Беспредельщики.
Беспредельщики – грозная и пугающая группа, наводящая ужас на обитателей интерната. Их внешний вид кричит о бунте и пренебрежении к любым нормам. Высокие и широкоплечие, с грубыми чертами лиц, изрезанными шрамами, они кажутся высеченными из камня, воплощением хаоса и разрушения. Их одежда – лохмотья, когда-то бывшие униформой, а теперь превратившиеся в символ их отречения от системы. Запах прогорклого пота, дешевого табака и чего-то неуловимо химического, витает вокруг них, как знамя.
Нарциссы.
Их называли Нарциссами не только из-за поразительной красоты, отражавшейся в каждом отполированном до блеска предмете их обихода, но и из-за глубоко укоренившейся самовлюбленности, граничащей с болезненным культом собственной персоны. Большинство из них были светловолосыми, с волосами оттенка выбеленного льна или меда, уложенными в безупречные прически, которые, казалось, не тронет даже самый сильный ветер. Их лица, словно выточенные из мрамора, отличались точеными скулами, прямыми носами и тонкими, чувственными губами, тронутыми легкой надменной усмешкой. Глаза, часто холодно-голубые или серые, смотрели на мир свысока, оценивая и презирая одновременно.
Дилеры.
Представьте себе респектабельную, почти стерильную комнату. Ничего кричащего, никаких признаков беспорядка. Строгие линии, приглушенные тона – серый, темно-синий, возможно, немного бордового в обивке кресел. В центре – большой стол, отполированный до блеска, словно зеркало. На столе – безупречно расставлены письменные принадлежности, никаких лишних деталей. Книжный шкаф, заполненный томами по экономике, психологии, может быть, даже немного классической литературы для вида. Ничего, что могло бы выдать их истинную сущность.
Циркачи.
Представьте себе зрелище. Комната взрывается цветом и хаосом. Бело-красные полосы обоев давят на вас со всех сторон, создавая иллюзию бесконечного циркового шатра, который вот-вот рухнет. Моноколеса, словно прирученные механические звери, валяются вперемешку с колодами карт, цветными платками, светящимися шарами и прочей атрибутикой фокусников. В воздухе витает запах грима и пыли. Это общая комната Циркачей.
Гробовщики.
Гробовщики… само имя обволакивает тайной и вызывает трепетное уважение. Их высокий рост, словно взметнувшиеся к небу деревья, выделяет их из толпы, придавая им ауру загадочности и величия.
Обломовы.
Обломовы… само имя звучит как приговор, как эхо вечной усталости. Их мир – это мир полумрака, застывшего времени и беспросветной апатии.
Декабрины.
Декабрины... само их название звучит как шепот истории, намек на бунтарство и обособленность. Они – как осколок чего-то иного, что не вписывается в привычные рамки интерната.
Гарпии.
Гарпии – это вихрь контрастов. Резкие черты лица, подчеркнутые темным макияжем и длинными стрелками, выдают бунтарский дух. Их ногти, покрытые потрескавшимся черным лаком, как карта пройденных сражений, намекают на небрежность и пренебрежение общепринятыми нормами. У них яркая помада красного цвета на губах, аккуратная походка от бедра и тонкие изгибы талий.Группа девушек в интернате – это вихрь контрастов. Резкие черты лица, подчеркнутые темным макияжем и длинными стрелками, выдают бунтарский дух. Их ногти, покрытые потрескавшимся черным лаком, как карта пройденных сражений, намекают на небрежность и пренебрежение общепринятыми нормами.
