Глава 1. Пылью столичной запачкан весенний халат… Часть 3
Когда Би Цюхань добрался до комнаты повара Ху, Тай Бо как раз проверял пульс у старика лет шестидесяти.
— С возрастом здоровье неизбежно ухудшается, — Тай Бо покачал головой, — но думаю, ничего серьёзного.
— Похоже, вы разбираетесь во врачевании, Тай Бо, — улыбнулся Би Цюхань. — Мне тоже кажется, в старости сердце и лёгкие сдают, вот он и потерял сознание.
— Хо-хо, все слуги в резиденции немного разбираются, хотя и не слишком глубоко. У молодого господина слабое сердце, поэтому всех нас обучают азам врачевания на случай непредвиденного.
У Шэнсяна слабое сердце? Молодой господин резво скачет и полон озорства, разве похож он на больного человека? Би Цюхань нахмурился: уж не от чрезмерной ли избалованности он без болезни притворяется больным ради всеобщего внимания?
— Тай Бо, ты здесь, а у ворот кто же? А если отец вернётся? Будет стоять под дверями и питаться северо-западным ветром? Ступай, я побуду здесь.
Услышав голос Шэнсяна, привратник расплылся в улыбке.
— Слушаюсь, мой добрый молодой господин. — И действительно успокоился и ушёл.
Войдя, Шэнсян помахал рукой, давая знак Би Цюханю посторониться, нагнулся к повару Ху и прислушался к его сердцебиению.
— Сяо Би, помоги мне приподнять кровать в ногах старины Ху.
Дело касалось жизни человека, так что Би Цюхань молча приподнял кровать на три цуня(1).
Шэнсян помассировал повару Ху шею с одной стороны, и вскоре тот протяжно вздохнул.
— И снова благодарю вас, мой добрый молодой господин.
Увидев, что он очнулся, Шэнсян тотчас отнял руку и с улыбкой потёр подбородок.
— Молодой господин лично спас мне жизнь, если мне не станет лучше, разве я не подведу вас? — рассмеялся повар Ху и попытался сесть, но Шэнсян остановил его.
— Полежи, пусть кровь из ног вернётся к сердцу, иначе, старина Ху, ты снова упадёшь в обморок, и тогда твой добрый молодой господин больше не станет утруждаться.
— Хорошо. — Повар Ху с улыбкой опустился на кровать. — Но если я буду лежать, кто же приготовит ужин?
— Ах, это… — Шэнсян подмигнул. — Когда проголодаемся, тогда и решим.
— Молодой господин, лечебный отвар, как вы просили.
Шэнсян взял миску левой рукой, а правой надавил вниз. Би Цюхань, не отдавая себе отчёта, по его знаку опустил кровать и ощутил смутное раздражение — почему он должен повиноваться? Но тут же услышал, как тот безмятежно шутит.
— Выпей это, старина Ху, а твой добрый молодой господин сотворит волшебство и добудет ужин для всего дома.
— Ох, не верится. — Посмеиваясь, повар Ху взял у него отвар. — Только не заказывайте кушанья из терема «Встреча с отшельником», в прошлый раз старый господин отругал вас, а в этот может и побить.
— Дорогой мой старина Ху, — с лукавой улыбкой сказал Шэнсян, — в прошлый раз мне было всего восемь, а ты до сих пор припоминаешь мне тот случай. — Он посмотрел на повара, подперев щёки руками. — Не волнуйся, я разберусь с ужином, не выходя из дома.
— Я выпил, молодой господин, где же ваш ужин? — Старина Ху показал блестящее дно миски.
Шэнсян указал сложенным веером под кровать повара, на его шкаф и на половицы.
— Пирожные с личи и медовой росой, копчёный окорок в баклажанном соусе, кисло-сладкая капуста и десяток кувшинов вина Хуалуншэ — как думаешь, старина Ху, хватит накормить всю резиденцию? — Он хитро улыбнулся.
Морщинистое лицо старика Ху тут же залилось краской. Он любил время от времени украдкой пропустить чарочку, и, будучи искусен в своём деле, припрятал в комнате множество закусок и несколько кувшинов собственноручно изготовленного вина, которые и обнаружил Шэнсян.
— Молодой господин, нельзя ли оставить мне немного? Вы всё моё скромное имущество вынули.
— Нельзя, — на полном серьёзе ответил Шэнсян. — Отнимать чужое имущество — личное увлечение твоего молодого господина.
Сяоюнь украдкой захихикала в сторонке, и даже Би Цюхань, поначалу готовый взорваться от злости, в этот момент невольно изогнул губы в улыбке. Хотя молодой господин вёл себя возмутительно, были у него и привлекательные стороны. Он испустил длинный вздох: одиннадцать лет бродил по цзянху, но впервые встретил такого человека. Ах, Шэнсян… Чем дольше он смотрел на него, в памяти постепенно всплывали смутные воспоминания из детства. Почему же даже в воспоминаниях в глазах маленького Шэнсяна, прозрачных, словно цветное стекло, не было ни слёз, ни улыбки? Это был… очень странный… необыкновенный взгляд.
(1) Цунь — мера длины, около 3,33 см.