Глава 19. Реальность или наважденье? Часть 2
Будучи сметливым и наблюдательным, Чжань Чжао быстро понял, что не так с Дуаньму Цуй.
Иногда за пять или десять лет можно стать совершенно другим человеком, что уж говорить о переменах, происходивших на протяжении долгих двух тысяч лет?
Девушка перед ним лишь внешне походила на ту Дуаньму Цуй, которую он знал, но одеждой, украшениями, взглядом, характером, манерами — и всем прочим, чего сходу и не перечислишь — они разительно отличались друг от друга.
Одна только исходящая от неё ледяная убийственная аура и неприкрытая жестокость во взгляде заставили Чжань Чжао отпрянуть.
Прежняя радость от возможности наконец увидеть её быстро угасла, сокрушительными волнами на него обрушились разочарование, потрясение и растерянность.
Неужели он с самого начала вёл поиски не в том направлении, и упавшая в Бездну Дуаньму Цуй не вернулась к Цзян Цзыя?
А в этом военном лагере всегда была генерал Дуаньму, жившая две тысячи лет назад?
Чжань Чжао вдруг осознал, почему Вэньгу Вэйюй так странно смеялся, когда он бросился в Бездну…
Кто-то сзади грубо толкнул его, и Чжань Чжао, застигнутый врасплох, споткнулся и упал в деревянную клеть, одним коленом напоровшись на торчащие в днище медные зубья. Кровь тут же пропитала одежду.
Стиснув зубы, он поднялся на ноги с мыслью, что ещё легко отделался, и оглянулся на Дуаньму Цуй.
Даже не удостоив его взглядом, она повернулась в другую сторону.
Там в нетерпении стояли шестеро здоровяков в доспехах, вооружённые до зубов. Из-под шлемов, почти полностью скрывающих лица, виднелись только носы и сверкающие свирепостью глаза.
Дуаньму Цуй медленно подняла руку и указала на Чжань Чжао, чеканя каждое слово.
— Это — воин, посланный Чжаогэ, на его руках кровь Юй Ду, и сейчас я хочу, чтобы вы вернули этот кровавый долг в десятикратном, в стократном размере!
С криком «Есть!» все шестеро широкоплечих и крупных мужчин, обгоняя один другого, с грозным видом втиснулись в клеть, и стоящие рядом охранники быстро замотали дверцу железной цепью.
Сквозь щели в крыше генеральского шатра проникали лучи солнца, но шестеро воинов встали плечом к плечу, образовав стену, и Чжань Чжао накрыла тень.
В зазор между ними ясно было видно, что в глазах Чжань Чжао отражается силуэт Дуаньму Цуй.
— Дуаньму, — неожиданно заговорил он со странным спокойствием, — ты правда не узнаёшь меня?
В ответ она скривила губы в холодной усмешке, и в тот же миг просвистела бронзовая боевая булава, опускаясь ему на голову.
Окажись Чжань Чжао грубым мужланом, она, возможно, не испытывала бы сожалений, но ей невыносимо было смотреть, как такой выдающийся молодой человек превратится в кровавую кашу.
Поэтому она слегка отвернула голову, но вдруг услышала, как бронзовая булава ударилась оземь, и рядом понизил голос Гу Чан:
Ами поспешно обратила взгляд к деревянной клети. Первым атаковавший Чжань Чжао воин, потирая запястье, отступил на пару шагов, тихо зарычав, будто раненый зверь. Она не смогла разглядеть самого пленника, потому что в следующий миг остальные пятеро — с двузубой алебардой-цзи, трезубцем-ча, копьём, топором и секирой — набросились на него со всех сторон, без всякого снисхождения.
Сложно сказать, сколько прошло времени, как снова раздался низкий стон, и отлетело прочь длинное копьё. По случайности оно упало совсем рядом с Дуаньму Цуй, а копейщик тяжело ударился о стенку клети, насадившись спиной на медные шипы. Однако воин не растерял решимости и, не издав ни звука, высвободился, окрасив шипы кровью.
На Дуаньму Цуй было всё страшнее смотреть. Гу Чан шагнул вперёд и, тихонько положив руку ей на плечо, прошептал:
— Способный убить Юй Ду наверняка должен быть сильным мастером боевых искусств.
Она не проронила ни слова, но в этот миг увидела, как Чжань Чжао встревоженным журавлём взмыл вверх, стремительно кружась в воздухе, нанёс серию ударов ногами, и ещё двое воинов разлетелись в стороны. Дуаньму Цуй поразмыслила и, шагнув вперёд, крикнула:
Чжань Чжао, в разгаре ожесточённой драки услышав её голос, вздрогнул всем телом, забыл, где находится, и, естественно, остановился. Не успев встать на ноги, он вдруг почувствовал резкую боль в спине — это воин с алебардой, с налитыми кровью глазами, не прекратил бой и рубанул противника. Если бы Чжань Чжао не отреагировал моментально и не защитился внутренней силой, лезвие могло пронзить сердце и лёгкие.
Пусть это была лишь царапина, но кровь тут же пропитала одежду. Без единого звука Чжань Чжао оторвал от подола полосу ткани и, слегка согнувшись, плотно перевязал рану. Дуаньму Цуй быстрым шагом подошла ближе, по пути выхватила из-за пояса цепь с копьём и, используя её как плеть, прямо сквозь прутья хлестнула не отступившего воина.
— Ты что, не слышал, что я велела остановиться? — зло бросила она. — Неужели и в бою тоже не слушаешь моих приказов? — И снова замахнулась.
Дуаньму Цуй хотела было отвесить ему ещё несколько, чтобы крепче запомнил, но ни с того ни с сего смягчилась — всё же её не просто так говорили, что она бережёт своих — лишь нахмурилась и дала знак воинам.
Стоявшие рядом охранники поспешили отпереть деревянную клетку.
— Дайте ему саблю, — распорядилась Дуаньму Цуй и, помедлив, обернулась к Ами. — Иди и испытай его искусство владения оружием.
Та остолбенела от неожиданности.
— Генерал, он же ранен! — брякнула она, не подумав.
На лице Дуаньму Цуй отразилось изумление, и Ами, осознав, что слова её были неуместны, вспыхнула, молча выхватила из-за пояса саблю-пудао(1) и вошла в клеть.
Чжань Чжао передали снаружи простую саблю, и он ловко принял её. Пусть он и не слишком хорошо владел этим видом оружия, но боевое мастерство в Поднебесной построено на одних принципах, а их он отполировал до совершенства, так что ему нетрудно было использовать технику сражения мечом и для сабли.
Дуаньму Цуй отошла на пару шагов.
— У этого человека выдающиеся боевые навыки, что в Сици, что в Чжаогэ он вполне мог бы быть генералом, — слегка склонив голову, прошептал Гу Чан.
— Думаешь, я сама не вижу? — хмыкнув, так же тихо ответила она.
— И ты велела Ами испытать его?
Усмехнувшись, Дуаньму Цуй собиралась что-то сказать в ответ, как вдруг её взгляд устремился к деревянной клетке и, тут же посерьёзнев, она дала знак Гу Чану наблюдать за боем и не отвлекаться на вопросы.
Ами была мастером сабельного боя.
По крайней мере, в лагере Дуаньму мало кто мог сравниться с ней.
Слегка улыбнувшись, Чжань Чжао медленно поднял саблю. С подола его одеяния капала кровь, постепенно образуя лужу под ногами.
На миг задержав взгляд на луже крови, Ами прикусила губу и замахнулась. Лезвие сверкнуло вспышкой, устремившись к горлу Чжань Чжао.
Двигаясь с невероятной скоростью, он уклонился и парировал тупой стороной клинка. Ами тут же сменила направление удара, целясь ему в бок. Чжань Чжао тоже не медлил, развернув саблю в вертикальный блок. Клинки без конца звенели, ударяясь друг о друга и высекая искры.
Дуаньму Цуй, не подавая виду, вдруг опустила ресницы и тихо проговорила:
— Несносная девчонка, дерётся не в полную силу.
Гу Чан рассмеялся в голос и склонился к её уху.
— Юй Ду обезглавили двумя ударами, первый был неудачный, сразу видно, что убийца не силён в искусстве владения саблей. Этот же человек и телом владеет прекрасно, и фехтует мастерски — вряд ли это он убил Юй Ду.
— Надо ли мне объяснять! — закатила глаза Дуаньму Цуй.
— Раз ты уже поняла, надо ли им… — Гу Чан указал взглядом на клеть. — продолжать бой?
— А почему бы нет? — многозначительно улыбнулась она. — Негодница сегодня сдерживает удары… Посмотрим, что она замышляет и какое представление разыгрывает.
Ами и Чжань Чжао уже вступили во второй раунд боя.
На сей раз они сражались быстрее и за считанные мгновения обменялись уже несколькими ударами. Поначалу Чжань Чжао было несколько неловко управляться с саблей вместо меча, но теперь он немного освоился. Отточенная до совершенства техника боя Цзюйцюэ в сочетании с силой сабли таила в себе дух бури, мощь её потрясала воображение. Ами, безусловно, сражалась мастерски, но, в конечном счёте, как девушке, по силе ей было не сравниться с ним, к тому же, промедлив, она упустила преимущество и постепенно сдавала позиции. «Генерал велела мне испытать его искусство владения оружием, — разволновалась она, — если не сумею победить, разве она не потеряет лицо?»
С этой мыслью она украдкой глянула на Дуаньму Цуй, но увидев на лице той тень улыбки, впала в ещё большее замешательство.
В бою между мастерами может ли быть место подобным душевным метаниям? Неожиданно сабля-пудао вылетела из её рук. Растерявшись, Ами споткнулась и повалилась вбок.
Надо помнить, что вокруг было заграждение, утыканное необыкновенно острыми медными шипами. Если при падении она поранит тело, то ещё ничего, а вот если повредит лицо, будет скверно.
На сей раз встревожилась даже Дуаньму Цуй, уже хотела броситься на помощь, как перед глазами мелькнула голубая тень — Чжань Чжао опередил её, быстро поймав Ами за талию.
Ами медленно отстранилась, подобрала с пола своё оружие, вышла и молча встала рядом с ней, будто набрав в рот воды.
Заметив это, Дуаньму Цуй тоже не стала разглагольствовать, лишь дала знак охранникам отвести Чжань Чжао обратно в тюрьму.
— Барышня, этот человек не похож на убийцу заместителя Юя, — промямлила Ами, как только они удалились.
— Почему же? — притворно удивилась Дуаньму Цуй.
— Он в совершенстве владеет клинком, а заместителю Юю отрубили голову двумя ударами, и следы…
— Допустим, не он убил Юй Ду, однако он был вместе с семьёй Циму и вызывает подозрения.
Спрятав улыбку, Дуаньму Цуй притворилась суровой.
— Прошлое этого человека вызывает подозрения, необходимо строго его допросить. Мне тревожно поручать его другим… Займись этим сама, мне всё равно, какими методами, но узнай мне всю подоплёку дела.
— Если прибегнуть к пыткам, — кашлянул Гу Чан, — следует соблюдать осторожность. Сейчас он ранен, и если не выдержит, то никаких ответов мы не получим.
— К пыткам? Думаю, Ами не способна на такое. — Дуаньму Цуй со значением посмотрела на неё. — Верно?
С того момента, как Чжань Чжао вывели из тюрьмы, у Циму Ило сердце было не на месте, и лишь когда из другого конца прохода донёсся неясный звон отпираемого замка, она выдохнула с некоторым облегчением.
Широко раскрытыми глазами она долго смотрела в сторону прохода. По мере того, как силуэт Чжань Чжао приближался, Циму Ило всё сильнее бледнела.
— Ч-чжань-дагэ… — не в силах справиться с дрожью в голосе проговорила она. — Они… вас пытали?
Вообще-то она должна была догадаться раньше: раз её отец и дядя после допроса в таком состоянии, то следует благодарить небеса уже за то, что Чжань Чжао вернулся в целости.
До камеры оставалось ещё несколько чжанов, но он услышал её. Чуть подняв голову, он улыбнулся девушке.
Отчего-то это слово разозлило ведущих его охранников — тот, что шёл ближе к нему, особо не раздумывая, с силой пнул его под колено.
— Пустяки? Ах ты ублюдочное отродье, пока не сдохнешь, страха не знаешь! — выругался он.
Чжань Чжао слегка покачнулся, но тут же восстановил равновесие. Циму Ило увидела, что его одежда у колена запятнана кровью, и слёзы полились у неё по щекам.
— А завтра и вовсе может расстаться с головой, — холодно усмехнулся солдат. — Вот тогда и плакать будешь!
Задыхаясь от рыданий, девушка подняла голову и сквозь пелену слёз посмотрела на него. Хотя лицо Чжань Чжао было очень бледным, но на губах по-прежнему играла чуть заметная мягкая улыбка, а взгляд, как и раньше ясный и прозрачный, светился дружеским ободрением. И она отчего-то, вопреки всему, постепенно успокоилась. Она долго смотрела на Чжань Чжао, замерев, а потом медленно склонила голову, и слёзы снова полились на колени.
— Чжань-дагэ, вы нас спасли, а теперь из-за нас оказались втянуты в неприятности… — прошептала Циму Ило. — У меня будто камень на сердце.
Чжань Чжао лишь покачал головой и после долгого молчания сказал:
— Барышня Циму, я очень устал и хотел бы отдохнуть.
Девушка хотела было что-то сказать, но, увидев, что он уже закрыл глаза, из страха помешать ему торопливо отодвинулась в дальний угол. Краем глаза она заметила лежащих без сознания отца и дядю, вспомнила, что предстоящий путь неясен и может вести к смерти — и вновь нахлынула печаль, ручьём полились слёзы. Циму Ило прислонилась к стене и незаметно для себя крепко заснула.
Когда она проснулась, наступила полночь, факелы на стене потухли, и вся подземная тюрьма погрузилась в кромешную тьму. Циму Ило потерянно огляделась вокруг, и лишь спустя долгое время её глаза постепенно привыкли к темноте, и она смогла кое-как разглядеть хоть что-то.
Циму Дянь и Циму Дин так и не пришли в сознание, а Чжань Чжао сидел всё в той же позе, что и прежде, с вытянутой в струнку спиной — словно застывшее в темноте изваяние.
Циму Ило долго не сводила глаз с силуэта Чжань Чжао, пока в голове вдруг не всплыла мысль: «Правда ли Чжань-дагэ спит? Или… так и не заснул?»
Она тихонько встала, на цыпочках подкралась к нему и только подняла взгляд, как Чжань Чжао в этот же миг повернул голову, глаза его сверкнули утренними звёздами. Здесь, во тьме, они казались особенно яркими и пугающими. От неожиданности Циму Ило вскрикнула и споткнулась, но Чжань Чжао поймал её за запястье, а когда она восстановила равновесие, быстро разжал руку.
Лицо Циму Ило обдало жаром, она не смела заговорить и, помедлив, тихонько присела рядом с ним. Исходящий от его тела мужественный запах привёл её в ещё большее смятение чувств. Она украдкой бросила на него взгляд, но в темноте не могла толком рассмотреть его лица. В голове роем гудели сотни мыслей, поначалу она ещё могла думать ясно, но потом всё смешалось, только руки отчаянно теребили подол платья. Несчастный узорный шёлк смялся под её пальцами до заношенного грубого полотна.
Наконец, не в силах терпеть давящую тишину, Циму Ило не выдержала.
— Чжань-дагэ, вас что-то тяготит?
— Тяготит? — Замерев на миг, Чжань Чжао тихонько вздохнул и с горечью усмехнулся. — Я и сам не знаю.
— Как же можно не знать, если на сердце тревога? — В участие Циму Ило неизбежно закралось некоторое любопытство. — Чжань-дагэ, если вас что-то тревожит, может, расскажете и станет немного легче.
Чжань Чжао долго молчал, прежде чем заговорить.
— Барышня Циму, представьте, что вы были связаны глубокой дружбой с одним человеком, но потом из-за непредвиденного несчастья оказались в разных уголках мира, а когда наконец встретились, её будто подменили. Что бы вы подумали?
— Чжань-дагэ, когда вы говорите «её будто подменили», то подразумеваете… что она не испытывает к вам прежних чувств? — не совсем поняла Циму Ило.
В темноте Чжань Чжао едва заметно вздрогнул.
— Я имею в виду, что она ведёт себя, словно никогда вас не знала.
Циму Ило уже по большей части догадалась, о чём речь, и слегка улыбнулась.
— Как давно вы с ней расстались, Чжань-дагэ?
Сказать, что времени прошло всего ничего, будет неправдоподобно, поэтому он ответил уклончиво.
— Чжань-дагэ, люди меняются, — вздохнула Циму Ило.
— Настолько, что к старому другу относятся как к чужому?
— Может, она не хочет признавать вас, а может, теперь ваше положение отличается как небо от земли, и она не хочет, чтобы вы беспокоили её в теперешней жизни.
— Она не такой человек, — улыбнулся Чжань Чжао. — Барышня Циму, всё-таки вы не понимаете.
Девушка обомлела и поникла, но вдруг подумала о чём-то и снова подняла голову.
— А может, та, кого вы встретили, вовсе не она, а просто очень похожий на неё человек.
— Мне тоже так кажется. — Чжань Чжао отчего-то испытал некоторое облегчение, когда мысли стороннего наблюдателя совпали с его собственными.
— Или же… — Циму Ило и правда поразмыслила всесторонне. — Она совершенно вас забыла.
— Забыла? — Чжань Чжао явно не приходила в голову эта версия. — Как она могла забыть?
— Так просто и не объяснишь. — Циму Ило не просто болтала, что взбредёт в голову. — Помню, когда я была маленькая, однажды ночью отец притащил домой мужчину на последнем издыхании и сказал, что это его старый друг. На этом человеке места живого не было. Отец сказал, что его похитили грабители с большой дороги, и он перенёс немало мук. С большим трудом удалось спасти его жизнь, но он больше не узнавал отца и утратил все воспоминания о прошлом без остатка. Чжань-дагэ, разве это не то же самое?
Прошло ещё сколько-то времени, и Циму Ило услышала, как Чжань Чжао очень тихо пробормотал себе под нос:
Ночь тянулась долго и в то же время пролетела быстро. Когда взошло солнце, за Чжань Чжао снова пришли охранники. Удивительно, но на сей раз они обращались с ним гораздо лучше, можно даже сказать, учтиво.
Сначала он думал, что его повели на пытки, и не ожидал оказаться в простом, но чистом и добротном военном шатре. Помимо того, что внутри было всё необходимое для жизни, в том числе постель со стёганым одеялом и подбитая мехом верхняя одежда, здесь же его ждал лагерный лекарь, под рукой у которого громоздились мешочки с травами, а сам он с головой погрузился в приготовление лекарства, измельчая что-то пестиком в чашке.
— Присядьте, молодой господин, — учтиво обратился он к Чжань Чжао, — я обработаю ваши раны.
Всего за ночь словно небо и земля поменялись местами. Чжань Чжао не подал виду и не произнёс ни слова, наблюдая, что ещё они подготовили. Только невольно закралась мысль: неужели это Дуаньму устроила в память о прежней дружбе?
Как раз, когда ему смазывали раны мазью, кто-то вдруг откинул полог и, ещё не войдя внутрь, спросил:
Чжань Чжао замер и вскочил на ноги, неожиданно осознал, что наполовину раздет, невольно смутился и быстро запахнул полы одежды. Ами совершенно не придала этому значения — она сызмальства видела немало обнажённых молодых парней, едва прикрытых звериными шкурами, когда племя отправлялось воевать — дело привычное, чего стесняться? Но его действия напомнили ей кое о чём, и она не удержалась от вопроса.
— Твоя одежда выглядит очень необычно, откуда ты родом?
Во-первых, Чжань Чжао не хотел врать, во-вторых, не видел надобности, так что ответил без утайки.
— Чанчжоу… Уцзинь… — Ами нахмурилась. — Где это? В какую сторону от горы Цишань?
Пусть Чжань Чжао и не слишком много знал о временах Чжоуского У-вана, но историю о том, как «феникс запел на горе Цишань» всё-таки слышал.
— Далеко-далеко на восток от горы Цишань, почти на морском побережье, — поразмыслив, ответил он.
Ненадолго задумавшись, Ами вдруг расплылась в улыбке.
— Неудивительно, что ты одет несколько странно. Если ты родом с юго-запада от Цишань, наверное, из восточных иноземцев. У-ван разослал во все края призыв варварским племенам объединиться в борьбе против шанского Чжоу-вана. Ты тоже пришёл в ответ на призыв?
И он вдруг превратился в иноземца…
Однако во времена Шан-Инь земли царств были невелики и всех за их пределами называли варварами, так что эту идею не так уж сложно было принять. Но что сказать на вопрос, пришёл ли он «на призыв»?
Однако Ами и не ждала от него ответа.
— Как тебя зовут? — поразмыслив, спросила она.
— Чжань… Чжао… — повторила Ами себе под нос. — Похоже, ты из восточного иноземного племени Чжань, я о таком не слышала, но барышня наверняка знает.
— Барышня? — не сразу сообразил он.
— Генерал нашего лагеря Дуаньму, ты ведь вчера её видел, — широко улыбнулась девушка. — Меня зовут Ами, я младший генерал лагеря Дуаньму.
— Генерала Дуаньму я и правда видел. — Он и не заметил, как легко разговор перешёл на Дуаньму Цуй, невольно ощутил, как голова пошла кругом, и заставил себя успокоиться. — Это генерал приказала вам устроить всё это?
— Что устроить? — не поняла Ами, но потом быстро сообразила, что он имеет в виду, и прыснула со смеху. — Нет, это моё самоуправство.
Оказывается, всё это не имело никакого отношения к Дуаньму Цуй.
Не сумев сдержать разочарования, Чжань Чжао помолчал и выдавил из себя улыбку.
— Барышня Ами, я благодарен за вашу доброту, но переживаю, не вызовет ли ваше своеволие… недовольство генерала Дуаньму?
— Генерал сама позволила мне принимать решения, тем более, я и сама занимаю кое-какое положение в лагере, почему она должна мне запретить? — Ами напустила на себя суровый вид, но по характеру девушка она была простая, быстро отбросила притворство и озорно высунула язык. — К тому же, генерала сейчас здесь нет, она уехала вчера вечером.
— Уехала? Куда? — Сердце Чжань Чжао дрогнуло, и он позабыл, что допытываться об этом в его ситуации не подобает.
— Вернулась к чэнсяну. — Ами ничего и не заподозрила. — Под Чунчэном собралось большое войско, разумеется, взять город — первостепенная задача, и если бы не гибель заместителя Юя… генерал не приехала бы в Аньи. Вот только несчастье, постигшее заместителя Юя, пусть и важное дело, но не важнее Чунчэна, генерал поспешила разобраться здесь и поехала догонять генерала Ян Цзяня и его отряд.
Голос у Ами был приятный, ясный и звонкий, точно ручеёк. Вот только чем дольше слушал её Чжань Чжао, тем сильнее падал духом, и в итоге не смог скрыть своего опечаленного вида.
Действительно, в сердце Дуаньму Цуй он лишь незначительный персонаж, хотя нельзя сказать «незначительный», по крайней мере, его привели как «шпиона». Но даже так она не стала задерживаться ради него — не будь он «шпионом», она, вероятно, даже не взглянула бы на него.
Всю ночь мучивший его вопрос снова встревожил душу: здешняя Дуаньму Цуй всё-таки другой человек или же, как предположила Циму Ило, правда «забыла» его?
Если она — не та, кого он ищет, то задерживаться здесь нет смысла, он должен немедленно уйти и придумать другой способ отыскать её.
Чжань Чжао не смог сдержать дрожи.
Взгляд Ами не упускал ни единого его движения.
Сощурившись, она выглянула за полог шатра.
— Солнце сегодня пригревает, не хочешь прогуляться?
(1) Пудао — разновидность меча-дао с длинной рукоятью. Общая длина оружия от 60 до 150 см, длина клинка — 45-70 см.