Не давайте имя призраку. 5 глава
Ссылка на телеграм канал: https://t.me/dreamlir
Я не помню, как добрался до кабинета председателя в пристройке. Моя память обрывается на том, как «Минсу» выдернул меня, окружённого одиннадцатиклассниками, словно редиску из грядки. Должно быть, из-за большой потери крови и сильнейшего шока я сразу после этого потерял сознание.
Стоило мне с трудом приподнять тяжёлые, как камни, веки, как прямо перед моим носом оказался «Минсу». Моё сердце бешено ушло в пятки, но совсем по другой причине, нежели когда я сталкивался с «Учителем» или «Мужчиной».
Я не закричал и не оттолкнул лицо «Минсу» только потому, что у меня совершенно не осталось сил. Нога, порезанная острыми, как лезвия, щупальцами, нещадно ныла, а из-за сильной потери крови к тому же жутко кружилась голова.
Осознание того, что всё это не сон, а реальность, и что я по-прежнему нахожусь внутри старшей школы Довон, повергало в полное отчаяние. Однако ещё более шокирующим, чем вся эта боль и безысходность, было подозрительно красивое лицо «Минсу».
Тот факт, что у него из верхней и нижней частей тела росли щупальца, уже делал его похожим на монстра. Но его идеальная, абсолютно симметричная внешность тоже казалась нечеловеческой. Пластические хирурги разрыдались бы от восторга, увидев они его.
Вместо школьной формы на «Минсу» теперь была повседневная одежда. Даже в форме он мало походил на ученика, но в обычной одежде его возраст и вовсе стал совершенно нечитаемым.
На нём была самая обычная чёрная рубашка и брюки, но от него всё равно веяло чем-то странным. И эта странность отличалась от того ужаса, который я испытывал при столкновении с «Учителем» или «Мужчиной». Скорее, это было какое-то чувство чужеродности.
Это походило на эффект «зловещей долины»: когда ты видишь полностью искажённый образ, это не вызывает особых мыслей, но когда перед тобой нечто, почти неотличимое от реальности, но слегка изменённое, это рождает глубокое чувство неприязни.
— Вы очнулись?
— Где я?..
— В кабинете председателя. В пристройке.
— ……
— Не нужно пугаться из-за того, что мы в пристройке. Написанное в брошюре с правилами — не всегда чистая правда.
В руках «Минсу» держал брошюру-инструкцию, все углы которой были сильно измяты.
Глядя на то, как председатель, о котором было подробно расписано в пункте номер 7, сам держит в руках эту брошюру с правилами, я невольно усомнился: «А правильно ли вообще им следовать? Кто, чёрт возьми, вообще составляет и оставляет такие инструкции?»
С самого начала, когда там утверждалось, будто при встрече с «Учителем» нет иного выхода, кроме как бежать со всех ног, это уже казалось сомнительным. Но поскольку инструкция была единственным источником, где описывался способ спасения от аномальных явлений, мне приходилось слепо ей подчиняться.
Я отвёл взгляд от брошюры и осмотрелся вокруг. Кабинет председателя был настолько просторным и уютным, что с трудом верилось, будто он находится внутри заброшенной школы. Диван, на котором я лежал, оказался мягким, а расставленная мебель из цельного дерева создавала ощущение идеального порядка.
— Я обработал вам раны, но из-за повреждённой ноги вы не сможете сразу двигаться.
— Это ведь ты председатель?
— Ты же говорил, что я Минсу.
— Что?
— Разве мы не договаривались, что если я спасу тебя, ты будешь звать меня Минсу? Я ведь спас тебя.
— Разве это сейчас важно?
— Давать имя — это всегда важно.
Моя нога, глубоко порезанная острым лезвием, действительно была наскоро перевязана. Поскольку вокруг больше никого не было, раны мне, скорее всего, обработал сам «Минсу».
Не похоже было, что он собирается причинить мне вред прямо сейчас. Если бы он хотел убить или сожрать меня, то сделал бы это уже давно.
«Минсу» сидел на подлокотнике дивана и молча наблюдал за мной. Казалось, он забавлялся, глядя на то, как я, превозмогая боль, заставил себя сесть и принялся судорожно осматривать кабинет председателя.
— Вы ведь человек?
— Я? Или ты?
— Вы.
— Конечно, человек. А ты тогда кто?
— Мне трудно ответить на этот вопрос.
— ……
— Вы хоть и немного ранены, но я действительно впервые за долгое время разговариваю с человеком.
Его ладонь коснулась моей щеки. Я растерялся от этого внезапного прикосновения, но отстраниться от его неестественно холодной кожи было не так-то просто. «Минсу» мягко, но крепко обхватил мою голову и повернул её к себе, словно пытаясь заставить меня смотреть только на него.
— Как вам удаётся находить общий язык с другими особями? У вас в роду были шаманы?
— Мои родители — правоверные христиане.
Словно пятилетний ребёнок, получивший удивительную новую игрушку, он ещё долго ощупывал моё лицо. Ощущение от его прикосновений было странным, и мне хотелось убрать его руку, но тело совершенно не слушалось.
— Вы уничтожили одну особь «Учителя».
— Особь «Учителя»?
— То, что вы видели на четвёртом этаже. Оно полностью исчезло. Оно не просто умерло — оно развеялось, так что его теперь даже невозможно восстановить.
— ……
— Поэтому я подумал, что вопреки внешности вы не человек, а какой-то контролёр... Но оказалось, что вы никто. Вы и с особями можете изъясняться, и ваш рассудок не мутится, даже когда вы находитесь рядом со мной.
На меня посыпались односторонние расспросы, но я ни на что не мог ответить. Я не понимал ни единого слова из того, что он говорил.
— Как раз сейчас у нас не хватает учителей. Вас случайно не интересует работа в сфере образования?
Если я соглашусь на это здесь, мне точно конец.
Я понял только одну вещь. Каким бы полезным ни был «Минсу», спасший и вылечивший меня, пока он является председателем старшей школы Довон, он не принесёт мне никакой пользы.
— А ты бы сам захотел учить учеников, которые сжирают своих учителей?
На мой резкий отказ «Минсу» лишь лучезарно улыбнулся. Словно мой ответ и был тем самым правильным решением.
После того как я попал в старшую школу Довон, меня примерно на три дня заперли в кабинете председателя.
Я не знал точно, сколько дней прошло. Мой телефон по-прежнему не работал, а на запястье не было часов. Нагрудная боди-камера, которую мне дал Ким Джихун, тоже была давно сломана, неизвестно когда. Я лишь предполагал, что прошло около трех дней, поскольку просыпался после сна примерно три раза.
— Ну и когда я смогу выйти отсюда?
— Как только найдётся новый учитель.
— Я спрашиваю, когда именно?
— Если вы согласитесь на должность учителя, то прямо сейчас?
— Если я стану учителем, разве я вообще смогу отсюда выйти?
Я поднял средний палец в сторону «Минсу».
Если верить его словам, сейчас не было ни одной особи-учителя, способной контролировать одиннадцатиклассников, поэтому соваться в коридор четвёртого этажа было равносильно самоубийству.
Он говорил, что ученики толпятся прямо в коридоре, и меня сожрут ещё до того, как я успею найти лестницу на крышу.
Чтобы загнать этих учеников обратно в класс, нужен был учитель. Именно поэтому председатель «Минсу» при каждом удобном случае настойчиво предлагал мне занять это место.
На мгновение мне показалось, что быть учителем в старшей школе — это неплохо с точки зрения философии и карьерного роста, но, к счастью, у меня всё ещё не возникло желания работать преподавателем в этом сумасшедшем месте.
— Тогда как насчёт должности директора школы вместо обычного учителя?
— Стал бы ты сам этим заниматься?
— Если и директор не нравится, то, может, завучем?
— Я же спросил: стал бы ты сам этим заниматься?
Если и было что-то хорошее во всей этой ситуации, так это то, что внутри аномалии совершенно не хотелось есть. Из-за ментального истощения я вполне мог уснуть, но даже если бы я бодрствовал две ночи напролёт, у меня не кружилась бы голова и не слипались глаза, как это обычно бывает за пределами аномальной зоны.
Если бы мне пришлось решать вопросы с голодом или жаждой в этом месте, моё положение стало бы весьма затруднительным. Поскольку это всё-таки школа, здесь, конечно, имелись столовая и буфет, но внутри аномалии шансы продать или найти там что-то нормальное были крайне малы.
Станут ли ученики, которые едва выйдя в коридор тут же сжирают учителей, питаться обычной школьной едой?
Тот факт, что в брошюре с правилами не было ни единого упоминания о столовой или буфете, делал эти места ещё более опасными в моих глазах. Самые по-настоящему опасные места всегда остаются неизвестными, ведь все, кто туда ходил, уже мертвы.
Как говорится, существует ведь систематическая ошибка выжившего. Если те, кто составлял эту инструкцию, были людьми, то выживших после столкновения с аномалией явно было немного. Так что отсутствие этих мест в брошюре, несмотря на то, что они находятся прямо внутри школы, означало одно из двух: либо там абсолютно безопасно, поэтому и писать о них не имело смысла, либо оттуда никто не вернулся живым, и теперь никто просто не знает, что там находится.
Стоило мне додуматься до этого, как желание поскорее выбраться из этой сумасшедшей старшей школы вспыхнуло с новой силой.
— Но ведь через пристройку тоже можно попасть на крышу, разве нет?
— Да.
— Тогда просто отпусти меня уже. Я поднимусь на крышу и спрыгну оттуда.
— Но ваша нога ещё не зажила.
— Раз могу бежать, значит зажила. Сбежать отсюда и добраться до нормальной больницы будет гораздо быстрее!
Причин, по которым «Минсу» держал меня взаперти в кабинете председателя, было всего две. Первая — из-за исчезновения особи-учителя на четвёртом этаже главного корпуса снаружи стало слишком опасно, а вторая — то, что у меня была повреждена нога.
Пока вся школа сходила с ума, один лишь «Минсу» был ко мне чрезмерно, даже излишне дружелюбен. На всякий случай я расспросил его о судьбе товарищей, которые вошли сюда вместе со мной, и он ответил, что Ким Джихуна и Им Джинсона он лично выставил за пределы школы.
Не знаю, означало ли «за пределы школы» выход из самой аномальной зоны или же буквально за школьные ворота... Но, как бы то ни было, «Минсу» вполне охотно отвечал на большинство моих вопросов.
— Скажи честно. Ты ведь держишь меня здесь просто потому, что тебе самому всё это время было жутко скучно одному?
— ……
— Иначе это просто не имеет смысла. С чего бы тебе отпускать остальных, но при этом ни в какую не выпускать меня?
Благодаря тому, что за все три дня «Минсу» не причинил мне ни малейшего вреда, моё напряжение постепенно спало. Из-за этого, если поначалу я переживал и взвешивал каждый свой расспрос, то теперь мог спокойно задавать даже подобные вопросы без всякого стеснения.
— Слушай, а ты... до того как стать председателем, случайно не был обычным человеком?
«Минсу» охотно и дружелюбно отвечал почти на все мои расспросы, но когда дело доходило до причин, почему школа оказалась в таком состоянии, или до его собственной истинной сущности, он неизменно отвечал лишь молчанием и улыбкой.
И всё же, как говорится, за три дня в аномалии и собака заговорит — теперь я научился примерно считывать его улыбку как знак согласия.
— Если ты тоже заперт здесь, то давай просто выберемся отсюда вместе.
— Это невозможно.
— Почему?
— Если я уйду, то и все остальные твари в этой школе тоже вырвутся наружу.
— Судя по твоим словам, тебе и самому не особо нравится здесь торчать.
— ……
— Разве тебе не хочется выбраться? Каким бы классным ни был кабинет председателя, это ведь полнейшая скука.
Ради скорейшего побега я решил попробовать использовать «Минсу» в своих интересах.
— Даже если мы не сможем уйти насовсем, мы ведь можем хотя бы выйти развеяться и подышать свежим воздухом, верно? Разве нет?