Монстр
Они договорились на одиннадцать утра у дома Тёмы, но встретились на полчаса раньше – не хватало только самого хозяина дома. Небо покрылось перистыми облачками. Порывами дул прохладный ветерок. Синоптики предрекали пасмурный день. Если верить им, то скоро начнется дождь. Не лучшая погода для рыбалки, но каждый из друзей понимал, что удочки в руках служили лишь декорациями – никто не собирался ловить рыбу.
Мы живём хорошо
Тетя Эми сидела на крыльце в кресле-качалке с высокой спинкой и раскачивалась взад-вперед, обмахиваясь веером. Билл Сомс подъехал на велосипеде и соскочил перед домом.
Затопленные
Мы отдыхали у моей тётки в Искитиме: шашлычки, водочка, походы в лес за грибами (правда, не нашли ни хрена) и прочие деревенские развлечения. Можете презрительно ухмыляться, мол, очередное быдло выбралось на природу, бла-бла, мне плевать. После адского сезона на работе — самое то. Днём помочь чуток тётке по огороду, потом в душ и вперёд, наслаждаться красотами родного края. Главное, не забыть мясо с утра замариновать.
Чайка
Я – тот, кем матери пугают своих детей. Дворник я, в-общем. Ну или «сотрудник службы благоустройства», если более официально, но чаще я слышу в свой адрес именно более короткое и родное сердцу «дворник». Ну да я и не в обиде.
Эвмениды из общественной уборной
Четвертый этаж без лифта среди всего прочего входил в его план мести. Поселившись в этой квартире, Говард словно говорил Элис: «А, ты вышвырнула меня из дома? Что ж, тогда я буду жить в трущобах Бронкса, где на четыре квартиры один туалет! Мои рубашки будут не отглажены, а галстук вечно перекошен. Видишь, что ты со мной сотворила?»
Озеро
Волна выплеснула меня из мира, где птицы в небе, дети на пляже, моя мать на берегу. На какое-то мгновение меня охватило зеленое безмолвие. Потом все снова вернулось — небо, песок, дети. Я вышел из озера, меня ждал мир, в котором едва ли что-нибудь изменилось, пока меня не было. Я побежал по пляжу. Мама растерла меня полотенцем.
Превращение
Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое. Лежа на панцирнотвердой спине, он видел, стоило ему приподнять голову, свой коричневый, выпуклый, разделенный дугообразными чешуйками живот, на верхушке которого еле держалось готовое вот-вот окончательно сползти одеяло. Его многочисленные, убого тонкие по сравнению с остальным телом ножки беспомощно копошились у него перед глазами.
Ледник
На Севере везде так — тонкий слой мерзлой земли, под землей — лед, а под ним — ад. Что ниже, лучше вообще не думать. Лучше не думать о многих вещах. Например, о том, что человеческое тело, черт знает сколько времени пролежавшее в леднике, ничем не отличается от замороженной оленьей туши. Твердый, покрытый изморозью кусок мяса.