Суфизм в Африке
Ислам можно определить как традицию, включающую в себя множество сторонников определенных практик, пытающихся легитимировать происхождение этой традиции. Другими словами, пять столпов, которые должны быть центральными для каждого мусульманина в практике ислама, в их представлениях зачастую, считаются обязательными независимо от местоположения. Однако при внимательном изучении этой так называемой «глокализации»[1] ислама в Африке, бросается в глаза что у практикующих там адептов гораздо больше вовлеченности в их местные ритуалы и практики, что заставляет некоторых ученых чесать голову в вопросе: как эти практики вообще соотносятся с общепринятыми исламскими принципами? По словам профессора и академика Зеземанна (Seesemann), одным из основных отличий, отличающим «африканский ислам» от «ислама в Африке», — это синкретический, локальный и контекстуализированный способ выражения; в отличие от бытующих мировых представлений о воинствующем, пуританском и фундаменталистском исламе, существующем по сегодняшний день в ряде стран арабского мира.[2] В исламском дискурсе суфизм обычно считается мистическим выражением традиции, которая, судя по всему, и способствовала распространению исламских идеалов в Африке, поскольку многократно отмечалось, что эти суфийские ордена смогли прийти к согласию с «магическим менталитетом местных людей», благодаря чему сумел стать «эффективной формой посвящения».[3] С учетом этих вопросов, я рассмотрю основные особенности суфизма в Африке, его синкретические проявления и политические функции.
СУФИЗМ: ПУТЬ МИСТИКА
В контексте этого обсуждения весьма важно чтобы читатель понимал саму концепцию суфизма, поскольку, как известно, это очень сильно нагруженный значениями термин. В короткометражном документальном фильме под названием «Суфизм: путь к сердцу» этот термин определяется как «называемый сердцем ислама, а также известный как пульс сердца, потому что ислам и суфизм неразделимы. Это как если бы вы смотрели на две грани одного алмаза».[4] Человек, делящийся этой информацией, предполагает, что понятие суфия само по себе является стремлением или решимостью познать Создателя, и делает здесь одно обобщение, пытаясь применить его сразу ко всем людям.[5] На деле же как раз напротив, общее понятие этой сердечной аналогии суфизмом приписывается своим внутренним отношениям с божественным, которое может выражаться самыми разными способами. В исламе есть различные суфийские ордена, которые следуют этому, как мне представляется более духовному пути, чем тот, который проиллюстрирован в стандартном ортодоксальном религиозно-догматическом видении адептов ислама. Многие ссылаются на понятие суфизма как на набор мистических атрибутов, которые на деле многие мусульмане и вовсе не считают разрешенным в исламе, и даже считают это еретизмом или подменой веры. Причина, по которой это происходит, заключается в том, что, по словам психолога Уильяма Джеймса, «слова „мистицизм“ и „мистический“ зачастую используются в качестве уничижительных терминов, бросая вызов любому мнению, которое мы считаем неопределенным, многозначительным и даже сентиментальным, и не имеющим под собой никакой основы ни в фактах, ни в логике».[6] Таким образом, можно легко понять, почему у большого исламского мира могут быть сомнения относительно некоторых суфийских орденов, поскольку принято считать что ислам основан на определенных внешних факторах, таких как Коран, шариат, хадисы и, как правило, считающихся более объективными, чем отличающиеся от всего этого, субъективные правила и предписания. Джеймс идет в своих исследованиях дальше, описывая, что мистические состояния сознания определяются определенными качествами, такими как глубокое понимание и ощущения прямого опыт божественного, что, как правило, трудно хоть как-то доступно объяснить или даже выразить словами.[7]
Концепцию суфизма также можно понимать и как широкую духовную дисциплину для достижения более высокой степени восприятия, вытекающую из изначальных исламских идеалов. Чтобы устранить некоторую неопределенность в обсуждении этой темы, «эта идея основана на вере в то, что существует реальность, которая, хотя и скрыта от взгляда большинства людей, но тем не менее может быть увидена людьми, достигшими определенной степени духовного развития». [8] В частности, в Африке эта концепция была разработана посредством уже существующих традиций, присутствующих в различных регионах, впоследствии подвергшихся воздействию ислама в ранние периоды завоеваний арабов. Эта сложная система, в отношении понимания определенной иерархии в невидимом мире, уже присутствовала в повседневной жизни африканских цивилизаций и сообществ задолго до прихода ислама, например у таких как племя догонов в Мали и многих других. Таким образом, ученый Зеземанн называет «африканский ислам» в значительной степени более синкретичным и не воздерживающимся от смешения традиций и космологий, как это было принято в арабском мире. Я понимаю, что основной целью суфизма является выйти за рамки повседневной мирской (профанной) реальности, чтобы достичь понимания духовного царства (сакрального), которое по сути является сущностью всех человеческих существ на протяжении всей истории. В Африке это можно сравнить с понятием священных и/или особых мест, амулетов/талисманов или фигурок, позволяющих защититься от злых духов, одновременно с этим способствующими прямому опыту взаимодействия с божественным. Стоит отметить, что различные источники по-разному описывают историческое происхождение суфийской практики; во многом как и сам термин, который был сильно затуманен двусмысленностью в своем применении, функциях и целях.
В отличие от духовной или мистической природы суфизма и его целей получения прямого божественного опыта, интересно рассмотреть различные мнения относительно происхождения подобных практик. Соответственно, некоторые люди упоминают, что понятие суфизма возникло «как реакция на искажение исламской веры, и те, кто любил изначальную истинную веру, часто уходили в уединение в поклонении и преданности. Эти практики развились и примерно через 100 лет после смерти пророка стали известны как суфийские ордена».[9] Однако во время интервью Зеземанн заявляет, что суфии сами указывают на то, что их вера ничем не отличается от более ранних пророков со времен сотворения человека, и отсылают к конкретному хадису, в котором ангел Гавриил появляется в форме человека, одетого в белое, и задает ряд вопросов пророку Мухаммеду. Кульминационным вопросом было «что такое Ихсан?» Пророк отвечает, что это значит делать самое лучшее, делать прекрасное, делать правильное и наилучшее… и что это означает «поклоняться Богу так, как будто ты видишь его, или даже если ты его не видишь, то он видит тебя».[10] Хотя конечно есть разные объяснения тому, как развивалась суфийская практика, последнее, по-видимому, больше опирается именно на понятие внутреннего/внешнего и зримого/незримого мира, преобладающее в мистических достижениях и духовной космологии.
Функциональность суфизма в Африке
Политические строи в Африке настолько разнообразны, что до сих пор существуют остатки общинных и региональных механизмов, старающихся держать общественные вопросы под своим контролем. Таким образом, отмечается, что суфийские лидеры часто были востребованы для разрешения конфликтов, потому что они были широко уважаемы, а их мистическая природа, если хотите, позволяет мирно решать местные и региональные проблемы.[11] Исходя из мистической природы суфизма, его в целом можно рассматривать как миротворческий орден, который имеет значительный уровень уважения и почтения со стороны практикующих ислам, к их уважаемым суфийским шейхам. Аналогичным образом, мы можем рассмотреть причину того, почему это именно так; во-первых, важно обсудить некоторые из общих практик, делающих их имеющими бараку или милость Бога, позволяющими достичь такого высокого уровня уважения среди членов всего сообщества, и то, как эти традиции укоренены в культуре ислама в целом. Наконец, социальные и политические аспекты вместе с многочисленными переменными, взаимодействующими с религиозными элементами, должны быть более детально изучены. Другими словами, существует множество противоречий, обусловливающее необходимость разумного разграничения, ради получения более глубокого взгляда на сам феномен суфизма в исламе.
Понятие обучения особенно важно в культуре ислама в целом, но наиболее интересные практики порой вытекают из особой важности, придаваемой определенным историческим и традиционным верованиям. Например, пересказ ангела Гавриила, который диктовал строки из Корана пророку на арабском языке, безусловно важен, а сам язык даже в какой-то степени считается священным. Эта интересная динамика также работает и в обучении тому, что Коран и сами переданные слова становятся магическим талисманом, дающим защиту и возможности исцеления, укорененные в мировоззрении практикующих среди многих «магических» практик:
Другой вид талисмана — nasi ji («сланцевая вода»). Наси представляет собой надпись — возможно, молитву или катеми — которую целитель писал на волого, широком куске полированного дерева, напоминающем маленькие черные сланцы, официально используемые в американских гимназиях... После завершения надписи ученый промывал волого водой и собирал чернильную жидкость в емкость. В зависимости от назначения талисмана, клиент затем выпивал жидкость, разбавлял и использовал для ритуальной ванны, добавлял ее в компресс или использовал для замачивания особых личных вещей, таких как украшения или одежда.[12]
Интересно, что многие из таких практик можно считать мистическими и даже просто чистыми суевериями, но факт остается фактом: это просто еще одна грань, происходящая из веры в то, что Коран является законным словом Бога и что как таковой он содержит и несет магические способности для исцеления и защиты. Лидеры и авторитетные фигуры играют ключевую роль в укоренении таких практик, и в зависимости от своих достижений они приобретают репутацию, которая выводит их на более высокий уровень социального уважения и способности оказывать влияние в обществе.
Некоторые практики ислама, такие использование священных объектов и определенных пространств, во многих случаях синхронизированы с более ранней формой практики, берущей свое начало из ранних традиций в Африке. Вот почему Роберт Хандлофф (Robert Handloff) утверждает, что некоторые из этих практик возникли как социальная норма и в некотором роде функционируют в качестве инструментов социального контроля. Аналогичным образом, есть еще один значительный факт в том, как эти суфийские традиции взаимодействовали в историческом и линейном времени. Хотя суфизм считается «сердцем» или «жемчужиной» ислама, поскольку он, как предполагается, является наиболее фундаментальными аспектами традиции, в Африке не всегда было так, что лидеры таких орденов были пассивны и ориентированы исключительно на мирные решения на политической арене. Ярким примером, упомянутым различными учеными ислама, являются политические кампании аль-Хаджа Умара Тааля (al-Hajj ‘Umar Taal), который принадлежал к суфийскому ордену Тиджанийя (Tijaniyya), некогда претендовавшем на власть над всеми суфийскими орденами. Его влияние в исламском мире было настолько большим из-за того, что он совершил паломничество в Мекку и отлично знал Коран. Однако более вероятно, что он все же был больше заинтересован в получении контроля над регионом Билад аль-Судан (Bilad al-Sudan), который был буквально домом для основных точек торговой и экономической активности. Его действия против мусульман во многих случаях могут привести к пониманию того, что не обязательно верно утверждение, что все суфии преданы только Богу и ищут прямого общения.[13] Это рисует картину, которая не совсем верна, а лишь подчеркивает сложности, происходившие в адаптации исламских идеалов в Африке.
Заключительные мысли
Можно сделать вывод, что феномен суфизма как таковой изначально был призван быть выражением ислама, идущего вразрез с негативными стереотипами, связанными с этой религией. Фактически, я смело заявляю, что суфизм призван быть практической точкой зрения, которая ставит ислам выше бытующего понятия «религия». Это потому, что при рассмотрении использующихся практик становится ясно, что определенные практики лучше понимать, определяя их скорее как образ жизни, а не как догматические или внешние ритуалы. Такие практики, как например почтение к амулетам, талисманам и заклинаниям, соответствуют внутреннему опыту защиты или исцеления, а также прямого божественного взаимодействия. Рассматривая один конкретный аспект этого, концепция «сланцевой воды» хорошо подчеркивает способ, с помощью которого элементы ислама берутся и развиваются определенными культурными общинами. Таким образом, термин «суфий» соответствует внутренней неопределенности, которую мистический феномен как раз и пытается определить. В Африке такие элементы могут быть в значительной степени больше представлены, чем в арабском мире ислама, из-за космологической перспективы, давно и глубоко укоренившейся в африканских культурах, такие понятия как духи, предки и т. д. У меня также сложилось впечатление, что истинный суфийский путь — это тот, который стремится к дальнейшей интеграции с божественным, и что в своем истинном выражении он не может действовать деструктивно, особенно инициируя конфликты и ненужные войны. Учитывая это, необходимо иметь определенное видение, чтобы отличать «путь к сердцу» от других движений, которые могут маскироваться под суфийские и на самом деле иметь скрытую политическую повестку дня.
ИСТОЧНИКИ И ЦИТАТЫ
[1] Процесс, в котором идеи и концепции локализуются, например, ислам в его различных и уникальных проявлениях по всему миру
[2] Rudiger Seesemann, (2006): “African Islam or Islam in Africa? Evidence from Kenya.” Print. 233
[3] Joseph M. Cuoq, Les musulmans en Afrique. Paris: Maisonneuve et Larouse, 1975. 495
[4] Anjum Sahib, “Sufism In Africa.” Youtube: https://www.youtube.com/watch?v=eOFlQkPV5QQ
[6] William James, Varieties of Religious Experience. New York: First Vintage Books/The Library of America, 1990. Print. 342.
[7] Там же, 343. Мистические состояния сознания представлены невыразимостью, ноэтическими качествами, мимолетностью и пассивностью, переживаемыми мистиком.
[8] Luis Brenner, (2000): “Sufism In Africa.” Jacob K. Olupona (ed.): African Spirituality: Forms, Meanings and Expressions. New York: The Crossroad Publishing Company. Print 329.
[9] Anjum Sahib, “Sufism In Africa.” Youtube: https://www.youtube.com/watch?v=eOFlQkPV5QQ
[10] Supreme Master Television, “Sufism in West Africa (in Yoruba).” Youtube: https://www.youtube.com/watch?v=4ihPdc69WBo
[12] Robert E. Handloff. Prayers, Amulets and Charms: Health and Social Control. African Studies Review, Vol. 25, No. 2/3 (Jun. – Sep., 1982), pp. 185-194. 186.
[13] Roman Loimeier. Muslim Societies In Africa: A Historical Anthropology. Indiana: Indiana University Press, 2013. Print. 121. Походы Аль-Хаджа Умара Тааля были направлены даже против мусульманских городов, таких как Тимбукту, и поэтому подлежат рассмотрению с точки зрения мотивов джихада или завоевания.