Глава 71. Причастность.
— Бу Нина-лаоцзы, — снова повторил Сяо Хэй.
Он был создан из одного из духовных артефактов Бу Нина, поэтому всякий раз, когда речь заходила об этом предке, его голос становился особенно серьезным и почтительным. Он даже не сменил позу, продолжая лежать ниц.
Однако остальные за его спиной были потрясены до глубины души.
Чжан Лань ещё долго стояла с раскрытым ртом, не в силах поверить услышанному. Через некоторое время она наконец выдавила:
— Не шути так. Как это возможно?
Сяо Хэй поднялся только для того, чтобы снова опуститься на колени и совершить второй полный поклон.
Чжан Ялинь несколько раз открыл и закрыл рот, затем подчеркнуто произнес:
— На камнях массивов Бу Нина-лаоцзы действительно есть метки, но они никак не связаны с его именем. Только не говори мне, что ты решил, что это его массив, увидев иероглифы «бу» или «нин».
— Вот именно, — тут же подхватила Чжан Лань.— Не ошибайся на этот счет.
Их предупреждение на самом деле было совершенно лишним.
Уж кто-кто, а они-то лучше других должны были понимать, какое особое значение имел Бу Нин для Сяо Хэя. Он бы никогда не стал необдуманно признавать первого встречного своим предком.
И действительно, Сяо Хэй ответил:
— Я знаю.
К тому моменту Вэнь Ши уже стоял перед тем самым участком сухой травы.
С виду это был ничем не примечательный камень, но стоило коснуться его пальцами, и его поверхность начинала сиять ослепительным светом, словно отполированное зеркало.
В правом нижнем углу смутно просматривался некий символ.
Это действительно был знак Бу Нина.
Люди всегда любили оставлять на своих вещах какие-то метки — так художники прятали свою подпись в картинах, а писатели добавляли послесловие к своим историям. Мастера талисманов писали: «такой-то призывает»; создатели массивов поступали похожим образом.
Большинство запечатляли на камнях массивов свои настоящие имена. Лишь два человека, насколько было известно Вэнь Ши, отступали от этого негласного правила: Чэнь Будао и Бу Нин.
Первый вообще ничего не оставлял, а второй никогда не писал ничего похожего на имя.
Со всех сторон послышались торопливые шаги — остальные тоже подошли ближе.
Чжан Лань серьёзно спросила у Сяо Хэя:
— Говорят, Бу Нин-лаоцзы любил оставлять иероглиф «север». Ты точно ничего не перепутал?
Говоря это, она присела на корточки, чтобы убедиться во всем самостоятельно. Несколько секунд спустя её глаза округлились, она подняла голову и выдохнула:
— Чёрт… это и правда он. Только этот иероглиф «北» написан как-то странно. Ялинь, подойди посмотри!
Её Светлость пребывала в глубочайшем замешательстве и пыталась найти кого-то, кто подтвердил бы или опровергнул увиденное.
Её взгляд скользнул по группе и остановился на Се Вэне.
— Хворый, ты же вроде много читаешь? Ты когда-нибудь видел метку Бу Нина?
Вэнь Ши поднял взгляд на стоявшего рядом Се Вэня. Глаза того были опущены и устремлены прямо на камень массива. Несколько секунд он молча смотрел на него, затем ответил:
— Видел.
— Похож? — спросила Чжан Лань.
Чжан Ялинь к тому времени тоже закончил осмотр.
— Думаю, это он. Хотя этот иероглиф «北» и правда выглядит немного странно.
Ся Цяо осторожно спросил:
— А почему именно «север»? В этом заключен какой-то особый смысл?
— Говорят, он символизирует главенство севера над остальными сторонами света. Ещё он может указывать на происхождение самого Бу Нина, ведь тот был родом с севера, — объяснила Чжан Лань.
Хотя она занималась заклинаниями, её настоящей специализацией были слухи и сплетни. Как только разговор уходил в эту сторону, её уже было не остановить.
Однако едва она закончила говорить, Вэнь Ши с Се Вэнем одновременно бросили на неё взгляд.
Чжан Лань озадаченно поинтересовалась:
— Что вы на меня так уставились? Я просто пересказывала слухи.
Она сказала это вполне будничным тоном, однако в душе Вэнь Ши вдруг всколыхнулись противоречивые чувства.
Все эти годы он почти не интересовался сплетнями, однако некоторые все равно неизбежно до него доходили. Пока его память не вернулась к нему, они воспринимались как рассказы о чужой жизни, окутанные туманом, и не имеющие к нему никакого отношения.
Пока Чжан Лань уверенно пересказывала слухи, в голове Вэнь Ши одна за другой всплывали соответствующие сцены из прошлого.
Люди были теми же, вот только ход событий был иным.
В воспоминаниях Вэнь Ши все они тогда были ещё довольно юными, и в них кипел подростковый задор. В перерывах между тренировками они любили обсуждать всё подряд.
Чжун Сы был ужасным болтуном, его рот почти никогда не закрывался. О любом произошедшем на горе или у ее подножья событии он мог разговаривать часами, чем отлично компенсировал молчаливость Вэнь Ши.
Поэтому, несмотря на то что гора Сунъюнь была малонаселенной, там всегда было оживленно.
Вэнь Ши уже не помнил, с чего именно тогда начался тот разговор.
Он лишь помнил, как Чжун Сы высыпал на каменный стол рядом с тренировочной площадкой целый мешок с обломками камней.
Отряхивая одежду от пыли, он обратился к Бу Нину и Чжуан Е:
— Смотрите, я собрал все самые необычные камни на этой горе. Как же я умаялся!
Вэнь Ши чуть отошел в сторону, бесшумно проскользнул мимо Чжун Сы сзади, затем одним движением взобрался на старое дерево и устроился среди густых ветвей, словно в кресле. Свесив одну ногу вниз, он облокотился на ствол и принялся приводить в порядок кукольные нити.
Похожий на ястреба Златокрылый Дапэн сделал круг в небе, направляясь к Вэнь Ши. Прежде чем опуститься ему на плечо, он клюнул Чжун Сы в затылок.
Тот схватился за голову и небрежно поправился:
— Ах, оговорился. Камни для вас двоих в основном собирал я… ну и куклы, которых выпустил шиди. Дапэн тоже хотел помочь, но я не решился его привлекать — боялся, что он или сравняет гору с землей, или всех нас ослепит.
Златокрылый Дапэн как раз только устроился на плече Вэнь Ши. Услышав это, он тут же расправил крылья, явно собираясь снова налететь на Чжун Сы.
Тот понял, что пора сдаваться, и поспешно обхватил голову руками.
— На самом деле я больше всего боялся, что шифу узнает и подумает, что мы бездельничаем вместо того, чтобы тренироваться.
Прислонившись к стволу дерева, Вэнь Ши равнодушно заметил:
— Он уже знает.
По правде говоря, Чэнь Будао бывал с ними строг только когда они были детьми. Как только они подросли и стали вполне самостоятельными, он почти перестал вмешиваться в их дела. Его даже можно было назвать чересчур терпеливым, и характер у него был удивительно мягкий.
Однако его всегда окутывала аура некоторой отчужденности и неприступности, из-за которой обычные люди не осмеливались к нему приближаться. Даже немного повзрослев ученики все еще трепетали при встрече с ним, и как по команде затихали — словно если шифу узнает об их проказах, им не сдобровать.
Хотя на самом деле Чэнь Будао прекрасно обо всем знал, и никто из них так и не пострадал.
Чжун Сы ещё немного посидел с поникшим видом, однако вскоре его озорной характер снова взял верх. Лениво опираясь руками о стол, он мотнул подбородком в сторону груды камней:
— О наш привередливый шисюн, ну давай, выбери понравившиеся. Остальные я потом отнесу обратно.
Чжуан Е ответил:
— Я вовсе не привередлив. Я могу построить массив из любых случайно найденных камней.
Чжун Сы поджал губы и кивнул в сторону Бу Нина:
— Я вообще-то про него говорю, а не про тебя. У него что к медным монетам, что к камням — куча требований. Мне интересно, что он там вообще высматривает?
Бу Нин фыркнул, и, бросив на него взгляд, достал из рукава маленький чистый матерчатый мешочек. Затем он начал перебирать груду камней, выбрав несколько округлых.
Вэнь Ши тоже бросил взгляд в его сторону. Камни, кроме округлой формы и каких-то узоров, ничем не выделялись.
Он поднял один камень и покрутил его в руке. Когда Бу Нин отмахнулся от него, он спросил:
— Почему именно эти? Ты их даже толком не рассматривал. Как ты их выбираешь?
Бу Нин:
— Просто беру те, что приглянулись.
Чжун Сы театрально закатил глаза и принялся собирать оставшиеся обломки.
Не обращая на него внимания, Бу Нин взял тонкую деревянную палочку и несколькими росчерками вывел что-то на выбранных округлых камнях.
Чжун Сы вытянул шею, пытаясь разглядеть.
— Что ты там вырисовываешь?
Чжуан Е объяснил:
— Метку. Хотя у всего есть дух, с помеченными камнями всё же немного проще работать.
— А, понял. То есть после этого камень будет считаться твоим, потому что на нём вырезано твоё имя, да? — Чжун Сы повернул голову, пытаясь рассмотреть знак Бу Нина. — …А это ещё что такое?
Бу Нин удивлённо на него посмотрел:
— Ты что, неграмотный?
Чжун Сы раздражённо фыркнул:
— Отстань. Лучше бы просто признал, что у тебя ужасный почерк. Похоже на иероглиф «север», но выглядит как-то странно. Это он?
Чжун Сы:
— И после этого ты меня называешь неграмотным???
Пока они препирались, Чжуан Е пытался примирить их своим «ладно-ладно, хватит уже», а Вэнь Ши, скрестив руки, молча наблюдал за ними.
Тем же вечером, когда Вэнь Ши уже потушил свет и собирался ложиться спать, в дверь вдруг постучали.
Он выпустил кукольную нить и открыл дверь. За порогом стоял Чэнь Будао с фонарём в руке.
— Разве ты не ушёл с горы? — удивлённо посмотрел на него Вэнь Ши.
— Даже не поприветствуешь меня? — Чэнь Будао слегка приподнял бровь.
Вэнь Ши несколько секунд молча смотрел на него. Только он открыл рот, собираясь заговорить, как услышал:
— Хотя ладно. Я и так уже знаю, что ты собираешься сказать. Можешь не утруждаться.
Чэнь Будао с улыбкой покачал головой и вошёл в комнату, поставив на стол сумку.
Каждый раз, возвращаясь на гору, он приносил Вэнь Ши какие-нибудь редкие вещицы. Однако при этом он прекрасно умел держать интригу и никогда не отдавал всё сразу.
Только если Вэнь Ши замыкался в себе после какого-нибудь происшествия или сталкивался в клетке с чем-то тяжёлым, Чэнь Будао доставал пару предметов, чтобы поднять ему настроение.
Со временем это стало их негласной традицией.
Так что вручить всю сумку сразу было для Чэнь Будао редкостью. Казалось, в тот момент он был рассеян или витал мыслями где-то далеко.
Взгляд Вэнь Ши задержался на Чэнь Будао, затем он спросил:
— Внизу что-то случилось?
Чэнь Будао уже собирался уходить, однако замер, услышав этот вопрос:
— Ничего. Ложись спать.
Вэнь Ши упрямо остался стоять на месте, продолжая смотреть на него.
Уже у самой двери Чэнь Будао оглянулся и невольно рассмеялся:
— Ну и что ты на меня уставился?
Он так и остался стоять у двери, решив немного поболтать с Вэнь Ши. И только когда ученик расслабился и перестал выглядеть так, будто собирается устроить ему допрос, Чэнь Будао наконец выпрямился.
Словно внезапно что-то вспомнив, он спросил перед уходом:
— Я слышал, Бу Нин оставил на своих камнях для массивов довольно необычную метку?
Вэнь Ши оказался застигнут врасплох.
Чэнь Будао указал рукой на жердочку для птиц:
— Давай, уставься теперь на него. Это он мне рассказал.
Златокрылый Дапэн молча втянул голову в перья и притворился мёртвым.
Немного подумав, Вэнь Ши ответил:
— Она похожа на иероглиф «север», но Бу Нин сказал, что это не он.
Чэнь Будао:
— Он объяснил почему именно этот знак?
Вэнь Ши:
— Он сказал, что сам его придумал, и что в будущем он будет как-то с ним связан.
Свет освещал его профиль. Из-за того, что его взгляд был опущен казалось, что он погрузился в раздумья.
Бу Нин от природы был особенно чувствителен ко всему духовному и обладал редкой конституцией. Когда он порой совершал что-то непонятное, окружающие обычно начинали расспрашивать у него, почему он так поступил. Это случалось довольно часто, однако Чэнь Будао почти никогда не задавал ему подобных вопросов.
Вэнь Ши некоторое время молча смотрел на Чэнь Будао, а затем всё-таки спросил:
— Так что насчет этого иероглифа?
Чэнь Будао будто очнулся от мыслей и тихонько рассмеялся:
— Возможно он будет как-то связан и со мной.
Закончив осматривать метку, Чжан Ялинь поднялся.
— Похоже, всё верно. Это и правда массив Бу Нина-лаоцзы.
Вэнь Ши медленно вернулся из воспоминаний и увидел, как лицо Чжан Лань тут же помрачнело.
— Если это действительно его массив, дело плохо. Всем известно, что формаций Бу Нина, сохранившихся до наших дней, почти не осталось. А столь глубоко вырезанная метка означает, что в своё время это был по-настоящему сокрушительный массив. Тогда остается лишь…
Чжан Лань на секунду замолчала, затем посмотрела на своих спутников.
— Массив, запечатавший того человека, и навеки лишивший его возможности переродиться?
Стоило этим словам прозвучать, как Вэнь Ши резко поднял взгляд на того, кто стоял рядом с ним.
В ту же секунду по небу прокатился раскат грома, и яркая вспышка молнии осветила Се Вэня. Тот по-прежнему смотрел на камень массива у своих ног, не поднимая глаз. Его лицо было болезненно бледным, однако на нём не отражалось ни единой эмоции.
После того как к Вэнь Ши вернулась часть его воспоминаний, он впервые слышал, чтобы кто-то заговорил об этом. Это больше не было далёкой историей из книг и слухов, отделенной временем и пространством — теперь всё внезапно обрело вес.
Он вдруг осознал, что в глазах последующих поколений паньгуаней Чэнь Будао уже давно был полностью уничтожен. От него не осталось никаких следов, даже в цикле перерождений. А в записях с этими слухами, там, где говорилось о его запечатывании, были перечислены имена всех его прямых учеников…
В том числе и имя самого Вэнь Ши.
В этот миг его охватило отчаянное желание вернуть утраченные воспоминания. Он хотел узнать, что же тогда произошло на самом деле, что случилось с Чэнь Будао и как поступил он сам.
Но как бы он ни пытался, он ничего не мог вспомнить. Всё будто было скрыто под плотной завесой, не пропускавшей ни капли света.
Он смотрел на этого человека и понимал, что знает, откуда пришёл, но никак не может вспомнить, куда должен вернуться.
После долгого молчания Се Вэнь отвёл взгляд от камня и посмотрел на Вэнь Ши. А затем мягко улыбнулся ему уголками глаз.
Точно так же, как тысячу лет назад бесчисленное множество раз он улыбался ему и говорил: “Пустяки, ничего серьёзного.”