Глава 21. Стремительные перемены между восходом и закатом. Часть 2
Уже рассвело, и обучавшиеся воинскому искусству солдаты почти разошлись с тренировочного плаца — лишь несколько человек всё ещё обменивались опытом, когда Чжань Чжао проходил мимо. В утренние часы воздух был свежим и прохладным, он в своём голубом одеянии шёл навстречу ветру, но совершенно не чувствовал холода.
После сумбурной ночи в голове встревоженно гудели путаные мысли, отдаваясь пульсирующей болью в висках, но на душе царило небывалое умиротворение и спокойствие.
Ведь он собственными ушами слышал, как она сказала, что вспомнила Сюаньпин.
Воспоминание о Сюаньпине потянуло за собой другие: о Подземном мире, бабочках-вестницах, господине Гунсуне, его превосходительстве Бао… после погружения в Бездну словно волны прилива разгладили и покрыли песком все знакомые отпечатки, не оставив ни следа, но теперь они наконец проступают один за другим, постепенно становясь чётче, как будто прокладывая дорогу домой.
Глаза Чжань Чжао слегка увлажнились.
Как там господин Гунсунь и остальные, всё ли в порядке у его превосходительства Бао в управе? Вэньгу Вэйюй говорил, что время в Бездне течёт гораздо медленнее, чем в Подземном мире, значит, они покинули его не так уж давно, быть может, успели бы выпить лишь чашечку чая — но для него каждый день здесь казался годом.
К счастью, всё наконец разрешилось.
За спиной послышались торопливые шаги — оглянувшись, он увидел Ами.
Следом за ней две служанки вели под руки обезумевшую Циму Ило.
— Чжань-дагэ, — промямлила Ами, — барышня Циму… утром, проснувшись, всё бормотала о том, чтобы вернуться домой, но о чём ни спросишь, она ничего не знает, вот я и подумала…
— Хочешь отвести её взглянуть на родной дом? — улыбнулся Чжань Чжао.
— Ага. — Щёки Ами порозовели. — Она сейчас в таком состоянии, но, может, если посмотрит на знакомые вещи, что-то вспомнит и быстрее поправится. Чжань-дагэ, я только не знаю, где она живёт, ты не мог бы нас… проводить…
Закончила Ами с трудом: она и правда не знала, где находится дом семьи Циму, но Аньи — город небольшой, солдат в лагере немало, любой из них мог бы показать дорогу, не было смысла беспокоить Чжань Чжао.
У неё был свой интерес — прекрасные девичьи чаяния.
Пока она изнемогала от робости, до неё донёсся тёплый голос Чжань Чжао — будто овеяло нежным ветерком.
Вместо того, чтобы поднять голову, Ами опустила её ещё ниже. Лучше уж не поднимать — лицо слишком светится радостью, не годится, чтобы он увидел.
Пыль и мелкие камешки под ногами в её глазах засверкали парчовым полотном ослепительно прекрасных цветов.
По пути компания Чжань Чжао и Ами бросалась в глаза, некоторые из утренних прохожих узнавали Циму Ило, кучковались по двое-трое и перешёптывались. Похоже, тайная связь семьи Циму с Чжаогэ в Аньи уже не новость.
Жилище Циму оставалось в прежнем состоянии: во дворе полный беспорядок, в комнатах перевёрнута мебель. Вспомнив, как выглядел дом всего несколько дней назад, когда он впервые прибыл сюда, и сравнив с нынешней обстановкой, Чжань Чжао невольно вздохнул.
Он видел его величие, видел, как в нём принимают гостей, видел его падение… Что сказать, успех и поражение, слава и бесчестье, процветание и упадок — всё может произойти в мгновение ока.
Затем он подумал: сейчас Сици и Цзян Цзыя с его отборными войсками и отважными полководцами перешли в яростное наступление, сын Неба вот-вот усмирит все девять областей, но что будет потом? Что говорить о династии Чжоу, даже из тех, что последуют за ней, разве сумеет какая-то действительно править тысячи осеней?
Чжань Чжао не без тревоги взглянул на барышню Циму, надеясь, что представшее взору зрелище не ранит её. Девушке как будто стало немного лучше — пусть на лице её по-прежнему не отражалось проблеска разума, но в глаза наконец вернулось тень жизни.
Всех посторонних Ами оставила за воротами и только вдвоём с Чжань Чжао провела Циму Ило внутрь. Сначала она прошлась с девушкой вокруг, а потом увидела, что Чжань Чжао стоит во дворе в глубокой задумчивости и захотела подойти к нему.
— Подожди здесь, — поколебавшись, тихо сказала она Циму Ило, — не броди одна.
Она говорила мягким голосом, словно успокаивая неразумного ребёнка. Циму Ило не шелохнулась, взгляд её оставался пустым, будто она не слышала, что ей сказали. Успокоившись, Ами похлопала её по тыльной стороне руки и отошла от неё.
Услышав её шаги, Чжань Чжао обернулся с лёгкой улыбкой, а затем бросил взгляд в сторону стоящей в отдалении Циму Ило и понизил голос.
— Мне кажется, — так же тихо ответила Ами, — она немного приободрилась. Чжань-дагэ, не волнуйся, барышня не злодейка, если с ней поговорить, она не отдаст барышню Циму Гао Боцзяню.
На миг обомлев, Чжань Чжао тут же рассмеялся.
— Знаешь? — удивилась Ами и, подумав, широко улыбнулась. — Чжань-дагэ, выходит, вы с барышней разрешили все недопонимания? Это хорошо, а то, если бы она всё ещё злилась на тебя, я оказалась бы меж двух огней.
— Должен сказать, в последние несколько дней барышня Ами потрудилась с примирением сторон, пользуясь своим положением, — искренне признал Чжань Чжао. — Ничтожному Чжаню нечем отблагодарить вас за постоянную защиту.
Щёки Ами заалели. Опустив голову, она едва слышно прошептала:
— Все свои люди… стоит ли говорить о благодарностях.
Слух у Чжань Чжао был острый, и пусть она говорила очень тихо, он расслышал каждое слово. Сердце его пропустило удар.
— Свои люди? — вырвалось у него.
Опустив голову ещё ниже, Ами туго переплела свои яшмовые пальцы, так что кожа местами покраснела, местами побелела.
— О чём? — Чжань Чжао и правда не понял, но в тот же миг в душе его возникло подозрение. Дураком он не был — да, Ами — девушка стеснительная, но зачастую смущение вовсе не скрывает чувств, а наоборот, лишь явственнее их выдаёт.
— Ну… — выдавила она. — Просто…
Чжань Чжао ощутил, как немеет кожа головы. Здравомыслие подсказывало ему: нельзя позволить ей договорить, иначе дойдёт до непоправимого, и как он тогда будет выкручиваться?
В критический момент ему помогла Циму Ило.
— А где барышня Циму? — сменил тему Чжань Чжао, неожиданно заметив, что что-то не так.
— Да здесь же была… э? — Ами тоже застыла на месте от удивления — она помнила, что девушка стояла рядом с входной галереей, когда успела уйти?
— Я поищу её. Она сейчас в глубоком замешательстве, надеюсь, ничего не случится. — Намеренно избегая взгляда Ами, он нашёл повод уйти от разговора.
Девушка не двинулась с места, её глаза как будто забегали, но на самом деле она не сводила взгляда с Чжань Чжао.
Чжань-дагэ так беспокоится за барышню Циму? Белоснежные зубки Ами так впились в нижнюю губу, что прикушенное место побледнело.
С другой стороны, барышню Циму и правда жалко. Ей следует быть великодушнее. Если бедняжка нравится Чжань-дагэ, он вполне может взять в жёны и её. В старину ведь у мудрейшего правителя Шуня были в жёнах сёстры Эхуан и Нюйин, жили в мире и согласии, всё обсуждали друг с другом — чем не прекрасный и достойный подражания пример.
Чжань Чжао без труда отыскал Циму Ило — она в оцепенении сидела на заднем дворе, прислонившись к стене, и бездумно чертила что-то на земле сломанной веткой.
Он тихонько приблизился и остановился рядом с ней. Глиняная почва перед ней была разворошена и перемешана с листьями травы. В смешанных чувствах Чжань Чжао протянул ей руку и мягко позвал.
— Барышня Циму, давайте вернёмся.
Нежно улыбнувшись, Циму Ило отбросила ветку и с полным доверия взглядом вложила руку в тёплую ладонь Чжань Чжао.
Когда она поднялась на ноги, позади неё, на земле рядом со стеной под сорняками скрывались будто бы хаотичные линии.
Больше похожие на беспорядочные черты.
Бросив на них беглый взгляд, Чжань Чжао не заметил ничего странного.
Вообще-то, даже наклонись он, чтобы рассмотреть внимательнее, вряд ли углядел бы в них смысл.
И в наше время, со всеми его человеческими и материальными ресурсами и финансовыми возможностями, до сих пор не сумели полностью разобрать и истолковать значение цзягувэнь, гадательных надписей на костях и черепашьих панцирях из Иньсюя(1), что уж говорить о тайной их разновидности?
Чжань Чжао не был знаком с цзягувэнь, он даже никогда не слышал о подобном письме.
Лишь в 1899 году, в тревожные времена поздней Цин, благодаря отцу надписей на гадательных костях Ван Ижуну, люди узнали об иньских письменах(2).
Таким образом Циму Ило передала своё послание.
Когда они вернулись, вестовой из лагеря Ян Цзяня сообщил, что его генерал решил оставить Дуаньму Цуй у себя на денёк, и она вернётся завтра.
Ами давно знала, что Ян Цзянь души не чает в Дуаньму Цуй, поэтому совершенно не удивилась.
— Поняла, — спокойно отозвалась она.
Чжань Чжао, однако, почуял неладное.
По идее, раз Дуаньму Цуй пробудилась и осознала, что находится в мире грёз, созданном Бездной, первым делом захотела бы вернуться в Подземный мир и разобраться с беспорядком, устроенным Вэньгу Вэйюем, так почему же она делает всё наоборот: сначала покинула лагерь среди ночи, а теперь, как ни в чём ни бывало, осталась у Ян Цзяня?
Чем дольше Чжань Чжао размышлял, тем сильнее его охватывало ощущение неправильности.
Тем не менее, он усилием воли заставил себя не выдумывать.
Должно быть, у Дуаньму Цуй есть причина поступать так. Он попытался убедить себя, что если между друзьями нет даже столь малого доверия, то можно ли говорить о том, чтобы идти вместе, едиными душой и сердцем?
Ночью поднялся сильный ветер — вой его походил на плач сотни духов, порывы раскачивали опоры шатров, взметали колючий песок и швыряли в лицо ночным дозорным, так что глаза открыть невозможно. Даже промасленные факелы перед главным шатром потухли, их несколько раз зажигали вновь, и ветер всякий раз их задувал.
В темноте, завывающей на разные голоса между небом и землёй, таинственный чёрный силуэт, избегая дозорных, прокрался к шатру Ами так, что даже духи не знали и демоны не почуяли.
Циму Ило не спала, с широко раскрытыми глазами она слушала шум ветра. Ненависть подпитывала её достаточно, чтобы забыть о голоде, жажде и усталости и думать лишь о том, как справиться с врагом.
Снаружи вдруг донёсся звон металла о камень: ударили трижды, причём первый перерыв был длинным, второй — коротким. Затем ещё трижды — сначала с коротким перерывом, потом с длинным.
Циму Ило моментально опомнилась. Её на миг бросило в холод и сразу охватило жаром. Сердце колотилось так сильно, будто вот-вот вырвется из груди, ей даже пришлось прижать руки к груди из опасения, что его биение разбудит Ами.
Кто знает, сколько прошло времени, прежде чем она постепенно успокоилась, сложила одеяло так, чтобы создать видимость, будто по-прежнему крепко спит, и крадучись вышла из шатра. Ещё не успев выпрямиться, она услышала приглушённый голос:
Повернувшись на звук, она увидела, как за шатёр скользнула долговязая тень. Без единого слова Циму Ило поплотнее закуталась в одежду и поспешила за ним. Ветер раздувал её широкий подол, словно вспученный бумажный фонарь.
Они долго петляли, укрываясь и кружа, прежде чем долговязый пропустил её под навес. Ветер сразу же стал тише, в нос ударил запах конского навоза, в глубине встревоженно фыркали животные — он привёл её в конюшни.
— Ты дочь Циму Дяня? — Голос у него был низкий и хриплый.
Мертвенно-бледное лицо Циму Ило белело даже в непроницаемом ночном мраке.
— Это отец научил тебя, как оставить тайное послание? — В его голосе слышалось пренебрежение. — Какой от тебя толк?
— Я хочу убить Гао Боцзяня, — раздельно произнесла Циму Ило, проигнорировав его вопрос.
— Этот тюфяк не стоит наших усилий, — холодно усмехнулся он.
— Я хочу убить Гао Боцзяня, — упорно повторила Циму Ило, — он заживо сварил моих отца и дядю.
— Гао Боцзянь славится зверскими пытками, — ничуть не удивился незнакомец. — Твой отец умер ещё не самым ужасным образом, знала бы ты, что сделали с Чэн Ци… кхм…
Циму Ило ощутила во рту ржавый привкус крови. В темноте её глаза пугающе горели.
— Я хочу убить Гао Боцзяня, — отрезала она, словно разрубая гвоздь и раскалывая железо.
Её собеседник нахмурился и замолчал. Навес конюшен трясся под порывами ветра, во все стороны разносился запах фуража, мельчайшие соринки оседали на их одежде.
— Все силы в Аньи брошены на убийство Дуаньму Цуй. Если избавишь нас от неё, мы поможем тебе расправиться с Гао Боцзянем и отомстить.
— Как мне убить её? — без колебаний спросила Циму Ило.
Незнакомец вручил ей какой-то предмет, и она не задумываясь взяла его.
Гладкая медная трубка похолодила ладони.
— Прошлым покушением всё равно что ударили по траве и спугнули змею, грубой силой теперь даже не подобраться, остаётся только тайно отравить. Нам известно, что сейчас ты временно проживаешь в лагере Дуаньму, у тебя должна быть возможность убить её.
— Хоть я и живу там, но приблизиться к ней непросто, — поколебалась Циму Ило. — Её шатёр охраняют воины из её племени.
— Так придумай что-нибудь, действуй по обстоятельствам. — В голосе собеседника послышалось волнение. — Лучше всего управиться в ближайшие пару дней, иначе как только начнётся бой за Чунчэн, из Аньи придётся отступить, и тогда уж до Гао Боцзяня руки не дойдут.
Сердце Циму Ило сжалось, и руки неосознанно стиснули медную трубку.
На следующий день погода испортилась ещё сильнее — буря, вздымающая тучи песка, не утихал с самого рассвета. Дуаньму Цуй вернулась только вечером. Когда конная повозка подъехала к воротам лагеря, Ами вместе со служанками добрались до неё, преодолевая встречные порывы, и помогли своей госпоже сойти на землю. Занавески повозки хлопали на ветру, внутрь намело кучу песка. Дуаньму Цуй, укутанная в меховой плащ и зимнюю шапку, что-то сказала Ами, но та уловила лишь имя Ян Цзяня, остаток фразы унесло прочь. Она хотела переспросить, но служанки уже повели Дуаньму Цуй в шатёр. Ами пошла было за ними, но, поразмыслив, развернулась и узнала у возницы, что позже может приехать Ян Цзянь и для него нужно приготовить шатёр.
Кивнув, Ами отпустила возницу, но, пройдя пару шагов, снова окликнула его.
— Генерал ужинала перед отъездом?
— Ужин у генерала Ян Цзяня подавали, но кажется, генералу не пришлось по вкусу, она ничего не ела, — покачал головой тот.
— Ясное дело, — улыбнулась Ами, — генерал последние пару дней не чувствует вкуса, вот ей и не понравилась похлёбка с жареным мясом, какую готовят у генерала Ян Цзяня.
Затем она вошла в шатёр. Служанка уже помогла Дуаньму Цуй дойти до кровати. Ами дала знак всем разойтись и обратилась к ней.
— Барышня, так позже и генерал Ян Цзянь приедет? Зачем?
— Ничего такого, — равнодушно ответила Дуаньму Цуй, — просто переживает, что убийцы из Чжаогэ снова могут пойти на риск, поэтому отправил мне в помощь заместителя, чтобы защищать Аньи. Хотел проводить, когда я уезжала, да его позвал чэнсян, так что я сказала, что хватит и заместителя, но он твёрдо решил сам приехать и присмотреть за всем, ну что ты с ним сделаешь.
— Потому генерал Ян Цзянь души в вас не чает, — улыбнулась Ами, — ради кого другого он не стал бы приезжать.
— Зря я его братом зову, что ли? — рассмеялась Дуаньму Цуй. — Конечно, он должен хорошо обо мне заботиться. Вот только у чэнсяна обсуждают план атаки, боюсь, будут допоздна сидеть, а потом уже смысла нет ехать. — Она вдруг вздохнула. — Ами, подойди сюда.
Ничего не понимая, Ами поспешила к ней. Дуаньму Цуй сжала её руки и долго молчала.
— Я выхожу за Гу Чана, — наконец прошептала она.
На миг обомлев, Ами пришла в восторг.
— Так скоро? Сперва ведь говорили, что вы поженитесь только после взятия Чунчэна?
— Штурм назначен через три дня. Чэнсян сказал, как только стены падут, в тот же день сыграет нам свадьбу.
— Нет, Ян Цзянь, — покачала головой Дуаньму Цуй. — Они ходили к чэнсяну обсуждать штурм города, и он обещал Гу Чану, что если тот сумеет прорвать оборону, в тот же день будет и свадьба — одно счастливое событие к другому, двойная радость.
Ами всмотрелась в выражение её лица.
— Барышня, почему же вы как будто не рады?
Дуаньму Цуй высвободила руки и, натянув на себя одеяло, равнодушно ответила:
— Барышня, меня вы не обманете, — покачала головой Ами, — совсем не похоже, что вы рады. Вот если бы я выходила замуж за Чжань… дагэ, да я была бы вне себя от счастья!
— Не то чтобы я не рада, — опустила глаза Дуаньму Цуй, — я ведь уже согласилась выйти за Гу Чана, а теперь чэнсян просто назначил день.
На это Ами не нашлась, что сказать.
— Барышня, вы ведь не ужинали? — помолчав, спросила она. — Чего бы вам хотелось?
— Пусть на кухне приготовят бобовую похлёбку, — прикрыв глаза, прошептала Дуаньму Цуй, — мяса не нужно, хочется чего-то попроще.
Кивнув, Ами тихонько двинулась к выходу, а когда оглянулась, Дуаньму Цуй уже отвернулась к стене и, похоже, заснула.
На мгновение она ощутила растерянность и пустоту на душе: барышня сегодня сама не своя, почему ни капли не счастлива?
Как она ни гадала, ни к чему не пришла. Едва откинула полог, в лицо ей ударил морозный воздух. Поспешно закутавшись в меховой плащ и натянув капюшон, Ами вышла навстречу ветру. Порыв хлестнул караульного по лицу завязками плаща, яшмовые колокольчики на них тихо звякнули. Охранник посторонился, по-прежнему не отвлекаясь ни на что и стоя навытяжку, точно стройная сосна.
Ами раздала всем указания и дрожа вернулась в свой шатёр. Завидев её, служанка, сидевшая с Циму Ило, поспешила помочь ей с завязками.
— Снаружи так холодно, а в этом плаще, барышня, вас и не узнать, если не заговорите, — улыбнулась она.
Говорила она без умысла, но слова её были приняты к сведению — в голове Циму Ило словно вспыхнул яркий свет, сердце вдруг заколотилось в груди, однако на лице застыло прежнее бессмысленное выражение.
— Я велела приготовить для генерала бобовую похлёбку, сходи на кухню, присмотри там, — улыбнулась Ами. — Как будет готово, неси сюда, а я проверю и отнесу генералу.
Служанка направилась к выходу, как Ами вдруг снова окликнула её.
— Поторопи их, если промедлят, боюсь, генерал уже заснёт. — Поразмыслив, она покачала головой и засмеялась. — Вообще-то, когда я уходила, генерал уже легла… Ай, неважно, всё равно пусть готовят побыстрее.
На кухне справились споро, и вскоре служанка вернулась с коробом для еды. Ами открыла его, сняла крышку с треножника, принюхалась, проверила еду серебряной иглой — и лишь затем снова закрыла короб и поднялась, чтобы отнести его.
— Такой мороз, давайте лучше я схожу, — предложила служанка.
— Без разрешения нельзя, — покачала головой Ами. — Ты не можешь свободно заходить в генеральский шатёр, охрана будет допрашивать, слишком хлопотно. Лучше уж я отнесу.
Кивнув, служанка придержала для неё полог. Циму Ило слегка наклонилась и со своего места смогла рассмотреть, как Ами добралась до главного шатра.
Бушевала песчаная буря, и на расстоянии можно было различить лишь неясные силуэты. Как Ами и сказала, караульный не стал её допрашивать, лишь чуть посторонился, позволяя войти.
Через некоторое время она снова вышла, и служанка придержала полог, пока она не вошла. Выдохнув, Ами сняла плащ и с улыбкой положила на стол.
Помолчав, она снова обратилась к служанке.
— Генерал уже спит, я оставила короб на обеденном столе, сегодня ночью забирать не нужно, можешь идти.
Произнося эти слова, она заметила Циму Ило — последние несколько дней девушка не издавала ни звука, тихонько жалась по углам, почти сливаясь с обстановкой, так что Ами постоянно забывала о её существовании.
Медленно приблизившись к Циму Ило, она погладила её по рассыпавшимся по плечам волосам и ласково спросила:
Лицо Циму Ило даже не дрогнуло, она по-прежнему тихо сидела, опустив ресницы и не обращая внимания на вопрос.
Ами вздохнула, хотя по-настоящему и не надеялась, что девушка ей ответит, убрала руку с сожалением на сердце, как вдруг снаружи раздался ясный голос.
— Чжань-дагэ! — вырвалось у обрадованной Ами.
Полог приподнялся, и вошёл действительно Чжань Чжао. Стоял такой холод, а он был одет всё в то же тонкое голубое одеяние, на лице — спокойствие, во взгляде — невозмутимость, ни малейших признаков усталости.
— Барышня Ами, генерал вернулась?
Она кивнула, в глазах её всё сильнее разгоралась радость.
— Чжань-дагэ, — неожиданно прошептала она, — мне надо с тобой поговорить.
Слова прозвучали очень неуверенно, взгляд забегал, щёки густо покраснели. Пусть она и знала, что Циму Ило ничего не услышит, но всё равно не хотела говорить при ней.
В военных шатрах большую часть занимала внешняя часть, где вели повседневные дела и принимали гостей, а занавесками был отгорожен небольшой угол, считавшийся спальней. Видя, что она направилась туда, Чжань Чжао замешкался.
— Чжань-дагэ? — оглянулась на него Ами, отодвинув занавеску.
Если сердце спокойно и совесть чиста — ничего страшного. Вздохнув, Чжань Чжао приподнял передние полы одеяния и медленно прошёл внутрь.
Занавески опустились, их края ещё покачивались, а Циму Ило резко вскочила на ноги, бросилась к столу и дрожащими руками схватила плащ Ами. Точёные пальчики мёртвой хваткой вцепились в меховую оторочку, белоснежные зубки впились в нижнюю губу, но руки не медлили ни мгновения — и она стремительно закуталась в плащ и выскочила из шатра.
Снаружи ледяной ветер пронизывал до костей. Циму Ило, дрожа от холода, плотнее запахнула плащ, низко надвинула отороченный мехом капюшон, собралась с духом и двинулась к генеральскому шатру.
Караульный, увидев, что Ами снова вернулась, слегка удивился про себя, но не стал ничего спрашивать.
Когда она проходила мимо него, порыв ветра качнул яшмовые колокольчики на завязках плаща, подхватил и закружил их мелодичный звон.
Караульный невольно повернулся на звук, но опоздал и увидел лишь скрывшийся за опускающимся пологом силуэт.
Ами не спешила начинать разговор, и Чжань Чжао стало не по себе — иначе говоря, в этом крошечном пространстве он чувствовал себя стеснённо.
— Барышня Ами, — он немного отодвинулся от неё, — что вы хотели обсудить, пригласив сюда ничтожного Чжаня?
— Чжань-дагэ, — набралась смелости девушка, — ты знаешь, что через несколько дней в лагере Дуаньму произойдёт радостное событие?
— Какое же? — слегка улыбнулся Чжань Чжао.
— Так ведь… свадьба. — Щёки её пылали. — Чжань-дагэ, мы с барышней с малых лет росли вместе, совсем как сёстры, вот я и подумала, если бы мне выйти замуж в тот же день, что она…
Чжань Чжао недоумевал, к чему она ведёт.
— Так вы собираетесь покинуть терем, барышня Ами?
— Покинуть терем? — не поняла она.
Кажется, во времена Сици ещё не говорили «покинуть терем». Улыбнувшись, Чжань Чжао перефразировал:
— Я имел в виду, вы скоро выходите замуж?
— Если взятие Чунчэна увенчается успехом, то через три дня генерал выйдет замуж, и я подумала…
— Генерал? — перебил Чжань Чжао. Сердце его забилось неровно. — Какая генерал?
— Какая же ещё? — удивилась Ами. — Конечно, наша барышня.
— Как это, генерал Дуаньму через три дня выходит замуж? — голос Чжань Чжао вдруг странно изменился. — Генерал Дуаньму? За кого?
— За генерала Гу Чана. Почти все в Сици об этом знают, наша генерал давно хотела выйти замуж за генерала Гу Чана, только день не был назначен. По возвращении она сказала, что если возьмут Чунчэн, свадьбу сыграют через три дня.
Он вдруг отшатнулся, побледнев.
— Ну да. — Ами несколько растерялась, обескураженная его реакцией.
— Невозможно, — покачал головой Чжань Чжао и пробормотал: — Разве она не вспомнила обо всём, о какой свадьбе может идти речь?
— Что вспомнила? — запуталась Ами.
— Генерал у себя? — невпопад спросил он и, даже не дожидаясь ответа, резко развернулся, отдёрнул занавес и стремительно пошагал наружу. На выходе Чжань Чжао натолкнулся на кого-то, но словно и не увидел, лишь уклонился и двинулся прямиком к главному шатру.
Он даже не обратил внимания, но сердце Циму Ило едва не выпрыгнуло из груди. Она бросилась в сторону, сняла меховой плащ, и в следующий миг застывшая было на месте Ами выскочила в гостевую часть.
Ей некогда было обращать внимание на Циму Ило.
— Барышня Ами, — вдруг открыла рот Циму Ило, видя, что та собирается бежать за ним.
От неожиданности Ами резко застыла на месте, а когда осознала, кто с ней заговорил, в изумлении едва не лишилась дара речи.
— Барышня Циму… ты… вы пришли в себя?
Циму Ило слабо улыбнулась, на её бледном лице проступила краска.
Она развернула меховой плащ и неторопливо набросила Ами на плечи.
Уставившись на неё, Ами неосознанно запахнулась плотнее, мысли в голове её вдруг смешались. Снова подумав о Чжань Чжао, она опомнилась.
— Барышня Циму, мне надо бежать, мы с вами попозже поговорим.
И, на ходу завязывая плащ, она поспешила из шатра.
Ноги Циму Ило подкосились, она осела на войлочную подстилку, а из-за пазухи выкатилась уже пустая медная трубка.
(1) Иньсюй — иньские руины, развалины столицы Инь.
(2) Первые гадательные надписи были обнаружены в 1899 году китайскими учеными Лю Теюнем и Ван Ижуном.