Сидеть во дворе, укутавшись в плащ, с чашей горячего вина или чая… или просто гулять по сугробам – в этом есть своя прелесть. Если в ту пору снег выпадет и в секте Сяомин, считай, что я приглашаю тебя разделить со мной этот вид.
Хотела в конце снова написать ту самую фразу, но побоялась, что от частых повторений она потеряет силу. В этот раз напишу другую.
Дин Эрлан, для близких по духу нет расстояний. Пусть нас разделяют десять тысяч ли – мы все равно остаемся соседями**.
**Прим. автора: «Для близких по духу нет расстояний. Пусть нас разделяют десять тысяч ли – мы все равно остаемся соседями» (相知无远近，万里尚为邻) – отсылка к стихотворению поэта эпохи Тан Чжан Цзюлина (678–740) «Провожаю Ли, помощника начальника уезда Вэйчэн». Эти строки выражают глубокую дружескую связь, неподвластную географическим преградам.
