Такао Ямасита: Погружение в чрево beauty:beast

В японском стритстайле девяностых мало кто может соперничать по степени узнаваемости с beauty: beast Такао Ямаситы. Во многом на формирование его языка повлияло строгое воспитание: провокационная графика и прямое, подрывное высказывание бренда быстро нашли отклик у японской молодёжи той эпохи. Как и его давний друг и коллега Синъитиро Аракава, Ямасита-сан сильно изменился благодаря опыту жизни и работы за рубежом: оба показывались в Париже и в разные годы пересекались с лондонской сценой, работая рядом с такими фигурами, как Кристофер Немет. Сегодня наследие beauty: beast переживает второе рождение — новое поколение заново открыло бренд через винтажные журналы стритстайла вроде FRUiTS.

ARCHIVE.pdf поговорил с Такао Ямаситой — о происхождении бренда, его саб-лейблах и проектах, о которых редко вспоминают.

Вы изучали архитектуру в университете, прежде чем перейти в моду. Что вас привлекало в архитектуре — и как это перекочевало в работу с одеждой?

«Мой отец занимался городским развитием в нашем Нагасаки. Думаю, он хотел вырастить во мне продолжателя. Он был очень строгим, требовательным — и я в какой-то момент просто пошёл по траектории, которую он мне задавал», — вспоминает Ямасита.

В юности ему хотелось заниматься делом, которое приносит людям радость. Но градостроительство и строительство домов казались слишком масштабными — «огромными и не очень реальными». Со временем пришло понимание: архитектура и мода гораздо ближе, чем принято думать.

Ямасита объясняет это почти инженерно: здание держится на базе, колоннах, каркасе, стенах, проёмах — и всё это невозможно без расчётов гравитации. Одежда, говорит он, подчиняется тем же законам: нужно учитывать конструкцию тела — плечи, бёдра, точки опоры — и то, как ткань ложится, струится, реагирует на движение. Дизайн становится работой с «каркасом» человека, с количеством материала и с умением превратить гравитацию в союзника.

В любом трёхмерном проектировании — архитектуре, моде, автомобиле или бытовом приборе — неизбежно существуют точки, линии, плоскости и цвет, которые в итоге собирают пространство. Плюс ещё один важный параллельный слой: «внешнее» и «внутреннее». Архитектор мыслит средой, сейсмоустойчивостью, огнезащитой — и одновременно создаёт комфорт внутри: температуру, вентиляцию, влажность. В моде — та же дуальность: эффект снаружи и ощущение внутри.

Расскажите про первые годы beauty: beast. Почему такое имя? Где бренд продавался в самом начале? И каково это — запускать марку и наблюдать, как она превращается в бизнес?

В основе названия — идея внутренней двойственности человека. «Я верил, что жизнь определяется борьбой тьмы в сердце и света надежды», — говорит Ямасита. В поиске максимально простого, узнаваемого символа он обратился к классике — «Красавице и Чудовищу».

Для него Чудовище и Красавица — не два персонажа, а две половины одного и того же человека. Он представлял историю, где эти части однажды признают друг друга и соединяются. Поэтому это не «beauty & beast», а beauty: beast — единое слово, как один организм: человек, который стремится к красоте, но носит в себе и зверя. Через этот образ бренд хотел говорить о самоценности и о силе жить — для каждого, кто надевает эти вещи.

Решение уйти в моду стало для него личным разрывом. «Вопреки отцу я оставил семейное дело и уехал из Нагасаки работать в Осаку. Когда родители прекратили поддержку, я впервые вышел на блошиный рынок — просто чтобы собрать деньги».

На прилавке — его винтаж и десять кепок ручной работы, сшитых из лоскутов. Там случилась первая «покупка судьбы»: владелец магазина Ashita no Hako («Коробка завтрашнего дня»), который собирал независимых дизайнеров Осаки, выкупил всё сразу. С этого и началось — сначала кепки и одежда для магазина, потом расширение масштаба, выставки с друзьями, рост. «Это было невероятно захватывающее время. Всё — что я делал и как продавал — казалось экспериментом. И из этого я вынес бесконечно много уроков».

Как складывались ваши отношения с Синъитиро Аракава и Кристофером Неметом? Были ли другие люди, которые сыграли роль наставников?

С Аракава Ямасита знаком с начала девяностых — и связь сохраняется до сих пор. Их познакомили через ассистента Ямаситы, который переехал во Францию и помогал Аракава во время его парижского периода. К Немету же вели «лондонские» линии: общий круг друзей и знакомство через бизнес-партнёра Ямаситы, Пэдди Михэна.

«Мы часто встречались в Токио в девяностые, но разговоры были скорее личные — про семью и жизнь. О творчестве говорили редко. Немет был человеком, который делал почти всё сам — общался с людьми в своём магазине, создавал в своём ритме. Он был уникален. И я до сих пор думаю, что мода потеряла незаменимый талант».

Ямасита подчёркивает: он не учился в fashion-школе — поэтому «одного наставника» назвать не может. Но есть люди, без которых beauty: beast не стал бы тем, чем стал: лондонский стилист Adam Howe, Simon Taylor из Tomato и фотограф Norbert Schoerner — они заложили основу визуального мира бренда. Позже, уже после 2000-го, он познакомился с Maurice Renoma, основателем французского дома Renoma — и называет эту встречу важной.

Что чувствуется, когда впервые показываешься в Париже? И чем это отличалось от Японии?

Запустив beauty: beast в 1991 году, Ямасита делал показы в Осаке — выстраивая высказывание не только одеждой, но и стилизацией, музыкой, пространством. «Это не было про коммерцию. Я искал в моде место, которое способно давать людям смелость». Но вопрос оставался: нужно ли это вообще? Примут ли?

Ответ он решил искать в Париже — «эпицентре модного выражения». Для дизайнера из Осаки этот шаг выглядел почти дерзостью: миновать Токио и сразу идти на Париж в те годы считалось авантюрой. Его называли «безрассудным молодым человеком» — но первая парижская презентация сложилась благодаря команде и поддержке.

Он работал с материалами и техниками, rooted in Arimatsu — традиционного ремесленного региона. Моделей для показа собирал Adam Howe, который буквально «свёл людей», привёз помощников из Лондона на Eurostar. А ключевой фигурой стала Sylvie Grumbach из парижского пресс-агентства 2nd Bureau — в 1993 году она представляла Вивьен Вествуд и Джона Гальяно. «Несмотря на то, что я был новичком, она отнеслась к моей одежде серьёзно и помогла так, как я и представить не мог: площадка, пресса, организация. Без неё мой первый Париж был бы невозможен. И, возможно, без встречи с ней beauty: beast не существовал бы сегодня».

О Японии девяностых он говорит осторожно, но прямо: стране тогда не хватало восприятия моды как культурного высказывания — по сравнению с Парижем. Индустрия была сильно завязана на медиа, а влияние иногда работало разрушительно: одно слово могло ударить по бизнесу. Поэтому, даже оставаясь заметным в индустриальном поле, он сознательно фокусировался на главном — на своих людях, покупателях и фанатах.

И добавляет: у каждого города своя история одежды. В Японии — особая перспектива из-за культуры кимоно: иначе устроена ценность вещи, иначе работает продажа. И в этой «инаковости» он видит потенциал для новых творческих и маркетинговых подходов.

В 1995 году появились диффузные линии — «also», «blue», «red», «4ge». Чем они отличались? И что насчёт NU-LV, essentials-линии и свадебной «Angelic»?

• blue — коллекционная линия: предметы, которые напрямую выходили из сезонных показов.
• red — диффузия: переосмысление коллекционных вещей так, чтобы они были проще для рынка.
• also — «альянс»-линия повседневных вещей вроде денима и футболок; узнаётся по иконке «2».
• 4ge — лицензированная линия для Европы, особенно с прицелом на Лондон.
• spirit of beauty: beast — essentials, базовая линия.
• 5 — альянс-продукты для Японии: аксессуары, сумки, обувь и т. п.
• Angelic — свадебная и формальная линия (платья и мужской formalwear), разработанная вместе со свадебной компанией.
• NU-LV (New Love) — более доступная линия костюмов для делового контекста; часть изделий связана с кино-костюмами, продавалась через компанию по мужской одежде.

Дизайн и концепты рождались в ателье beauty: beast — сезонные идеи, графика, иногда лекала. Производство и продажи делались через фабрики — самостоятельно или с партнёрами.

Почему альянсы? «Потому что делать всё внутри — значит упереться в пределы: не хватает специализированного оборудования, экспертизы и маркетинговых сетей. И в итоге цена растёт. Альянсы позволяли поднять качество и сделать вещи доступнее».

Что вдохновило вас на создание оригинальных персонажей — например, кролика и ангела? И кто такой «Kemono Tsukai»?

Импульс пришёл из повседневности будущего, которое уже наступало. В 1996 году Ямаситу поразила анимация кланяющейся женщины на экране банкомата. Он задумался: не превратится ли однажды идеальный женский образ — вечная красота без скандалов — в персонажа, которого будут «обожать» так же, как реальную знаменитость? В 1997 году использовать аниме или манга-образы в моде считалось почти запретным. Но beauty: beast выбрал эту линию намеренно: персонажи стали символами красоты, выраженными через сложную вышивку.

В 1998 году появился проект «Dark Knight» — о тьме и свете внутри человека. Идея проста и жёсткая: встретившись со своей тьмой, ты понимаешь, что «тёмный рыцарь», ведущий твой свет и тень, — это ты сам. Во время работы над коллекцией Ямасита задумался: можно ли вынести это послание за пределы одежды. Так родилась манга-версия (пока неопубликованная), которую он нарисовал и написал сам: биопанк-sci-fi, где путь героя становится метафорой концепта бренда — «путешествия к настоящему себе».

Kemono Tsukai — его отдельное имя для работ, которые он делает лично: звук и иллюстрации. Переводится как «Повелитель зверей» (Beast Master).

Промышленный дизайн и спорт: Pioneer, Seiko, TOYOTA, FILA, adidas, ASICS

Внешний дизайн портативного CD-плеера Pioneer Loopmaster, коллаб-часы Seiko x Mobile Suit Gundam, формы для персонала TOYOTA на Токийском автосалоне 1999 года — все эти проекты Ямасита описывает как попытку интегрировать моду в повседневность: «Когда продукт технически сильный, задача дизайна — сделать так, чтобы он естественно жил в твоём дне».

О работе с FILA и спортивно-кэжуал линией adidas он говорит в контексте эпохи: в 2000-е спорт начал превращаться в стиль жизни, и рынок сместился от чистой функциональности к самовыражению. «Функция осталась важной, но дизайн стал равноправным». Он упоминает Y-3 как важный прецедент — соединение спорта и моды.

Параллельно изменилась и сама презентация дизайна в спорт-индустрии: вместо «модных» скетчей — более техническая подача, близкая к конструированию. И в это же время студии переходили от рисунка от руки к цифровым инструментам — Illustrator и Photoshop.

В 2008–2015 Ямасита отвечал за направление и дизайн беговой одежды ASICS. На волне running-бума появился Ayami — линия, где high-performance соединялась с модной логикой и носибельностью. Первой задачей было переосмыслить фирменный знак ASICS, сделав его более «женственным»: фирменная «обувная» иконка превращалась в ленту — и затем выросла в глобальную дизайн-систему. Он подчёркивает: делать «lifestyle-аппэрел» с топовой функциональностью возможно только при глубоком понимании человеко-ориентированного дизайна — и именно ASICS с их эргономикой помогли этот подход усилить.

Кино, салоны и Neven

beauty: beast работал с костюмами для японского кино:

• 2000 — «The City of Lost Souls» (Hyōryūgai), реж. Такаси Миикэ (под брендом nulv/Durban)
• 2002 — костюмы для SUGIZO в «Soundtrack» (реж. Кэн Никай)
• 2003 — костюмы для HYDE в «MOON CHILD» (дистрибуция Shochiku)

Свадебная линия Angelic неожиданно привела к ещё одной ветке — салонам красоты. Пары хотели «полный образ» не только в платье и смокинге, но и в волосах/макияже. Так появилась идея total beauty — от головы до пят. «Это сложно, потому что разные индустрии, но потенциал огромный», — говорит Ямасита.

А Neven — уже не просто лейбл, а коллектив экспериментаторов (расшифровка — «Never Even Enough»), выросший из звуковых миров показов: звук, свет, время суток, пространство — как единая среда. Из-за огромного интереса к шоу появились after-live вечеринки, где показы смотрели на экране, а музыку курировали участники Neven. Были релизы под именем Also Beauty: Beast (дуэт Ямаситы и Mikurino), а также проекты под псевдонимами Kemonotsukai, Z Bremen, tEchnoLLoSS. Упоминается и коллаб с израильским артистом Nesssix, который помог «пересобрать» и выпустить материал на базе записей девяностых.

Пауза, переименование и возвращение

Basesix LTD. — новое имя компании, ранее известной как beautybeast LTD., которая остановила выпуск коллекций в 2000 году. После резкой паузы посыпались запросы от индустрии, и смена названия стала способом перезапустить модель: «мы выбрали имя как идею пересборки системы, с минимум шестью людьми, которые остаются».

После 2002 beauty: beast выпускал меньше коллекций, ограничиваясь редкими событиями, пока в 2019 не случился неожиданный триггер: молодёжь в Северной Америке начала активно постить архивные вещи и показы, используя хэштеги вроде #beautybeast и #aka.beautybeast. «Я понял, что есть новое поколение, с которым я должен разговаривать». Соцсети дали возможность общаться и сотрудничать по всему миру — вне границ, гендера и религии. И мысль о новой коллекции перестала быть мечтой.

Для Ямаситы мода — не только самовыражение: это способ соединяться с миром. Он хочет, чтобы люди находили через одежду своё истинное «я» — и уверенность.

Что дальше?

Пандемия COVID-19 и сдвиги в обществе изменили поведение потребителей и восприятие моды. Для молодых поколений мода стала ещё важнее как язык самовыражения, а устойчивость и разнообразие — обязательными ценностями. В этом контексте бренд обозначает три направления:

1. Слияние цифрового и физического. Виртуальная мода и реальная одежда, платформы, соцсети, игры.
2. Со-создание и коллаборации. Открытость к создателям по всему миру, поддержка молодых и усиление их уникального взгляда.
3. Устойчивость. Материалы и процессы, которые отвечают экологическим и социальным вызовам.

И финальная позиция звучит почти как манифест: beauty: beast не доверяет «общим картам трендов». По-настоящему важны личные тренды — те, которые человек чувствует сам.

Источник:https://www.archivepdf.net/articles/takao-yamashita-entering-the-belly-of-the-beauty-beast