Глава 5. Бурлит волнами Хуанхэ исток, где ветер яростный свистит свирепо… Часть 2
Да это же «Демоноликий обольститель» Юй Цуйвэй, семь-восемь лет назад с отвращением гонимый и преследуемый всеми в цзянху! И впрямь оправдывает своё прозвище: обликом не то мужчина, не то женщина, невыразимо прекрасный и соблазнительный. Голос мужской, но одеяние и круглый веер в руках словно принадлежат лучшей певичке из публичного дома, от сочетания наивысшей красоты и чудовищного уродства замирает сердце. Но, говорят, юных девиц подобная наружность весьма привлекает. Впервые увидев знаменитого злодея Юй Цуйвэя, Вэн Лаолю и Нань Гэ мысленно покачали головами: и что только творится в девичьих умах, что хорошего может быть в этом демоне?
— Братец Юй, — послышался с кормы маленькой джонки весёлый и юный, почти детский голосок. — Ты не расстроен, что брат главы союза умертвил Сяо Цзинцзин? — С этими словами на борт поднялась девушка лет семнадцати с закрученными в «рожки» волосами и в розовом платье. Она указала на мачту, где уже повесили тело ещё вчера дерзившей Сяо Цзинцзин. Кто мог подумать, что грозную предводительницу поместья Гибискусов постигнет столь печальная участь?
Юй Цуйвэй равнодушно скользнул взглядом по трупу Сяо Цзинцзин и, помахивая веером, мягко произнёс:
— Если ты погибнешь, я могу опечалиться, а она разве не заслужила смерти? Меня давно тошнит от подобных ей старух, одержимых страстью. — Он говорил негромко, с нежностью и легкомыслием, к которым примешивалась толика жестокости и безразличия. Услышь его слова мужчина, возможно, захотел бы голыми руками забить его до смерти, но женщины на борту засмеялись.
— Ох, Юй-лан такой негодяй, совершенно бессовестный.
— Как не стыдно, братец Юй, она ради тебя не щадила жизни, ах, ты и правда настоящий губитель! — обворожительно улыбнулась служанка. — Если Синсин пробудет с тобой подольше, ты и её собьёшь с пути своими чарами, вероломный, бессердечный злодей.
— Смотреть противно на подобных людей, — холодно произнёс мужчина в белом с большой джонки. — Не понимаю, что Линъянь увидел в нём хорошего, почему любой ценой решил переманить на свою сторону.
Юй Цуйвэй слегка приподнял круглый веер, изящно прикрыв половину лица, и ласково промолвил:
— Приходи ко мне ночью — и узнаешь, в чём я хорош.
Би Цюхань нахмурился, не в силах слушать дальше. Этот человек, порочный, развратный и жестокий, с самого появления каждым словом и жестом внушал крайнее отвращение. Но засмеялись не только женщины — даже Шэнсян прыснул со смеху. Обернувшись, он увидел, что молодой господин огромными глазами разглядывает Юй Цуйвэя сверху донизу, словно весьма заинтригован им.
— Не дразни его, братец Юй, брат главы терпеть не может, когда над ним подшучивают. — Сидя на носу судна, Синсин хлопнула в ладоши и радостно улыбнулась. — Братья и сестры из храма Зажжённых свечей и поместья Гибискусов, слушайте приказ главы союза! Если сегодня ночью истребите всех на той джонке, глава союза дарует вам награду: братец Юй проведёт с вами целую ночь. Братец Юй — почитаемый властитель храма Зажжённых свечей, обликом прекрасен, точно цветы и луна, как никто сведущ в искусстве любви, в обычный день вам не стоит мечтать и к мизинцу его прикоснуться. Такой случай выпадает лишь раз в тысячу лет, вы уж постарайтесь.
Это… ещё что? Би Цюхань и Нань Гэ почувствовали, как по спинам пробежал озноб: Ли Линъянь не гнушается даже такими средствами, чтобы «даровать награду»! А назначенный наградой человек, не придавая этому никакого значения, стоит и кусает губы, пряча улыбку, словно находит происходящее занятным.
Ли Линъянь поручил дело этой девчонке, а где он сам? От столкновения с омерзительной сущностью союза Кровавой жертвы у Би Цюханя волосы встали дыбом, а в душе в то же время росла тревога: раз Ли Линъянь не здесь, где он сейчас?
— Цюхань, похоже, нам придётся захватить джонку, — беззвучно сообщил ему стоящий рядом Нань Гэ. — Раз Ли Линъянь не появился, полагаю, он устроил засаду на горе Цзюньшань, чтобы завтра одной сетью выловить всех героев!
— Нельзя здесь задерживаться, — согласился Би Цюхань. — Разделимся. Если одному из нас удастся захватить судно, не нужно беспокоиться об остальных, сначала следует предостеречь Цзюньшань!
Нань Гэ кивнул и неожиданно расхохотался так, что задрожал воздух, прокатилась звуковая волна, и у всех загудело в ушах.
— Эй, мерзкие демоны! Прежде чем бороться за награду, сперва достаньте свои мечи! А не то я по неосторожности порежу прекрасный лик вашего господина Юя, тогда поздно будет лить слёзы!
В ответ на его громоподобный крик полетели бесчисленные дротики и тайные стрелы, все из-за спины Юй Цуйвэя — похоже, таким образом некоторые его подчинённые из храма Зажжённых свечей выражали своё возмущение.
Словно подожгли бочку с порохом — со всех четырёх судов на борт спрыгнули бесчисленные тёмные фигуры, засверкали сабли и мечи, пошло в ход всевозможное тайное оружие. Били жестоко, атаковали беспощадно — видно, чары Юй Цуйвэя обладали нешуточной силой.
На превратившейся в поле битвы джонке царил хаос, повсюду разносились призывы к убийству, все атаковали или защищались, и только молодой господин Шэнсян носился туда-сюда в поисках чего-то.
Две женщины принесли для Юй Цуйвэя большое кресло, плетёное из ивовых прутьев, и он с удобством устроился в нём, покачивая круглым веером и наблюдая за разыгравшейся битвой, совершенно безучастный к тому, что за него проливают кровь. Неожиданно заметив мечущегося по палубе юношу в жёлтой одежде, Юй Цуйвэй с любопытством присмотрелся к нему. Все вокруг сражались не на жизнь, а на смерть, и только он оглядывался по сторонам и переворачивал всё вверх дном, словно что-то потерял.
— Что ты ищешь? — понаблюдав за ним некоторое время, поинтересовался он.
Молодой человек поднял голову, и Юй Цуйвэй восхищённо ахнул.
Юноша моргнул и радостно улыбнулся.
— Дымок? — ласково переспросил Юй Цуйвэй. — Что это?
— Большой кролик. — Он очертил размер руками. — Вот такой величины.
— Кролик? — На лице Юй Цуйвэя отразилось изумление, а затем он улыбнулся. — Не этот ли? — И он вытащил что-то из-под кресла. Крупный серый кролик недовольно зашипел на него, оскалив зубы — конечно, это и оказался Дымок Шэнсяна.
— А этот приятель держит нос по ветру — переметнулся на сторону врага, предал родину, завидев красавца, забыл о долге и променял дружбу на любовь, — обрадовался молодой человек в жёлтом и примчался прямо к нему, обнял толстого кролика, отыскал себе на борту судна Юй Цуйвэя табурет, уселся рядом и, опираясь щекой на руку, стал с улыбкой наблюдать вместе с ним за ходом сражения.
— Старик в опасности, полагаю, он не произведёт и двадцати ударов, как его разрубят напополам, — заметил Юй Цуйвэй, обмахиваясь веером. — Не станешь его спасать? Без помощи он точно погибнет.
— Спасать? — уставился на него юноша. — Этот молодой господин ненавидит сабли, копья и дубины. Говорят, оружие слепо, а ну как меня случайно ранят? Я слаб здоровьем, если вдруг погибну от ран, кто будет расплачиваться? Тем более, зрелища созданы, чтобы смотреть их со стороны. Участвовать в них самому, чтобы смотрели другие, совсем не весело. — Он воодушевлённо следил за битвой. — К тому же, с благородством Сяо Би, он скорее сам погибнет, чем допустит, чтобы почтенного Вэна зарубили насмерть.
Юй Цуйвэй издал смешок, способный околдовать душу.
— Не боишься, что Сяо Би пострадает?
Молодой человек в жёлтом вытряхнул из рукава складной веер в золотой оправе, со щелчком раскрыл и указал на Нань Гэ и Би Цюханя, стоящих спиной к спине.
— Если их и так ранят, винить нужно будет не могущество противников, а собственные промахи.
— А-Вань не владеет боевыми искусствами и плохо видит, неужто и за него не беспокоишься? — мягко заметил Юй Цуйвэй, покосившись на него живым и блестящим взглядом.
Юноша с улыбкой обмахнулся веером.
— В любом случае, А-Нань и Сяо Би спасут остальных, о чём мне волноваться?
— Поистине странное дитя. — Юй Цуйвэй тоже покачал веером. — Как тебя зовут?
— Меня зовут Шэнсян, единственный и неповторимый хороший человек, подобного которому в Поднебесной не было и не будет с древности и до наших дней, в кого все влюбляются с первого взгляда. Да(1) Юй… — Весело глядя на собеседника, он вдруг прикрылся веером и что-то тихо сказал ему.
Выслушав, тот чарующе засмеялся — будто дрогнула цветущая ветка.
Шэнсян снова расплылся в улыбке и продолжил шептаться с ним, прикрывая лицо веером.
На сей раз Юй Цуйвэй задумался и скривил губы.
Шэнсян продолжал шептать ему на ухо.
Теперь Юй Цуйвэй посмотрел на него с улыбкой.
— Боишься? — сощурился Шэнсян.
Поразмыслив, тот вдруг вздохнул.
На сей раз вздохнул и Шэнсян, а затем сказал ему что-то, чего не расслышал никто, кроме Юй Цуйвэя.
Синсин приподняла тонкие ивовые брови: Юй Цуйвэя и так называли вселяющим ужас демоном, местным чудовищем, а после жестокой закалки в храме Зажжённых свечей он стал ещё более злобным и беспощадным. Зачастую лишь из-за малейшего разногласия он мог отвернуться от союзника и в мгновение ока учинить расправу, о чём же он так радостно разговаривает с этим молодым господином? Несмотря на юный возраст, она, давно следуя за Ли Линъянем, научилась осмотрительности и теперь почуяла, что дело неладно. На сей раз глава союза всё поставил на храм Зажжённых свечей, эти люди готовы рискнуть жизнью, чтобы заполучить Юй Цуйвэя, а если демон-обольститель вырвется из-под власти Ли Линъяня, разве не пошатнутся тогда их надежды на обещанную за убийство награду? Она впилась взглядом в Шэнсяна, прелестное личико мертвенно побледнело — да откуда он взялся? Все испытывают отвращение к Юй Цуйвэю, его не считают за человека даже те мужчины и женщины, что мечтают провести с ним ночь, почему же этот молодой господин не боится? Поразмыслив, она помахала рукой стоящему на носу джонки Ли Шиюю и шёпотом велела:
Юная Синсин ещё не освоила технику передачи звука, но уже давно передавала приказы Ли Линъяня, так что Ли Шиюй прочитал слова по её губам и увидел, что она указывает на юношу в жёлтом на судне Юй Цуйвэя.
Би Цюхань с Нань Гэ сражались спина к спине. Би Цюхань только что выбил из рук противника серповидную саблю народности Мяо, Нань Гэ сотрясающим ударом ладони тоже отразил атаку врага, как боковым зрением они заметили стоящего на носу большого судна мужчину в белом, слегка развевающемся одеянии.
— Это он тайно напал на меня! — мрачно воскликнул Би Цюхань.
Прежде чем ответить, Нань Гэ резко отскочил назад, со звоном парировал удар, едва не забравший жизнь Вэн Лаолю, толкнул старика в спину, применив силу, так что тот оказался за Би Цюханем, и лишь тогда крикнул:
— Понял! Защищай почтенного Вэна!
Не успели отзвучать слова, как с края борта донёсся крик — Ваньюй Юэдань, противостоящий врагам лишь с помощью скрытых механизмов, отступая, снова запнулся за валяющееся на палубе оружие и упал. В мгновение ока со всех сторон на него обрушились неприятельские клинки. Хотя в момент падения с тела Ваньюй Юэданя вырвался рой серебряных игл, вражеские мечи и сабли уже летели вниз — вот-вот пострадают обе стороны!
Звякнула только что отнятая Би Цюханем серповидная сабля, и один из окруживших юношу — мужчина в парчовом одеянии — рухнул с пронзённым сердцем. Затем раздался беспорядочный звон — Ваньюй Юэдань схватил оружейную стойку, за которую запнулся, и отбил ею два меча и саблю, обрушившиеся на него сверху. От удара его отбросило прочь, «пасти тигра»(2) на обеих руках лопнули, залив его кровью, и следом он сплюнул ещё сгусток крови, но, пусть парирование и далось ему с трудом, троих врагов ранило скрытым оружием, и они беззвучно попадали — неизвестно, живые или мёртвые.
Битва достигла такого ожесточения, что Нань Гэ пришлось отразить атаки более десятка противников, прежде чем он добрался до Ваньюй Юэданя. Глаза Би Цюханя пылали яростью, он вдруг протяжно взревел, окружив себя ореолом силы, и с помощью своей мощной техники меча ранил подряд четырнадцать одетых в чёрное воинов из храма Зажжённых свечей! Всюду на борту валялись отрубленные конечности и хлестала кровь, ни шагу не удавалось ступить, не поскользнувшись на ней. Расправившись с противниками, Би Цюхань остановился, чтобы отдышаться. Кровь заливала его с головы до ног, так что и не разобрать, ранен ли он сам.
— «Окропляя небеса» — великолепный приём! — обворожительно рассмеялась женщина в чёрном, ведущая атаку с левого борта. — Мечники дворца Лазурного свода не зря славятся своим искусством! — Речь её звучала мягко, но длинный чёрный кнут гадюкой зазмеился по палубе, и там, где он со свистом пронёсся, в нос ударила вонь — оружие несло на себе яд!
— Столько крови, — с чувством вздохнул Юй Цуйвэй и поднялся с кресла. С каждым взмахом круглого веера его овевал лёгкий ветерок, отчего тонкое шёлковое одеяние развевалось ещё волнительнее. — Правда не станешь помогать? — спросил он Шэнсяна.
Тот, сидя на табурете, прижимал к себе мягкого кролика.
— Что произойдёт, если я в такой ситуации брошусь в битву? — Он прикрыл глаза, чтобы не смотреть на жестокую схватку. — Во-первых, стоит мне спрыгнуть, меня тут же атакуют, и Сяо Би с А-Нанем придётся спасать ещё одного человека. Во-вторых, если они не успеют прийти мне на выручку, меня зарубят насмерть. По правде говоря, я не так уж силён в боевых искусствах, чтобы называться героем, если не буду им обузой — уже хорошо.
— Но ведь красиво, когда столько крови, ты не находишь? — мягко промолвил Юй Цуйвэй. — К тому же… твоя джонка скоро затонет, если не будешь смотреть, то не увидишь в последний раз своих друзей и моего милого шурина. А ещё… к примеру… — Прежде чем он договорил, Шэнсян уже почувствовал резкий порыв ветра, заморозивший кончик его носа. Юй Цуйвэй же ласково продолжил: — Так ты не увидишь, что кто-то собирается проткнуть тебя мечом.
На джонке Би Цюхань и Нань Гэ обливались потом и кровью, противники нападали бесконечным потоком. Вэн Лаолю и Ваньюй Юэдань были ранены, причём юноша — довольно серьёзно. Несмотря на всё высокое боевое мастерство, под таким градом атак иссякли последние силы, джонка под ногами раскачивалась и уже почти ушла под воду, а Шэнсян тем временем весело болтал и смеялся с Юй Цуйвэем. Сказать, что они не злились на него и не испытывали ненависти, значит солгать. Пусть Би Цюхань сам велел Шэнсяну в случае опасности стоять в сторонке и смотреть, но теперь, когда молодой господин и правда как ни в чём ни бывало распивал чаи на вражеском судне, в его сердце вспыхнула неудержимая ярость! Если бы только что Шэнсян протянул руку помощи Ваньюй Юэданю, быть может, тот бы не пострадал, или ему хотя бы не пришлось через силу отражать атаки противников! Ты ведь обычно так дружен с ним, как можешь так поступать? Неужели, будучи гордым сыном чэнсяна, считаешь свою жизнь ценнее других?
Пока Би Цюхань с Нань Гэ роптали на Шэнсяна, Ли Шиюй беззвучно атаковал его мечом. Сердце Би Цюханя дрогнуло, но отчего-то он не двинулся с места и не выкрикнул предостережения — возможно, он возлагал на Шэнсяна слишком большие надежды, а тот слишком разочаровал его. В этот миг, подобный пролетевшей за луной падающей звезде, палуба под ногами глухо затрещала и раскололась. Он хотел было подпрыгнуть, но на него с горящими жаждой убийства глазами накинулся враг и сбросил под воду.
Река Ханьшуй забурлила, и разрушенные большими неприятельскими судами останки джонки Би Цюханя наконец затонули, утянув за собой множество людей.
Би Цюхань почувствовал, как в глазах темнеет. Речная вода сомкнулась над головой, враги ещё барахтались, по-прежнему рубя направо и налево. Он не слишком хорошо плавал и не знал, что с остальными. Из последних сил попытался подняться на поверхность, как вдруг под ребром его пронзила резкая боль — кто-то пырнул его мечом, заставив выпустить воздух, и он снова стал тонуть. Мысли затопило недоумение: вот так он и умрёт? А как же остальные? Когда он на миг вырвался на поверхность, смутно увидел весьма странную картину, но, увы, толком не разглядел… Из раны под рёбрами выходил воздух, он не мог удержать ни вдоха и как будто чувствовал в воде густой запах крови. Многие ещё боролись с течением, и в голове неожиданно всплыла забавная мысль: настигло ли перед смертью этих людей сожаление, что они погибли ради Юй Цуйвэя? Его сознание постепенно затуманивалось — наверное, так и закончится его жизнь.
(1) Да — уважительный префикс, используется в обращении младшего к старшему.
(2) Пасть тигра — часть ладони между большим и указательным пальцем.