Зосима, Зу-н-Нун аль-Мисри и продолжение герметической мудрости

Суфий Зу-н-Нун аль-Мисри — очень интересная фигура. Его полным именем было Абуль Фаиз Таубан ибн Ибрагим аль-Мисри (Abu’l Faiz Thauban ibn Ibrahim al-Misri) (ок. 791/796-ок. 860 гг. н. э.). Он родился в городе Ахмим в Верхнем Египте. Его часто описывали как алхимика и герметиста. Позднее Ахмим стал известен истории как Панополис. Из этого же города также происходил другой известный герметист и алхимик, Зосима Панополитанский (ок. 350 — ок. 420 гг.). В этой статье мы попытаемся найти герметическую связь между Зосимой и Зу-н-Нун аль-Мисри, связь, пересекающую 400 лет древней истории.

Ахмим и Зу-н-Нун аль-Мисри

История гласит, что Зу-н-Нун приобрел алхимические знания, будучи молодым человеком, когда служил священнику, находящемуся в одном из храмов Ахмима. Этот священник и научил его читать надписи, найденные на стенах храма, очевидно, отсылающие нас к иероглифам.

Историк Аль-Масуди пишет в своем обширном труде «Мурудж аль-Захаб» (Muruj al-Dhahab) первый сохранившийся полуисторический (или псевдоисторический) рассказ о Зу-н-Нуне. Масуди получал свою информацию, разговаривая с жителями Ахмима. Масуди писал:

Итак, существует разрыв примерно в 400 лет между служением Зосимы храмам Ахмима и изучением храмов Ахмима Зу-н-Нуном. Первый вопрос, на который нам нужно ответить, заключается в том, возможно ли, что оригинальная египетская религия или духовное знание сохранялись на протяжении всего этого времени.

В своей книге «Религия в римском Египте: ассимиляция и сопротивление» (1998) Дэвид Франкфуртер (David Frankfurter) приводит аргументы в пользу того, что древнеегипетская религия сохранилась и в четвертом веке и позже, и что далеко не все верования были утрачены. Франкфуртер переосмысливает скудные источники, пытаясь выйти за рамки статической концепции религиозной трансформации, в которой новая религия заменяла старую. Франкфуртер изучал историю египетской религии в больших хронологических рамках от возникновения христианства до 600 года нашей эры.

В своей книге он рассматривает сохранение египетских религиозных традиций, сначала среди язычников, а затем и среди христиан. Франкфуртер рассмотрел взаимодействие местной религии с христианством и нашел доказательства продолжения религиозных объединений и продолжающегося покровительства в некоторых храмах вплоть до шестого века нашей эры.

Франкфуртер приходит к выводу, что древние местные религиозные традиции не умерли, но, хотя и были, безусловно, трансформированы под влиянием эллинизма, римлян и христианства, все же сумели сохраниться благодаря культам оракула и жрецам, чьи функции с четвертого века и далее стали выполняться клириками и монахами. Эти «святые люди» функционировали как посредники сверхъестественной силы для повседневных нужд и кризисов и были гораздо важнее, нежели в новой идеологии христианства.

Если Франкфуртер прав, то вплоть до VI века в регионе все еще можно было обнаружить некоторые следы древнеегипетской религии или образа жизни. Это означает, что, возможно, между последними остатками Древнего Египта и появлением Зу-н-Нун аль-Мисри оставалось всего 200 лет. Годы, которые могли также быть преодолены благодаря огромному интересу ранних мусульман к древним цивилизациям и особенно к традиции алхимии.

Ахмим

Город Ахмим, с населением почти 150 000 человек, некогда был одним из самых густонаселенных городов Верхнего Египта, на всем восточном берегу Нила, в то же время являясь и важнейшим религиозным, экономическим и административным центром с древности до средневековья.

В древние времена этот город назывался Панополис. Арабское название основано на коптском Шмим (Shmim), или Шмин (Shmin), и это название также относилось к обозначению административного района. Доисламский статус Ахмима как провинциальной столицы продолжался и в исламский период, когда множественные паги, или административные единицы (kūra), иногда объединялась с соседними районами.

В Ахмиме находилось два храма Мина, а также храмы других божеств, среди которых были Персефона, Амон, Агатос-Даймон, Араус, Гермес и Хнубис (Van Rengen, 2013). Ахмим также упоминается в Демотической книге Тота:

Египетский бог Тот был объединен с Гермесом. В третьем веке нашей эры Гермес стал Трисмегистом. Древнейшее свидетельство этого эпитета — посвящение из Панополиса Г. Юлия Севера (G. Julius Severus), солдата легиона II Траяна силача Гордиана (238-244 гг. н. э.). Агатос Даймон (Agathos Daimon) был идентичен египетскому Шаи, богу доброй судьбы. Агатос Даймон был очень популярен в Панополисе и по прежнему свидетельствовался в четвертом и пятом веках.

В номе (nome), за пределами метрополии, культуры также смешивались. Комплекс на полпути к вершине скалы в середине некрополя Атрибиса был идентифицирован как Асклепион и Анубиеон. Как предполагают демотические граффити, храм Асклепия служил местом выживания для больных, проводивших ночь в поисках божественного исцеления.

Асклепий часто отождествлялся с Имоутом (Имхотепом), который появляется несколько раз в египетской терминологии Бомпе (Bompae). В Ахмиме мы находим следы поклонения Гермесу, Аммону, Тоту, Агатос Даймону и Асклепию сразу в одном месте.

В начале четвертого века все еще было довольно много языческих жрецов, но при этом нам практически ничего не известно о культовой деятельности. Немногочисленные упоминания языческих культов контрастируют с растущим количеством свидетельств греческой культуры в Панополисе, а также среди традиционных жреческих семей. Эта смесь традиционной религии и культивируемого эллинизма является яркой чертой позднеантичного язычества как в Египте, так и за его пределами.

Возможно ли, что упадок популярности храмов вместе с их традиционными письменами, влиянием, праздниками и богатством, которые «уничтожили грамотный и уважаемый класс лидеров, который долгое время обеспечивало жречество», заставил традиционное жречество переключить свое внимание на греческую культуру, дабы выжить среди все сильнее и сильнее растущего господства христианства? Эллинистические тенденции обнаруживаются у языческого рода Аммона, а позднее, в V веке, у Гораполлона и его семьи.

Ахмим и Зосима

Что касается Панополиса, то можно вспомнить несколько мест, которые с большой вероятностью могли бы служить там пристанищем для адептов Герметизма. Это был город, известный в поздней античности своей яростной преданностью старым богам, а также своей процветающей греческой литературной культурой.

Недавно обнаруженный архив, написанный на папирусе из Панополиса выявил то, что, несомненно, послужило благодатной почвой для развития герметических увлечений жреца Аврелия Петербескиниса (Aurelius Petearbeschinis) (очевидно, коренного египтянина) и его семьи, представлявшей собой интересную комбинацию жрецов местных богов Пана и Мина и глубоко эллинизированных литераторов.

Зосима из Панополиса, вероятно, жил между концом третьего и началом четвертого века н. э. Предполагается, что он провел некоторое время в культурной метрополии Александрии и, как полагают ученые, является одним из первых алхимиков. Вероятно, он был знаком с Поймандром и герметическим трудом «Кубок» (Corpus Hermeticum IV), а его тексты являются частью византийской коллекции греческих алхимиков.

Еще одна связь между Зосимой и герметизмом проявляется в наставлении, которым он наставляет свою ученицу Теосебию:

Если «Поймандр» и CH IV уже были связаны между собой в поздней античности, можно ли сказать то же самое и о любом другом из текстов (всего их известно на данный момент семнадцать), которые появляются в наиболее полных рукописях Корпуса?

Ахмим и Библиотека Наг-Хаммади

В находках Наг-Хаммади, в основном гностических, содержатся три герметических текста, среди которых наиболее важный герметический основополагающий текстом является CH I (Поймандр). Этот текст также цитируется Зосимой. В этой связи особенно интересна большая вероятность того, что библиотека Наг-Хаммади сохраняет явные следы герметизма.

Джанет Х. Джонсон (Janet H. Johnson) изучала фонетические отношения между древнекоптскими переводами voces magicae и их транскрипцией в алфавитном демотическом письме и пришла к выводу, что вокализованные глоссы демонстрируют признаки фиванского диалекта. По словам Хельмута Сатцингера (Helmut Satzinger), язык рукописи — это скорее всего архаичный ахмимический, коптский диалект, на котором говорили между Асуаном и Ахмимом.

Очень важный герметический текст «Рассуждение о Восьмом и Девятом» (трактат 6 библиотеки Наг-Хаммади) был, вероятно, составлен писцом, уроженцем области Ахмим. (Keizer, The Eight Reveals the Ninth, 1974).

Ахмим и Исламская Алхимия

Легенда, переданная в «Китаб аль-фихрист» (Kitāb al-fihrist) Абу аль-Фараджа Мухаммада ибн Исхака ан-Надима (Abū al-Faraj Muḥammad ibn Isḥāq al-Nadīm), рассказывает историю первого перевода алхимических сочинений на арабский язык, сосредоточившись на фигуре принца Омейядов Халида ибн Язида ибн Муавии (Khālid ibn Yazīd ibn Muʿāwiya), которого раньше называли хакимом семьи Марвана.

Будучи благородным и глубоко влюбленным в науки, особенно в алхимическое искусство, он приказал нескольким греческим философам, жившим в городе Миср, прекрасно понимавшим арабский язык, прийти к нему и перевести их книги по искусству алхимии с греческого и египетского языков на арабский. Это был первый задокументированный перевод с одного языка на другой в истории ислама.

«Долина алхимии» вокруг Панополиса/Ахмима?

Знаменитая коллекция д'Анастази (d’ Anastasi), приобретенная в 1828 году, изначально входила в состав огромного собрания папирусов, обнаруженного в Фивах (примерно в 120 км от Ахмима), в котором содержалось подавляющее большинство всех сохранившихся греческих, демотических и древнекоптских магических рукописей.

Зосима жил в то время, когда были составлены эти рукописи. Зосиму обычно называют ὁ Πανοπολίτης в алхимической традиции. Продолжение, возможно, даже концентрация, этого центра алхимической деятельности внутри и вокруг верхнеегипетского городского центра Ахмим в ранние исламские времена отражается по меньшей мере количеством арабских алхимиков, чьи жизни были так или иначе связаны с ним в литературной биографической традиции.

К ним относятся и Зу-н-Нун, который провел всю свою жизнь в Ахмиме (796–861), а также Усман ибн Сувайд Хари аль-Ихмими (ʿUthmān ibn Suwayd Ḥarī al-Ikhmīmī) (аль-Надим, Фихрист 358; около 900 г.); безымянный ученик Джабира ибн Хайяна (Jābir ibn Ḥayyān) по имени аль-Ихмими (al-Ikhmīmī) (аль-Надим, Фихрист 355); Абу Абдуллах Мухаммад ибн Умайл (Abū ʿAbd Allāh Muḥammad ibn Umayl) (ок. 900–960 гг.); и Бутрус аль-Хаким аль-Ихмими (Buṭrus al-Ḥakīm al-Ikhmīmī) (жил в девятом веке или позже).

Действительно, может существовать связь между широким потоком доказательств алхимической мысли и практики в Панополисе/Ахмиме, с одной стороны, и важностью города как центра текстильного производства и, соответственно, окрашивания.

Если «честная» алхимия была по сути способом очищения и совершенствования души, она вряд ли могла бы обеспечить человека пропитанием. Поэтому алхимические усилия обычно находятся в симбиотической связи с профессиями, более подходящими для получения средств к существованию, будь то профессия врача, как в — возможно, типичном — случае знаменитого Абу Бакра Мухаммада ибн Закарии ар-Рази (Abū Bakr Muḥammad ibn Zakariyya al-Rāzī) (ум. 925 н. э.), или в таком ремесле, как окрашивание, в некоторых отношениях близком соседе алхимического искусства.

Исламская Египтомания

Ранняя исламская среда создала атмосферу, в которой не только мусульманский ученый, но и мусульманский мистик могли свободно искать знания, откуда бы они ни исходили и на каком бы древнем языке или культуре они ни возникли, тем самым побуждая различных ученых и мистиков полностью посвятить свою жизнь открытию и изучению древних письменностей, например египетских.

Многие египтологи по всему миру, к сожалению, так до сих пор и не знают о значимости арабских источников для своей дисциплины. Одно из их основных предположений на которых порой основываются, заключается в том, что арабские авторы якобы ничего не знали о Древнем Египте до того, как мусульмане завоевали Египет в 641 году н. э.

К сожалению, даже среди многих мусульман существует очень распространенное заблуждение, что ислам не поощряет интерес к доисламским культурам, поскольку якобы это эпоха «джахилийи» (jahiliya) (доисламская арабская эпоха, которая, как считается, была отмечена варварством и неверием), и поэтому хорошим мусульманам не следует интересоваться древними культурами, поскольку они (включая их содержание) представляют эпоху джахилии.

Но это неправильное понимание термина джахилийя, поскольку он не обозначает исторический период, а означает именно конкретный набор нравов и обычаев, которые считаются отвратительными в изначальном исламе, и поэтому могут использоваться для описания абсолютно любого периода, когда преобладает такое отвратительное поведение.

Очевидно, что арабские народы уже были хорошо известны в Древнем Египте. В Мемфисе, одной из древнейших столиц Египта, египтологи обнаружили так называемый Иностранный квартал, в котором проживало множество людей арабского происхождения, иммигрировавших из Йемена, Аравии и других частей арабского мира в Древний Египет.

Более интересно то, что мы находим их в том числе среди служащих в древнеегипетском жречестве и египетской гражданской службе с распространенными арабскими именами — такими как например Халид и Абдул. Интересно наблюдать подобные свидетельства в древнеегипетских иероглифических текстах. Поэтому важно отметить, что арабы тогда уже не только существовали, но и были общеизвестны, и именно они позднее передавали часть того, что знали из древнеегипетской культуры, своим собратьям-арабам в других местах за пределами Египта.

Когда мусульмане аннексировали Египет в 7 веке, они были вдохновлены различными стихами Корана, что стимулировало изучать древние цивилизации и размышлять об их судьбе, а также многочисленными хадисами Пророка Мухаммеда, восхваляющими Египет и его народ. Мусульмане ходили повсюду, посещая памятники, гробницы и часовни, собирая всевозможные знания и материалы.

Когда древние здания выходили из употребления, они иногда строили прямо на них или же внутри них. Мечеть Абу аль-Хаджадж в Луксоре, Верхний Египет, как раз представляет собой очень хороший пример того, как они создавали для себя священные места поклонения на вершинах древнеегипетских храмов.

Есть веская причина, по которой арабские и мусульманские ученые проявляли такой интерес к иероглифам. Это было потому, что Египет был известен еще с древности как Земля Науки и, в частности, науки алхимии. Фактически, многие полагают, что само слово алхимия и произошло от слова кемит, являющееся древним египетским обозначением самого Египта.

Интересно, что различные арабские ученые считали, что, раскрывая секреты египетских письмен, включая египетские иероглифы, они открывают врата к большому количеству научных знаний в алхимии, а также в других областях. Они также проявляли интерес и к посещению сохранившихся египетских храмов.

На изображении ниже, взятом из арабской рукописи по астрологии, вероятно, изображен мусульманский мистик внутри храма Ахмима, одного из важнейших городов Древнего Египта, который продолжал оставаться крупным центром обучения вплоть до наступления эпохи средневековья.

Это приводит нас, наконец, к знаменитому суфийскому мистику Зу-н-Нун Аль-Мисри, жившим внутри храма, где он также был воспитан, и говорят, что он свободно говорил на языке стен храма, т. е. на языке иероглифов.

Зу-н-Нун и другие мусульманские мистики проявляли большой интерес к египетским иероглифам и египетским местам, таким как храмы, гробницы и т. д., потому что там они находили там очень хорошие источники для своих алхимических знаний, как мы ясно видим не только из работ Зу-н-Нун Аль-Мисри, но также Ибн Вахишии (Ibn Wahishiya) и Абу Аль-Касема Аль-Ираки (Abu Al-Qasem Al-‘Iraqi).

Усман ибн Сувайд (Uthman ibn Suwaid) из Ахмима, алхимик из родного города Зу-н-Нуна и его современник, писал в защиту мудрого мистика. «Книга собрания» Ибн Сувайда была сборником сочинений, приписываемых древнегреческим философам, некоторые из которых были написаны алхимиками под псевдонимами. Она стала хорошо известна в эпоху европейского Возрождения как ядро ​​и вдохновение для создания первой алхимической работы на латыни, антологии конца тринадцатого века Turba Philosophorum, или «Собрание философов».

Последний — ученый/алхимик XIV века, приехавший из Ирака и живший в Египте. Важно то, что в его книгах полно всевозможных древнеегипетских знаков и иероглифов, подобных тем, которые, возможно, использовались для их алхимической связи. В книге также содержится еще один очень важный древнеегипетский символ, называемый Уроборос, или змея, поедающая свой хвост как знак вечности и возрождения, очень важный древнеегипетский символ, связанный с Агатос Даймоном, учителем Гермеса Трисмегиста.

Вывод

Доказывает ли эта статья, что существует прямая линия от герметиста и алхимика Зосимы из Панополиса к герметисту, алхимику и суфию Зу-н-Нун аль-Мисри? К сожалению, ответ «нет», но эту линию, вероятно, уже и невозможно доказать, учитывая утерянный временной промежуток в 400 лет древней и бурноразвивающейся истории.

Надеюсь, эта статья по крайней мере представляет достаточно доказательств того, что египетская религия и особенно герметическая духовность могли передаваться ещё со времен Зосимы вплоть до мусульманских алхимиков во времена, когда жил Зу-н-Нун в IX веке.

Возможно, этому великому мистическому мастеру и не пришлось заново открывать герметическую мудрость как утраченную традицию, а он мог бы узнать ее, обучаясь у оставшихся святых людей, все еще поклоняющихся Тоту-Гермесу в храмах и продолжающих изучать древнюю мудрость, написанную на стенах и колоннах.

Источники:

• Becoming Gold: Zosimos of Panopolis and the Alchemical Arts in Roman Egypt by Shannon Grimes

• The Eight Reveals the Ninth: The newly Discovered Initiation Discourse of Hermes Trismegistus (Tractate 6, Nag Hammadi Codex VI) by Dr. Lewis Keizer
• Religion in Roman Egypt: Assimilation and Resistance” (1998) David Frankfurter Perspectives on Panopolis: An Egyptian town from Alexander the Great to the Arab Conquest by Egberts, Brian Muhs, and van der Vliet
• The Egyptian Hermes: A Historical Approach to the Late Pagan Mind by Garth Fowden
• https://muslimheritage.com/
• The Master Spoke: “Take One of ‘the Sun’ and One Unit of Almulgam.” Hitherto Unnoticed Coptic Papyrological Evidence for Early Arabic Alchemy, In: Documents and the History of the Early Islamic World Author by Tonio Sebastian Richter Panopolis, a Nome Capital in Egypt in the Roman and Byzantine Period (ca. AD 200-600) By Karolien GEENS, Dept. of Ancient History, KU Leuve