Ты в своём уме? 7 глава
Ссылка на телеграм канал: https://t.me/dreamlir
Стоило Шин Юлю, тихо шлёпая обувью, зайти внутрь Центра, как перед ними предстала картина, совершенно отличающаяся от безлюдной улицы снаружи — внутри здания вовсю кипела жизнь.
— Да они тут реально все с ума сошли...
Прямо посреди этого хаоса несколько пар у всех на виду слились в страстном, глубоком поцелуе. Но самым удивительным было то, что целующиеся были одного пола. И даже когда они начинали откровенно лапать друг друга, проходящие мимо люди не обращали на них абсолютно никакого внимания.
Как только Хиён в изумлении уставился на эти прижавшиеся друг к другу тела, Шин Юль крепко перехватил его хрупкую фигуру своей телекинетической силой и прикрыл глаза Хиёна ладонью.
— Принцесса, ты так и будешь глазеть на других? Я вообще-то очень ревнивый.
— Чего ты мелешь?
Услышав голоса Хиёна и Шин Юля, один из сотрудников Центра украдкой оценил обстановку, после чего подошёл ближе и зашептал им на ухо:
— Когда в Центре кто-то целуется или проявляет бурные знаки внимания, это в большинстве случаев означает, что эспер и гайд прямо сейчас находятся в процессе гайдинга. Если вы будете откровенно на них пялиться, это сочтут за грубость. По правилам приличия в такие моменты лучше делать вид, будто вы ничего не замечаете.
— Да они, оказывается, тоже знают, что такое стыд, так чего средь бела дня на улице сосаться-то?!
— Дело не в том, что им стыдно, просто...
Проблема была в инстинктах совместимого эспера, но сотрудник замялся и не договорил. Всё равно Шин Юль не позволил бы ему смотреть.
Хиён, чьи ресницы подрагивали даже в застилавшей глаза темноте, подумал:
«М-да, здешние детишки какие-то странные».
— На сегодня мы просто зарегистрируем вас как гайда и составим расписание тренировок, после чего вы сможете пойти домой и отдохнуть. Вы ведь устали?
— Ладно, дяденька, давай только побыстрее, пока я со старости не помер.
Хиён, почувствовав угрозу для своих лодыжек, оставил попытки спуститься и, болтая маленькими ножками, заговорил скучающим тоном. Его голос звучал капризно, а то, как упрямо он называл себя «дяденькой», показалось сотрудникам настолько милым, что они улыбнулись. Из-за этого взгляд Шин Юля мгновенно похолодел.
«Ну и характер...» — сотрудники, показывая, что всё поняли, поспешно отступили на приличное расстояние.
Другие люди, посещавшие палату, видимо, только сейчас добрались сюда: они впопыхах вошли следом и принялись суетливо просматривать документы.
Когда сотрудники, подготовившие все удостоверения личности на основании доверенности, которую Хиён подписал даже не читая, попытались передать их ему, Шин Юль перехватил документы на полпути и сам крепко вложил их в руку Хиёна.
— Что это? О, это его удостоверение? Сколько ему лет-то? Он что, только-только родился?
— Нашей принцессе двадцать один год.
Ребёнок, который едва успел стать взрослым.
Когда Шин Юль, запутавшись в собственном возрасте, не смог с ходу определить его по году рождения и озадаченно наклонил голову, он с усмешкой произнёс эти слова.
Стоило услышать, насколько Хиён ошеломляюще молод, как на его лице отразилось выражение, будто он вот-вотупадёт в обморок.
Пока Хиён пребывал в шоке от собственного возраста, люди вокруг суетливо разбирали бумаги. Они завершили регистрацию гайда, быстро провели процедуру регистрации пары, а затем настроили парные часы и мобильный телефон, после чего передали их Шин Юлю. Раздался чистый, звонкий электронный писк, отобразивший статус Шин Юля.
— Вау, показатель гайдинга целых 88%? Разве это не исторический максимум?
— С помощью медикаментов для гайдинга невозможно подняться выше 80%. Так что у него есть веская причина цепляться за жизнь изо всех сил.
— У них высокий уровень совместимости, поэтому показатели так быстро растут даже от столь лёгкого контакта, верно? Если дело дойдёт до контакта со слизистыми, они тут же выбьют все 100%.
— Вот именно поэтому мы так отчаянно и умоляли господина Хиёна.
— Я прямо-таки горжусь собой.
Хиён, не слышавший тихого шушуканья сотрудников, безучастно наблюдал за тем, как Шин Юль осторожно опустил его на постель, ласково застегнул на запястье парные часы и улыбнулся.
— Что это?
— М-м-м, что-то вроде нашего обручального кольца.
— И тебе не надоело разыгрывать эту показуху? Прямо талант.
Хиён недовольно проворчал, разглядывая застёгнутые на его тонком запястье часы. Он вроде ничего толком не делал, но проклятое тело уже лишилось сил, а голова кружилась. Хиён молча наблюдал за Шин Юлем, который снова забрал переданный ранее телефон и принялся спешно что-то там настраивать, как вдруг почувствовал, что земля окончательно уходит из-под ног.
— Ах, господин Хиён. Сегодня отправляйтесь домой и отдыхайте, а расписание тренировок мы составим дня через два. Как вам такой вариант?
— Ладно, ладно. Дяденька в таких вещах всё равно ничего не смыслит.
— Хорошо, тогда мы всё назначим сами.
Окружающие люди с недоумением на лицах наблюдали за тем, как с молодым парнем разговаривают так, словно он какой-то почтенный старец. Бубнёж толпы эхом отдавался в голове Хиёна, вызывая нарастающее раздражение. В тот самый момент, когда он собирался спросить, можно ли ему уже наконец уйти, сквозь гул голосов прорвался громкий крик:
— Эй, Хан Шин Юль! Вау, так этот ублюдок был здесь?! Слышь, я, конечно, понимаю твои обстоятельства, но не показывать носа несколько недель — это уже слишком, не думаешь?! Ты хоть представляешь, сколько мне пришлось пахать, чтобы разгрести твоё дерьмо?! Если ты человек, мог бы хоть ситуацию объяснить или хотя бы связаться со мной. Только попробуй сказать, что у тебя опять моего номера не было, усёк?!
— Эспер Кан Джихёк-ним, секундочку... Было же вывешено официальное объявление, неужели вы его не видели?
П/п: *님 (-ним) — уважительный суффикс, который используют при обращении к старшим по возрасту или должности.
— Чтобы читать объявления, нужно сперва дать мне на это время! Я даже пожрать нормально не успеваю! Нет, ну серьёзно, вы же прекрасно знаете, что если один из нас выбывает, остальные S-классы начинают пахать как проклятые псы. Ладно бы нас было много, но нас всего четверо! Неужели так трудно было проявить хоть каплю уважения и предупредить?!
Мужчина, который так яростно распинался, обладал мощным голосом, под стать своему громилоподобному телу — от его криков всё фойе буквально содрогалось. Шин Юль, словно и вовсе не слыша воплей этого человека, с лучезарной улыбкой закончил настраивать телефон и вложил его в ладонь Хиёна. Хиён, сжимая в руке мобильник, пробурчал себе под нос:
«Блин, ну и ублюдок... Сколько же он трындит...»
Однако его тихий и слабый голосок полностью потонул в грохоте чужой речи.
Мало того, что у Хиёна и так земля уходила из-под ног, так теперь ещё и этот шумный мужик припёрся и орал во всю глотку — от этого можно было просто упасть в обморок.
Не в силах больше сдерживать подкативший гнев, Хиён резко нахмурился и сорвался на крик:
— Да блять! Слышь! Подумаешь, поработал он чуть больше, и сразу разнылся, устроил тут херню на ровном месте, придурок! А? Кто тут ещё все приличия растерял и сожрал?! Мелкий говнюк, трындит без умолку, да ещё и борзый какой, ща как врежу, блять!
Пока Хиён без остановки изливал свою ярость, его гнев разгорался всё сильнее.
Не удержавшись от старой привычки, он со всей дури пнул мужчину. В мгновение ока его тонкая нога с глухим стуком «Бам!» врезалась в массивную голень Джихёка. Однако Джихёк, к удивлению, абсолютно ничего не почувствовал.
Зато сам Хиён, только что пищавший от злости, из-за отдачи от собственного пинка покачнулся всем телом и почувствовал, как сознание стремительно угасает.
«Обалдеть, ну и блять».
«Надо же, оказывается, человек может упасть в обморок даже от отдачи своего собственного удара...»
— Ой, господин Хиён! Господин Хиён!
— Что за?! Да я вообще ничего не сделал!
Шин Юль в мгновение ока подхватил потерявшее сознание хрупкое тело, не дав ему рухнуть. Стоило Шин Юлю увидеть Хиёна, который плотно зажмурил глаза, мертвенно побледнел и тяжело, прерывисто задышал, как выражение его лица мгновенно стало пугающе леденящим.
— Эй, да я реально ни при чём! Он же сам меня первый пнул! Где это видано, чтобы тот, кто ударил, сам же из-за этого в обморок падал?!
— Шин Юль, успокойся, успокойся!
— Нет, постой, Шин Юль! Кх-ах!..
Тело Джихёка в секунду взмыло в воздух и намертво впечаталось в стену. Центр, где стычки между эсперами были обычным делом, построили из особого сверхпрочного материала, но от удара, нанесённого S-классом со всей дури, всё здание содрогнулось с глухим грохотом.
— Шин Юль, Кан Джихёк действительно кусок мусора, так что хорош злиться. Твой гайд без сознания валяется, иди лучше о нём позаботься.
Из толпы собравшихся людей вальяжной походкой вышла женщина с короткой стрижкой. Переставляя длинные ноги, она подошла к Джихёку, который сполз по стене, ухватила его за ногу и бесцеремонно потащила обратно. Как и подобает эсперу со способностью к физическому усилению, тело Джихёка было в полном порядке. Вот только его лицо теперь выражало крайнюю степень обиды и несправедливости.
— Да с какого хрена я-то мусор?! Я же не сказал ничего предосудительного! И вообще, этот гайд... Гайд? Вы хотите сказать, это гайд?!
— Ага. И к тому же ты — мусор, который умудрился отправить в обморок гайда Хан Шин Юля, появившегося впервые за 26 лет.
— Да блин, я ж не знал...
— Объявление уже висело. Сам виноват, что не прочитал.
Эспер Чхэ Юн спокойно и рассудительно чеканила слова, пока её короткие волосы покачивались в такт шагам. Она была единственной среди S-классов, кто обладал мягким и уравновешенным характером, из-за чего сотрудники центра любили и уважали её больше всех. Стоило Джихёку услышать слова Чхэ Юн, как его смуглое лицо мгновенно побледнело.
— Нет, ну правда, когда мне было объявление-то смотреть... Ладно, признаю, я мусор. Шин Юль, ты что, реально прибить меня удумал?
— Да.
— Ой, да пощади, пожалуйста!
Лицо Шин Юля всё ещё оставалось леденящим. Его злило, что Хиён потерял сознание, но куда больше его бесил тот факт, что его собственный гайд разозлился из-за другого эспера. Шин Юль ещё мог понять сотрудников — всё-таки это их личная команда обеспечения, с которой они часто общаются и эмоционально взаимодействуют, — но чтобы Хиён так бурно реагировал на чужого эспера? Такого он терпеть не желал. Единственным эспером, способным заставить Ю Хиёна улыбаться или злиться, должен был быть только он сам.
В тот самый момент, когда золотистые глаза Шин Юля снова опасно блеснули, по всему зданию раздалось оповещение по внутренней связи:
«Внимание. На первом этаже главного корпуса из-за стычки между эсперами произошло сотрясение здания. На данный момент повреждений не обнаружено, поэтому просим сотрудников вернуться к своим обязанностям. Также эсперов, устроивших беспорядки, просим явиться на 5-й этаж Центра. Повторяем. На первом этаже главного корпуса...»
— Похоже, вас вызывают на ковёр? — усмехнулась Чхэ Юн. — Шин Юль, хватай своего и делай ноги. Джихёк говорит, что сам тут всё уладит.
— Ага, я сам обо всём доложу и лично приму на себя всё наказание, так что смени гнев на милость хоть в этот раз, а?
— Ну, это само собой разумеется. Твоя вина здесь все 100%. Где это видано, чтобы какой-то эспер так нагло вел себя с гайдом?
Сотрудники, поспешно согласившись со словами Чхэ Юн, принялись наперебой успокаивать Шин Юля.
— Всё верно, Шин Юль. Тебе нужно позаботиться о господине Хиёне, понимаешь? Он и так в плохом состоянии, ему нужно дать отдохнуть. Здесь слишком шумно. Мы вас проводим. Пойдём прямо сейчас.
— Да, я сама поговорю с эспером Кан Джихёком и всё улажу. Если ты здесь ещё что-нибудь натворишь, мы это уже замять не сможем. Сейчас-то вина Джихёка очевидна на все 100%, но если ты продолжишь буянить, тебя сразу же вызовут на ковёр.
Шин Юль тяжело, со свистом выдохнул. Сотрудники буквально за руки утащили его, всё ещё переполненного крайним раздражением, и наконец скрылись из виду.
Перед самым уходом Шин Юль, чьи золотистые глаза зловеще блеснули напоследок, с глухим стуком впечатал голову Джихёка лицом прямо в пол.
— Ай, блять... Хорошо ещё, что я не отключал свою способность. Будь я хоть на ранг ниже, каким-нибудь B-классом, точно бы сразу насмерть...
— Вот именно, и зачем ты вообще трогал чужого гайда?
— Да не трогал я его!.. Что я мог сделать, если он вдруг налетел на меня, как бешеная чихуахуа? И вообще, когда меня бил этот личный гайд Хан Шин Юля, я даже свою способность против него не использовал!
Хоть Джихёк и заявился сюда, брызжа слюной от ярости, на самом деле у него был довольно покладистый характер. Он был вспыльчив и легко заводился, но стоило ему осознать свою неправоту, как он тут же без лишних слов извинялся и никогда не держал зла на других.
В этот раз случилась настоящая трагедия, порождённая простым недопониманием и дикой перегрузкой на работе, так что у него были все основания чувствовать себя незаслуженно обиженным, но поделать с этим ничего нельзя. В любой стычке между гайдом и эспером — если гайд прольёт хоть одну слезинку, то, независимо от того, кто затеял ссору изначально, виноватым безоговорочно признают эспера.
И уж если в случае с личным гайдом правила настолько суровы, то Джихёку, который умудрился довести до обморока чужого гайда — да ещё и личного гайда самого Хан Шин Юля, — не помогли бы оправдаться, будь у него даже десять ртов.
— Прекращай притворяться и вставай уже. Объявление по связи всё ещё крутят. Я пойду с тобой.
— Ха-а... Сжалься, нуна. Этот ублюдок Хан Шин Юль впечатал меня со всей дури. Моя голова до сих пор раскалывается, хотя я активировал способность на максимум.
— Считай, что он тебя ещё пощадил. Позже свяжись с Шин Юлем и извинись перед ним. Нам вообще-то стоило бы благодарить его за то, что он до сих пор вкалывал наравне с нами, даже не имея собственного гайда. С какой стати ты тут свой характер демонстрируешь?
— М-да, умеешь же ты оставить человека без аргументов, тут ничего не изменилось.
Джихёк горько усмехнулся и с кряхтением поднялся на ноги. Чхэ Юн молча уставилась на дверь, за которой скрылись Шин Юль и Хиён.
«Гайдинг... Неужели это и правда так здорово? Когда я прохожу гайдинг, мне кажется, будто мои лёгкие выворачивает наизнанку и я вот-вот сдохну. Но если я остаюсь без него, то чувствую, что просто задохнусь. Я уже совсем не понимаю, что мне делать».
Её растерянный, опустошённый голос, казалось, всё ещё эхом отдавался в ушах. В памяти снова всплыл образ Шин Юля, который прижимал к себе своего гайда, словно бесценное сокровище.
— Ну и как тебе? Доволен?
— По-твоему, я похож на довольного?
— Да я не про тебя.