Первый ангел: история после мятежа
Вступление
История Первого ангела продолжает развиваться в игре: если в Натлане (в сете артефактов «Финал галерей глубин») освещается момент становления мятежного посланника, то в Нод‑Крае повествование переходит к последствиям её выбора. Подробный разбор сюжета и образа Первого ангела как посланницы Небес в гностической системе Тейвата представлен в нашей статье «Анализ: „Финал галерея глубин“ и „Клятва долгой ночи“». В этом анализе мы фокусируемся уже на этапе жизни Девы Рассвета после её отречения от Небесных принципов.
«Письмо из капсулы времени» раскрывает, как жили Первый Ангел и Вояджер после предательства: спустя десять лет гиперборейцы под их руководством приступили к реализации «Проекта Рай». Его ключевые задачи: дать людям возможность управлять силой элементов, обеспечить защиту от Небесных Принципов, преодолеть ложное небо и открыть путь к путешествиям между планетами.
Проект воплощал пророческий сон Первого Ангела о возвышении человечества до уровня богов, как было описано в сете артефактов «Финал галерей глубин» и в «Лютне ткача света»:
«Но даже невежественный человек может мечтать, и во сне ей открылось новое будущее. Она видела, как люди возводили башню до небес, и с её высот святые вели войну с небом…».
Параллель с замыслами Первого Ангела прослеживается и в целях Ротванга, который 500 лет назад стремился достичь Тёмного Парадиза в Нод‑Крае. Подобно идее «Проекта Рай», его план тоже опирался на строительство башни, которая позволила бы преодолеть ложное небо. Именно поэтому безумный монах, вероятнее всего, и обосновался в Снежной: регион имел стратегическое и символическое значение для реализации замысла. Подробнее об этой сюжетной линии можно прочесть в нашей заметке «Наверно, это мой рай».
Возвращаясь к судьбе Первого ангела, можно сказать, что достичь рая людям не удалось: амбициозные замыслы «Проекта Рай» потерпели крах в результате катастрофы. Кульминацией стало пленение Первого ангела. Она была разделена с Вояджером и лишена памяти, утратив все воспоминания о прошлом.
Однако спустя время благодаря волку Борею Дева рассвета постепенно вернула утраченную память. Осмысляя прошлое и вновь обретая себя, она направилась на север, где, по её словам, будет ждать встречи с возлюбленным. Этот фрагмент истории можно прочитать в «Древних записях» в локации «озеро Амсвартнир».
Подробности её жизни на данном этапе лучше прослеживаются через анализ музыки, отсылок к мифам и культурных пасхалок. Поэтому данный разбор раскрывает образ Койтар на трёх уровнях: как божества для гиперборейцев, как бунтаря против Небесных принципов и как изгнанника в мире.
1. Призыв к богине и память о подвиге: две песни о Койтар
В «Гимнах крайнего севера» Первый ангел именуется Койтар, и она является женой Сёйтерванена, «первой и прекраснейшей дочерью творца» (创造神最初与最美的女儿) и «сияющей утренней звездой» (明亮的晨星). Гимн № 11 посвящён ей, где верующие просят Койтар о поддержке в битве:
«Я призываю тебя, благословенная Койтар, подчинившая своей власти бесчисленные народы! Одари своей милостью наши завоевания. Молю тебя, сотряси землю, пусть города трепещут, враги крайнего севера исчезнут, как роса под Морозной Луной».
Здесь Койтар предстает как божество, способное вмешаться в ход сражения: она может «сотрясти землю» и заставить врагов исчезнуть. Это прямой призыв к божественной силе с просьбой о покровительстве.
Однако примечательно, что в Нод‑Крае есть музыка боя под названием «Syntyloitsut of Koitar», то есть «Заклинания происхождения Койтар». В карело‑финском фольклоре Syntyloitsut – это особый тип лечебных и защитных заговоров. Суть в том, что знание происхождения объекта или явления давало власть над ним и позволяло минимизировать вред. Например, в 9‑й руне «Калевалы», когда герой Вяйнямёнен поранил себя железным топором, он рассказал старику‑знахарю историю происхождения железа для нужного заклинания остановки крови. Однако в случае игровой мелодии призыв не к «происхождению», а к истории подвига, где «заклинание» укрепляет дух воинов.
В песне Нод‑Края следующие слова:
Это вариация первой строки поэмы «Энеиды» Вергилия: Arma virumque cano («Воспеваю оружие и мужа»). В оригинале Вергилий воспевает Энея, героя, который пережил Троянскую войну и основал будущую римскую цивилизацию. В песне же добавлено сочетание servantes vitae(«сохраняющие жизнь»). В результате смысл данной строчки: воспеть не просто войну и героя, а сделать акцент на защите жизни.
Условно можно перевести как «Ночь давит имена, но дух возвышается». Иными словами, даже в тёмные времена (ночь как символ тьмы, забвения) дух не сломлен и стремится вверх. Вероятно, под именами подразумеваются павшие в тьме герои, но их дух продолжает жить.
«О, родитель света, узри нашу смерть» – воззвание к высшей силе с просьбой принять или засвидетельствовать героическую жертву ради высшей цели.
«За дорогую родину, за родину идут на смерть, надежда народа и оружие». Смысл в том, что герои готовы умереть за родину; они являются последней надеждой народа, вооружённой силой, защищающей его.
Учитывая карело‑финскую традицию заговора и суть текста, можно предположить, что смысл песни – запечатлеть Койтар как символ великой жертвы и защиты, а не адресат призыва. Песня напоминает о её подвиге, чтобы черпать силу из этой памяти, а не напрямую призывает ее вмешаться.
В китайском языке песня названа 苍银的圣咒, то есть «Бледно‑серебряное священное заклинание», что перекликается со строками гимна № 11:
«Холодный ветер ночи не погасит серебряное пламя в нашей груди, а коварная тьма не осквернит наши сердца».
Иными словами, в данном случае Койтар также выступает защитницей внутреннего огня. Её благословение даёт силу не победить любой ценой, а сохранить себя в битве, не поддаться страху, ненависти, отчаянию.
Таким образом, гимн № 11 и Syntyloitsut of Koitar воспевают Койтар ради помощи в битве и защите. Тем не менее важно понимать, что в первом случае – это прямой призыв к Первому ангелу о поддержке в битве, во втором же случае – ритуальное напоминание о подвиге, черпающее силу из памяти о Койтар.
2. Волки, Койтар и предательство
Название «озеро Амсвартнир» связано с книгой «Видение Гюльви», написанной Снорри Стурлусоном в XIII веке. В других древнескандинавских источниках водоём не упоминается, поэтому исследователи полагают, что озеро выдумано автором. Тем не менее история интересна для анализа, поскольку в ней рассказывается о заточении волка Фенрира.
Королевский двор Фей также являлся некой темницей для Койтар, а в истории Первого Ангела упоминается волк. Учитывая это, стоит рассмотреть отрывок «О детях Локи и связывании Фенрира‑волка» и найти возможные отсылки мифологии к истории Койтар.
Предысторию Ёрмунганда и Хель опустим и перейдём сразу к Фенриру. Волк был сыном бога Локи, которому, согласно пророчеству, суждено принести гибель богам (несмотря на то, что он некоторое время спокойно жил с богами). Из‑за этого асы попытались сковать Фенрира тремя цепями. Первые две – Лединг и Дроми – волк легко разорвал, лишь Глейпнир, созданная чёрными альвами, оказалась достаточно прочной.
Чтобы убедить Фенрира позволить себя связать, Тюр вложил руку в его пасть в знак честности. Но как только волка сковали, путы стали затягиваться сильнее, а осознав предательство, Фенрир откусил руку Тюру. Боги же подсунули ему в пасть меч, из‑за чего начала течь река Вон (или Ван, что означает «надежда» или «ожидание»), символизирующая ужас и хаос и служащая предвестником Рагнарёка.
Таким образом, история Фенрира – это миф о предательстве, в котором невинный зверь, поначалу принятый богами, становится жертвой их страха и коварства. Попытка асов избежать предсказанной гибели через обман и сковывание волка, не устраняет угрозу, а лишь откладывает ее. Подобное и закладывает основу для грядущего возмездия в день Рагнарёка, когда Фенрир вырвется на свободу и станет одним из разрушителей старого мира.
На первый взгляд, Борей кажется очевидным аналогом Фенрира: оба – волки, связанные с темой заточения. Однако Борей не скован обманом, не мстит за предательство и не несет в себе предвестие гибели старого мира. Он скорее символ пробуждающейся силы, чем её сознательный носитель.
В истории Первого ангела во дворец ворвался дикий волк, где Койтар обучила его человеческой речи и знаниям. Благодаря этому волк начал относиться к людям с любовью и искренностью. Однако из‑за желания больше узнать о людях Борей Направился в Мондштадт, где в это время правил Декарабиан. После победы над богом бурь волк вновь вернулся в опустевший королевский двор фей, где погрузился в сон. Анализируя историю Борея, можно увидеть, что концептуально здесь нет ничего общего со скандинавским мифом, в отличие от связи между Фенриром и Койтар.
В древнем письме Первый ангел пишет, что лучше жить в ничтожестве, чем терпеть рабство под ложным небом. Вояджер открыл для Койтар истину о лживости мира, созданного Небесными принципами, из‑за чего Первый ангел и разочаровалась в Небесах. Хотя изначально небесная посланница покоряла народы во имя идей Первого Сошедшего:
«Нормы нельзя оспаривать, законы нельзя ставить под сомнение, а правила нельзя игнорировать. Раньше у меня была вера в эти слова, и хватало сил без устали их проповедовать» (меч «Лазурное сияние»).
Однако сокрытие тайны мира для Первого ангела стало предательством со стороны Небес. Поэтому она и решилась на борьбу ради создания нового мира. Но план не был реализован, и вместо установления власти человечества она лишилась воспоминаний и была разлучена с Вояджером.
Тем не менее после возвращения памяти, Дева рассвета направилась на север, чтобы ожидать встречи с возлюбленным. Важно заметить, что план по разрушению старого мира сейчас готовится именно в Снежной, поэтому здесь также прослеживается связь с неким подобием Рагнарёка. Возможно, Первый ангел причастна к революции, организованной Царицей и Фатуи.
Иначе говоря, Койтар проходит тот же путь, что и Фенрир: от доверия к бунту. Её решение бороться против Небес – это непросто личный выбор, а закономерный итог предательства, повторяющий миф о заточении волка. Борей же, даже вернув память, остаётся просто союзником Койтар, а не реальным образом Фенрира. Таким образом, название локации озера Амсвартнир имеет символическое значение для истории Первого ангела.
3. Мелодия “Forsaken hymn” и чувства Койтар
Разбор образа Первого ангела невозможен без анализа музыки в локации озеро Амсвартнир.
Слово forsaken – это причастие от глагола forsake, означающее «покинутый, заброшенный или отвергнутый». Оно описывает кого‑то или что‑то, оставленное позади, часто в одиноком, беспомощном или опустошённом состоянии, или убеждение/привычку, от которого полностью отказались. Hymn – это греческое слово ὕμνος (hýmnos), обозначающее песнь хвалы, традиционно прославляющую богов или героев. В античной традиции, например, известны гомеровские гимны, в христианской – богослужебные песнопения, а в игровом мире – «Гимны крайнего севера», прославляющие различных божеств и существ.
Из этого следует, что сочетание Forsaken hymn создаёт эффект оксюморона (столкновение противоположных смыслов). Гимн – это прославление, а forsaken указывает на то, что объект прославления уже не существует. Получается парадоксальная ситуация: кому или чему посвящён этот гимн? Название можно трактовать несколькими способами: 1) гимн «покинутому» может интерпретироваться как ирония, насмешка над тем, что когда‑то считалось священным, но теперь утратило значение; 2) песнь как попытка сохранить память о покинутом. Это не прославление в прямом смысле, а дань уважения утраченному; 3) гимн, который звучит несмотря на отверженность. Например, голос одиночки, воспевающего то, что все остальные оставили.
Примечательно, что все варианты подходят к значению текста и музыки для Койтар: после своего падения ангелы больше не являются священными, они утратили свой статус божественных посланников; напевая песню Койтар сетует на потерю памяти, но не прекращает петь. Несмотря на горечь утраты воспоминаний, для неё важна мелодия; Первый ангел осталась одна, поэтому и поёт в одиночестве в чертоге фей.
Текст песни несёт глубокий смысл на нескольких уровнях. Во‑первых, язык исполнения. Песня написана на древнегреческом, что подчёркивает связь с античной традицией гимнов. Кроме того, фонетика данного языка создаёт особый музыкальный эффект, формируя внутреннюю мелодию. Арфа лишь дополняет звучание, основная мелодия исполняется голосом. Так подчёркивается мотив одиночества, голос Койтар звучит один, поддерживаемый лишь тихим аккомпанементом:
ᾨδή ἥδε ᾠδή ὡς τέττιξ φθινοπωρινός Οἴδη, οἴδη καὶ μνήμη, μόναι μένουσιν ἐν ξένῃ Τελευταία ἀοιδός, καθημένη, ἔνθαδεκαθημένη, κρούει τὸ ὠχρὸν μέλος, ἐν τῷ ἱερῷαὐτῆς
Эта песнь, как цикада осенняя, песнь эта. О, память, о, память, лишь ты осталась в чужбине. Последняя песнь, сидящая здесь, сидящая, бьёт по бледному звуку, в её святом месте.
Во‑вторых, перекличка с другими игровыми текстами, в древней записке:
… В глубоком прошлом стрекот цикад осенними ночами был напевом изгнанников… … Лишь песни и воспоминания остались в этом чужом краю… … Последние музыканты, исполняют затихающую финальную мелодию свою… … И первая фея блуждает в чертогах ангелов…
А также в катализаторе “Лютня ткача света”:
«Скрип цикад в осенние ночи прошлых лет – это песнопение изгнанников, самая ранняя песня человечества. Они потеряли родину, где обрели форму и дух, остались лишь песня и воспоминание». Последняя певица, первый ангел играла финальные аккорды, восседая в небесных залах.
Во всех фрагментах звучит мотив изгнания, утраты родины и сохранения памяти через песню.
Кроме того, особое место занимает образ осенней цикады. Как известно, цикады активны летом – это период их размножения и пения. Осенью же их стрекот становится редким и слабым, а период зимы – это время их гибели. Цикада в контексте данных строк является гибельным символом: последнее высказывание перед молчанием, хрупкая память, противостоящая забвению, и прощание.
Связь с античной традицией прослеживается в древнегреческом мифе о цикаде. Согласно гомеровскому гимну IV«К Афродите», возлюбленный богини утренней зари Эос, Тифон, троянский царевич, превратился в это насекомое. История объясняет, почему в античности цикада символизировала бессмертие (Тифон не умер, а лишь состарился и обессилел), неумолчную песню (стрекот звучит каждое утро) и связь с рассветом (как спутница Эос).
Имя Койтар («Дева рассвета») перекликается с этим мифом: оно, скорее всего, происходит от финского koi («рассвет») и суффикса женского рода -tar. Эос – её древнегреческий аналог. Получается, что судьба Койтар рифмуется с историей Эос и Тифона: как Эос связала себя с смертным, так и Койтар связана с человеком (Сёйтервойнен – это Вояджер, вселившийся в тело смертного юноши до встречи с Первым ангелом); как Тифон, утратив силы, стал цикадой, то есть вечным напоминанием о любви, так и песня Кота Звучит как память о том, что ушло.
Кроме того, с древнегреческой культурой связана мелодия гимна. Вместо привычного мажорного и минорного ладов использован один из семи натуральных ладов, а именно локрийский лад от ноты ля. В Древней Греции гармонии уделяли особое внимание, поэтому каждый натуральный лад обладал своими функциями и характером. Мрачная и тревожная атмосфера локрийского лада обусловлена его принципиальным отличием от мажора и минора: он строится на пониженных второй и пятой ступенях, что и создаёт характерный диссонансный эффект. Мелодия начинается с седьмой ступени, где происходит «выход из стабильности» (7‑я ступень обычно «стремится» к тонике, но здесь становится отправной точкой), заканчивается музыка на третьей ступени, без разрешения, что подчёркивает тему «тоски и оставленности» (как в названии Forsaken Hymn).
Таким образом, Forsaken Hymn становится не просто названием мелодии, а ключом к пониманию чувств и настроения Койтар. Через образ осенней цикады, античный миф и музыкальную структуру локрийского лада раскрывается тема тоски и воспоминаний в условиях изгнания и утраты. Песня звучит, даже когда мир вокруг изменился, а её исполнитель остался один.
Заключение
Образ Койтар (Первого ангела, Девы Рассвета) в игре предстаёт многогранным и глубоким. История Первого ангела – это эволюция от преданной посланницы Небесных принципов до мятежной созидательницы нового мира: начав с проповеди незыблемости норм, она приходит к осознанию лживости установленного порядка и решается на борьбу за свободу человечества.
Анализ культурных и мифологических параллелей раскрывает глубину образа Первого ангела. В «Гимнах крайнего севера» Койтар почитается как божество, способное влиять на исход сражений, а мелодия «Syntyloitsut of Koitar» превращает её в символ памяти о подвиге. Миф о Фенрире помогает осмыслить темы предательства и бунта.
Особую роль в раскрытии образа играет композиция «Forsaken Hymn». Локрийский лад, в котором она написана, создаёт тревожную, диссонансную атмосферу и передаёт чувство тоски и оставленности. Образ осенней цикады, заимствованный из античной мифологии, символизирует хрупкую память, противостоящую забвению. Связь имени Койтар с богиней Эос и судьбой Тифона ещё глубже раскрывает этот мотив: как и в мифе, утрата становится источником вечной памяти.
Таким образом, через сложную систему отсылок к мифам, языку и музыке разработчики создали яркий и глубокий образ, который вызывает искреннее сочувствие у игроков.