Письма из прошлого-1
Алина сидела за широким столом из светлого дерева, уперев локти в столешницу и запустив пальцы в волосы. На мониторе замерла трехмерная модель жилого комплекса — стекло, бетон, острые углы, устремленные в небо. Заказчик просил «воздуха», но воздух в ее макетах всегда оказывался спрессованным в кубы квадратных метров.
За панорамным окном Москва переливалась миллионами огней. Отсюда, с двадцать пятого этажа, город казался гигантской материнской платой, где вместо транзисторов пульсировали окна таких же, как она, не спящих людей. Алина часто ловила себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз видела звезды. Их здесь просто не было. Были только навигационные огни самолетов, заходящих на посадку в Шереметьево.
Она встала, прошлась босиком по холодному полу. Квартира — ее гордость и тюрьма — была идеальна. Минимализм. Белые стены. Ни одной лишней вещи. Даже книг не было — только планшет с электронной библиотекой. Дизайнеры говорят, что пространство должно дышать. Алина не знала, что дышать — это не только втягивать и выпускать воздух. Это еще и чувствовать.
На кухне закипел чайник. Она машинально достала чашку, бросила пакетик с мятой. Пить не хотелось. Хотелось чего-то другого, чему она не могла подобрать названия.
В спальне на тумбочке мигнул телефон.
Алина глянула на экран — 2:43 ночи. Звонок с незнакомого номера, код региона — Мурманская область. Она сначала хотела сбросить. Телефонные мошенники, спам, ошиблись номером. Но палец сам потянулся к зеленой трубке.
— Алло? — голос вышел хриплым от долгого молчания.
— Лина? — женский голос, надтреснутый, с северной округлой «о». — Линочка, это Зоя Ивановна, соседка ваша, из Ковды. Ты меня слышишь-то?
Алина села на край кровати. Сердце стукнуло где-то в горле. Ковда. Она не была там пятнадцать лет. Маленький поселок на берегу Белого моря, куда она каждое лето приезжала к бабушке. Где пахло водорослями и соснами, где ночи были белыми, а люди — настоящими.
— Зоя Ивановна? — переспросила Алина, хотя уже узнала голос. — Что случилось?
В трубке повисла пауза. Такая длинная, что Алина услышала, как на том конце провода скрипнула половица и где-то далеко залаяла собака.
— Царствие ей небесное, Лина... — голос Зои Ивановны дрогнул. — Бабка твоя, Марья Петровна, вчера преставилась. Утром еще чай пила, к вечеру сердце и встало. Тихо ушла, во сне.
Алина молчала. В ушах зашумело, как будто она нырнула глубоко-глубоко.
— Ты приезжай, дочка, — продолжала Зоя Ивановна. — Похороны послезавтра. Дом-то на ней остался, вещи. Сама понимаешь, надо оформлять. И... она просила тебе передать.
— Что передать? — Алина сжала телефон так, что побелели костяшки.
— Сказала: «Пусть Лина допишет историю». Странно так сказала. Я уж не поняла. Может, книжку какую? Она у тебя умница росла, все с блокнотом бегала. Ты приезжай, ладно? На кладбище без тебя не закопаем.
— Я... да. Я приеду. Спасибо, Зоя Ивановна.
Алина нажала отбой и несколько минут сидела неподвижно. Потом встала и пошла на кухню. Чайник уже остыл. Она включила его снова, но так и не налила.
Мария Петровна. Женщина с жесткими руками и мягкими глазами. Учительница литературы в школе, где учились дети рыбаков и лесорубов. Она жила одна с тех пор, как дед утонул в море — это случилось задолго до рождения Алины. Бабушка никогда не рассказывала о нем. Только показывала фотографию в рамках на комоде: молодой мужчина в морской форме, с серьезным лицом и чуть насмешливым взглядом.
«Допишет историю». Какую историю?
Алина вдруг вспомнила, как в четырнадцать лет писала рассказы. Тонкие тетрадки в клетку, заполненные корявым почерком. Она мечтала стать писателем. Даже посылала один рассказ в какой-то детский журнал. Пришел вежливый отказ, и мечта рассыпалась, как печенье. Потом была учеба, архитектурный, гранки, стажировки, проекты. Истории превратились в чертежи. Слова — в квадратные метры.
Она посмотрела на свои руки. Они пахли кофе и маркером для макетирования. Когда-то они пахли бабушкиными пирогами и речной водой.
Алина открыла ноутбук и за несколько минут нашла билеты. Ближайший поезд до Мурманска отправлялся в шесть утра с Ленинградского вокзала. Потом пересадка на электричку до Кандалакши, а оттуда — на автобус или попутку до Ковды. Дорога займет больше суток.
Она начала кидать вещи в небольшой чемодан: черные вещи на похороны, теплый свитер (она помнила, что на севере даже летом холодно), смену белья. Уже на выходе из спальни остановилась, вернулась к тумбочке и взяла маленький блокнот и ручку. Просто так. На всякий случай.
Стеклянная дверь балкона была приоткрыта. Город гудел внизу — глухо, ровно, как трансформатор. Алина вышла на балкон, вдохнула теплый, пахнущий бензином воздух. Где-то там, за тысячу километров, сейчас должно светать. Белая ночь над маленьким поселком. Тишина. И дом, в котором больше никого нет.
Она вернулась в комнату, взяла с полки фоторамку. На ней была она сама, десятилетняя, с растрепанными косичками, и бабушка на крыльце. За их спинами — белое небо и белая вода, сливающиеся в одну линию горизонта.
— Я допишу, ба, — сказала Алина вслух пустой квартире. — Только скажи, с чего начать.
Подписывайтесь на канал и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ