Глава 5. Рыбы кровавые все уж умчались, небесная дева мертва. Часть 1
Юань Сюймяо, подвешенного за шею, вдруг утащили в другую штольню над пещерой. Хотя произошло всё в мгновение ока, из-за огромной силы натяжения верёвка едва не задушила его насмерть.
Но в штольне наверху никого не оказалось, наброшенная ему на шею верёвка была обёрнута вокруг простого вала, а другим концом привязана к огромному камню.
Теперь этот камень висел в расселине.
Только что кто-то набросил верёвку на Юань Сюймяо и ногой отшвырнул валун.
Камень рухнул вниз, верёвка натянулась, а Юань Сюймяо на другом конце полетел вверх.
В момент, когда его вздёрнули, он, благодаря своей ловкости, разорвал петлю, да и узел оказался не скользящий, а мёртвый, иначе пойманный мог и скончаться повешенным.
В этой совершенно новой штольне серебряная руда сверкала ещё ярче, так что Юань Сюймяо видел всё вокруг вполне отчётливо. Старинный вал, через который перекинули верёвку, явно соорудили уже много лет назад. Рядом с ним валялись сгнившая бочка — изначально в щели под валуном была вода, и некогда её набирали с помощью этого вала.
Эта пещера оказалась гораздо больше, чем виденные им прежде штольни. Сделав несколько шагов, он увидел громадную каменную ступу для дробления руды, а в глубине — кухонную печь. Юань Сюймяо в общих чертах знал, что техника выплавки серебра заключалась в следующем: рудный порошок с приготовленным на пару клейким рисом скатывали в маленькие шарики, высушив, нагревали в печи на сильном огне, наконец, добавляли кусочки свинца, снова многократно плавили на древесном угле, и в результате получалось чистое серебро.
В этой пещере имелись каменная ступа и кухонная печь, но ни следа плавильного горна — по-видимому, здесь готовили только шарики из серебряного порошка и клейкого риса, а затем отправляли их в другое место.
Но и каменная ступа, и печь давно повредились и не подлежали восстановлению, здесь не добывали серебро по меньшей мере несколько десятков, а то и сотню лет.
Остолбенев, Юань Сюймяо оглядывал огромную пещеру полным замешательства взглядом, даже позабыв искать, кто же затащил его в это место.
Он в оцепенении застыл перед примитивной, сложенной из разных камней печью, уставившись на то, что находилось за нею.
Там, среди рудного шлака и щебня лежал обугленный до черноты труп.
В отличие от обычных обожжённых тел, это осталось целым, и даже под толстым слоем пыли всё ещё удавалось разглядеть, что оно принадлежало женщине.
Останки пролежали здесь невесть сколько лет, но на них сохранилось несколько золотых нитей — следы золототканого одеяния. Парча, расшитая золотом, была в моде среди богачей и знати сотню лет назад, в период процветания Великой Юнь, теперь же золото и серебро стали слишком дороги, и их больше не использовали для производства тканей.
В левой руке неизвестная ещё сжимала кинжал, по-прежнему сверкающий холодным блеском — явно не простое оружие.
Эта женщина, одетая в вытканное золотом парчовое одеяние, не истлела до костей, а превратилась в почерневший, высохший труп со смутно различимыми чертами лица, словно подверглась воздействию дыма и жара, но не полностью сгорела. На обугленной коже виднелись остатки засохшей грибницы, после её смерти некогда разросшейся на всём теле, а затем целиком погибшей.
Она тоже была жертвой «императорской печати».
Юань Сюймяо медленно шагнул вперёд.
Рядом с обугленным телом виднелось несколько слов.
Их нацарапали кинжалом, вонзая его глубоко в породу, и спустя сотню лет они всё ещё оставались отчётливыми.
«Неправедно добытое богатство, и ненависть в крови клокочет, в серебре…»
Что есть в серебре, неизвестная нацарапала кончиком клинка, и разглядеть окончание не удавалось.
Юань Сюймяо опустился на колени перед высеченными иероглифами и принялся легонько касаться надсечек. Вокруг царила такая темнота, что выражения его лица было не разобрать.
— Давно не виделись, ваше превосходительство Юань, — неторопливо произнёс кто-то во тьме. Голос исходил то ли из глубины штольни за обгоревшим трупом, то ли же из пещеры над головой.
Всё ещё водящий пальцами по высеченной надписи Юань Сюймяо поднял голову.
— Цзи Жуюй? — спросил он спустя несколько мгновений.
Говоривший во тьме издал смешок.
— Двигаться мне затруднительно, потому не выйду вам навстречу. Никогда бы не подумал, что мы с вами увидимся при подобных обстоятельствах, ну надо же такому случиться.
— Он думает, я скоро умру от болезни, — усмехнулся Цзи Жуюй, — потому приковал меня под землёй железными цепями. — Сделав короткую паузу, он кашлянул. — Хорошая новость заключается в том… он не знает, что у меня протезы вместо ног, и надел оковы на них.
— А плохая — в том, что вы правда скоро умрёте от болезни? — спросил Юань Сюймяо.
Цзи Жуюй засмеялся, затем вздохнул.
— Плохая новость в том, что я и правда скоро умру от болезни, вдобавок, и вас постигнет та же участь.
Не придав значения последнему замечанию, Юань Сюймяо продолжал одновременно беседовать с Цзи Жуюем и ощупывать резьбу на стене.
— «Императорская печать» в самом деле так страшна, как говорят? Даже вы не справились с нею? За несколько десятилетий так и не нашли способа спастись?
— В молодости мне очень хотелось жить, — сказал Цзи Жуюй. — Теперь мне уже шестьдесят шесть, и тяга к жизни не столь сильна.
Ощупав последнюю черту, Юань Сюймяо прикрыл глаза.
— «Императорская печать»… что же это такое? О чём вы хотели мне сказать, затащив сюда?
— Вы умный человек, ваше превосходительство Юань. Мне прекрасно известно, зачем вам нужен этот серебряный рудник. Обстановка на острове Красного песка непредсказуема, здесь всюду во множестве происходят чудовищные несчастья. Поскольку Брандон держался от этого места на почтительном расстоянии, мы и не знали о существовании рудника. Вот почему, когда четыре государства стали бороться за серебро, я обратился за помощью к Великой Юнь, подписал договор о «союзе змееволка» в надежде, что равное распределение долей подарит временный мир. — Чуть передохнув, он продолжил: — Но секреты острова Красного песка значительно превзошли мои ожидания.
— Вы не знали, что здесь есть «императорская печать»? — уточнил Юань Сюймяо.
— Я многого не знал, — усмехнулся Цзи Жуюй, — в конце концов… Я и о Брандоне очень многого не знал и не хотел знать. — Он не избегал говорить о своей узурпации власти. — Владычицы Брандона вели род с острова Красного песка, владели чёрным шаманским колдовством. На войне их противников часто поражали заразные болезни, и враги терпели поражение без боя. Но когда я познакомился с Сан Юань, считал это всего лишь легендами.
Сан Юань и была последней владычицей Брандона, взявшей Цзи Жуюя в наложники.
— Как вы заразились? — нахмурился Юань Сюймяо.
Цзи Жуюй — лучший последователь храма Солнечного света, старший родич Цзи Чуньхуа, и в своё время наверняка не уступал ей в боевом искусстве, разве мог так легко заразиться?
— Все те… кто даже мало-мальски сближался с потомками Сан Цисы(1), были заражены, уж тем более те, кто имел с ними телесную близость, — ответил Цзи Жуюй и хохотнул. — Все называют меня жестоким злодеем, который убил жену, чтобы захватить власть, и беспощадно истребил весь род владычиц. А некоторые говорят: то, что после женоубийства и узурпации трона я лишился боевых способностей и потерял обе ноги — возмездие владычицы… ха-ха-ха…
— Вы обнаружили, что Сан Юань навредила вам? — вздохнул Юань Сюймяо.
— Верно! Она первой причинила мне зло, потому я её убил.
Хотя голос Цзи Жуюя звучал слабо, но, когда он говорил о любви и ненависти прежних лет, в нём по-прежнему кипела убийственная энергия, достойная последователя храма Солнечного света.
— Она намеренно причинила вам вред? — снова вздохнул Юань Сюймяо.
— Нет, — признал Цзи Жуюй. — Однако она прекрасно знала, что несёт в себе заразу, просто ей было всё равно. В Брандоне почитают владычиц, которые являются носительницами заразы и могут заразить любого, однако сами от неё не страдают. Потому они, и глазом не моргнув, умышленно использовали заразу как тактический приём, отравили и изгнали жителей Колодезного леса и основали государство Брандон. Их подданным вменялось в обязанность преподносить своих сыновей и дочерей роду владычицы в супруги или же добиваться их сострадания, чтобы произвести потомков, более устойчивых к заражению «императорской печатью». За сотню с лишним лет Брандон превратился в то, что мы видим теперь — люди Колодезного леса живут вдали от родных краёв, в обледеневшем лесу, где питаются сырым мясом и пьют кровь животных, а потомки рода владычиц хрупки и бессильны.
— Так дело в том, что вы чужеземец, — осенило Юань Сюймяо. — За сотню с лишним лет владычицы породнились со многими в Брандоне, и большинству людей стала не страшна зараза, но вы отличались от них.
— Я убил Сан Юань и уничтожил весь род владычиц, сто восемьдесят восемь мужчин и женщин рода Сан, носителей этой чудовищной заразы, — бесстрастно произнёс Цзи Жуюй. — Зачем было оставлять столь смертоносное средство?
Помолчав, Юань Сюймяо не сразу нашёлся, что и сказать, только опять вздохнул.
— Я провёл в Брандоне почти пятьдесят лет и считаю, что отдал ему все силы, — продолжал Цзи Жуюй. — Но я в самом деле не знал, что «императорская печать» ещё осталась где-то в мире, и не знал, что зараза, носителями которой был род Сан Цисы, возможно… происходит из серебряного рудника Красного песка. Теперь мы с вами оказались в руках Ян Сину, вы также заражены этой болезнью. Если мы не будем сотрудничать, Ян Сину, не разбираясь в значимости вещей, в безумстве своём распространит «императорскую печать» по всему острову, и тогда, боюсь, погибнет ещё больше людей.
Юань Сюймяо медленно поднялся на ноги и, запрокинув голову, посмотрел в пустоту над головой.
— Вы наверняка что-то замышляете, — изрёк он через некоторое время.
Цзи Жуюй на миг умолк, а затем из штольни над головой вдруг раздался взрыв смеха.
— Ваше превосходительство Юань, вы чудом избежали смерти, и вас не трогает стремление к высшему благу для Поднебесной? Я думал, раз вы излили всю кровь своего сердца ради Великой Юнь, были готовы плыть через кипяток и ступать по огню, сможете сопереживать мне, найдёте во мне родственную душу, а вы говорите, будто я что-то замышляю.
— Мне кажется, в вас слишком сильны стремление убивать и желание жить… — ответил Юань Сюймяо. — Но никто не совершенен, и в скрытых замыслах нет ничего дурного. «Высшее благо для Поднебесной»… увы, у каждого в Поднебесной своё видение высшего блага. В прошлом я не понимал этого и вопреки всему взял на себя ответственность исполнить чужие планы… — Он пробормотал несколько слов и тут же очнулся. — Я не стану держать вас в плену, мы будем сотрудничать, сначала поймаем Ян Сину, отыщем истоки «императорской печати», и если в итоге не удастся исцелиться, тогда… тогда… — Он понизил голос и прошептал: — Тогда мы вместе умрём на острове.
Произнесённые им сначала несколько фраз показались Цзи Жуюю нехарактерными для прежнего Юань Сюймяо, и он слегка изумился, услышав же последнее предложение, покатился со смеху.
— Как и следовало ожидать от его превосходительства Юаня! Если не сумеем достичь желаемого, то умрём вместе.
(1) Прим. пер.: ранее я подумала, что это иноземное имя и переводила его как «Сан Гиса», однако по следующим главам стало ясно, что всё-таки тут иной случай. В предыдущих главах на телетайпе уже исправила.