"фюрер в юбке"
Оживлённый шум трибун, которые разделились на два лагеря, выкрикивая фамилии игроков и название команды, за которые так горячо болели; резкий звук свистка судьи; удары о кожаный мяч и громкий топот мощных ног, рвань травы под бутсами... Всё это, как нельзя лучше описывало атмосферу огромного стадиона, внутри которого развернулась битва за футбольный матч. Можно было и вправду подумать, закрыв глаза, что в эпицентре событий находишься, когда на деле порога квартиры даже не переступала...
Подключённые к телевизору колонки содрогались от баса, а вместе с тем лишь сильнее провоцировали приближение твоей мигрени, в то время как Кайзер весь в игре был. Руки его намертво вцепились в джойстик, пальцы умело по стикам кружили, ладони вспотели. Ссутулился в спине горбато, уперевшись локтями в колени – и так с самого утра, делая короткие перерывы лишь на то, чтобы нужду справить да колы попить. Даже в те дни, когда не пропадал на тренировках, Михаэль всё равно не мог без мяча, и потому посвящал всего себя FIFA, играя против виртуального соперника едва ли не насмерть.
Ругался себе под нос на родном языке так рвано и быстро, что толком разобрать тебе, что он сказал, было весьма затруднительно.
«Овчарка психованная», – невольно сравнение картинкой яркой перед глазами вырисовалось, да так рассмешило, что смешка сдержать не смогла. И чем дольше думала об этом, тем безудержнее смеялась – лицо раскрасневшееся книжкой прикрыла, оставила только плечи подрагивающие Кайзеру, когда тот недоумённый взгляд на тебя кинул.
Зыркнул на другой край абсурдно длинного дивана – где так уютно умостилась, – и моментально к игре вернулся.
— Что у тебя там такого смешного?
Самоучитель немецкого языка, что скрывал твой истерический смех от глаз Кайзера, ничуть не похож был на сборник анекдотов, и потому причина твоего смеха ему была не ясна. Но, тем не менее, именно это привлекло его внимание. Не с него ли смеёшься часом?
— Да так, ничего, – стараясь успокоить истерику, пробормотала ты неестественно пискляво. А писк рвался наружу — ты смех едва-едва сдерживала. Сказать ему о том, что на собаку похож, означало бы эго, как шарик раздутое, иголочкой проткнуть. Не хотелось после этого весь вечер и утро лицезреть кислую мину любимого. Совсем не хотелось... Потому отмахнулась небрежно, рукой махнув: — Вспомнилось кое-что. Не забивай голову, – и снова в учебник нырнула.
На слова твои тот лишь глаза закатил, больше ни слова не проронив. Лицо его особых эмоций, помимо полной концентрации, не выражало, но в глубине душе мысль о том, что родной язык его учишь, всё же согревала. Предательски уголки губ приподнялись — польщён Кайзер, ох как польщён. Но и этого ты не заметила, уткнувшись в книгу.
Убавив громкость, Михаэль оставил игру приглушённым шумом на фоне да откинулся на спинку дивана, снова кинув тебя взгляд. Разумеется, ты могла уйти в любую другую комнату, чтобы позаниматься, но сегодня тебе хотелось побыть рядышком – игра его совершенно не мешала тебе. В безмолвии, когда каждый своим был занят, уютно было обоим.
Полчаса, час, полтора – ничего не менялось. Михаэль всё так же играл, ты – в тетради что-то чиркала, внимательно поглощая материал.
— Когда у тебя следующее занятие? – отложив джойстик в сторону, спросил Кайзер, даже если ответ прекрасно знал. Наскучило играть, глаза устали, а потому захотелось тебя подзадалбать.
— В четве-е-ерг, – протянула ты, не отрывая взгляда от правил. — Я же говорила тебе уже.
— И как успехи? – придвинулся ближе котом грациозным, увалился рядом да в ухмылке расплылся. — Когда я уже смогу с тобой нормально поговорить на родном языке, а, Schatz? (Любимая/дорогая) Ты в курсе, что разговор с носителем – самый быстрый способ выучить язык?
— Ой, да заткнись ты! – рявкнула ты ему в ответ недовольно, книжку захлопнув. — Нашёлся тут репетитор, ага! Каждый раз когда я пытаюсь поговорить с тобой ты начинаешь тараторить так быстро и рвано, что я ни черта не понимаю! Так ещё и с выражением лица таким....
— Каким — таким? – глаза его тут же огоньком озорным загорелись. Увидев, как завелась с полуоборота, голову локтем подпёр и с улыбкой на тебя уставился. Нравилось наблюдать за тем, как пыхтишь, стараясь слова правильные подобрать. — Ну, договаривай.
— Дебильным, Михья! Дебильным!
Точно не такого Кайзер ожидал: глаза от удивления распахнул, застыл в недоумении, а после смехом разразился, на спину перекатившись.
— Очень смешно, Михаэль. Ха-ха! – закатив глаза, буркнула ты. — Ты вечно дразнишь меня. Знаешь ведь, что не могу так быстро разобрать, что ты там говоришь, и специально, каждый божий раз, делаешь так! Материшь меня там небось, да? Или ещё что похуже... Лыбишься ещё так... — ох, как же раздражал он, когда лез к тебе с этой темой. Так злил, так бесил, что после молчаливого, гневного пыхтения, выпалила первое, что на ум пришло: — Du Dummkopf! (Дурак)
— Чего?! – смех Кайзера тут же умолк, сменившись нарочито обиженным тоном. — Ты где таких слов нахваталась? Я оплачиваю тебе репетитора не для того, чтобы он учил тебя оскорблениям!
— Ты ведь хотел, чтобы я говорила на твоём родном языке – вот я и говорю потихоньку!
— Я... – запнулся Кайзер, ведь, по факту, права ты оказалась в словах своих. Конечно, хотел он, но совсем не так! — Я не это имел в виду!
— То тебе не так, это тебе не эдак – определись уже, а! Du gehst mir echt auf die Nerven... (как же ты меня задолбал)
— Я не пойму, ты в первую очередь решила выучить все матерные слова и колкости?!
— Ещё не все... – немного пристыженно пробормотала ты, жалея лишь о том, что не все ругательства запомнила. — А в чём, собственно, проблема? Я учу язык, как ты и хотел. Или, может, ты на меня настучишь за оскорбления, а? – расплывшись в лисьей ухмылке, спросила ты, глядя как медленно бровь Кайзера приподнялась в непонимании. — Напишешь ещё, небось, заявление на меня за оскорбление личности?
Шутка безобидная, на первый взгляд, в себе ничего дурного не таила, вот только выражение лица Михьи тотчас изменилось: взгляд прищурил, губы в тонкую линию сжал. Мышцы на скулах его едва заметно напряглись, будто в последний момент он силой себя заставил язык прикусить, чтобы овчаркой ничего грубого не рявкнуть тебе в ответ. О, а ему хотелось!.. Поразительно, что одной фразой ты сумела стереть с лица Кайзера всё самодовольство. Видя, как улыбаешься хитро, точно мог сказать, что слова твои несут в себе совсем не невинный подтекст...
— Ты хочешь мне что-то предъявить? – тоном ровным и максимально бесцветным процедил он сквозь зубы.
— Ни в коем случае. Mein Liebling, – видя, что сказанное вызвало у Кайзера желанную реакцию, твоя улыбка стала ещё шире. А то, как протянула ему «любимый», и вовсе тик нервный правому главу подарило. Закипал он изнутри медленно, но уверенно, хотя держался вполне достойно!
Поиграв в гляделки ещё какое-то время, Кайзер выругался себе под нос неразборчиво, глаза закатил раздражённо, а после вырвал учебник из твоих рук, уверенным броском приземлив куда-то на пол, совершенно не обращая внимания на твои протесты. Оперировал это сухим «хватит с тебя немецкого на сегодня», тогда как на деле признавать не хотел: ещё один шуточно-расистский выпад в его сторону — и он вправду в глазах твоих фюрером без формы сделается. И, судя по тому, с каким довольным лицом ты продолжала улыбаться, следующий намёк явно балансировал на кончике острого язычка. Уж лучше остаток вечера провести без ссор – тихонько и мирно, – пока терпение его окончательно не иссякло...
Пакт о ненападении без слов заключили, а вместо рукопожатия в объятиях друг друга заключили, проведя остаток вечера за просмотром новинок. Нежились, точно два кота, на диване мягком. Мурчали на ушко друг дружке слова о любви, смеялись и переговаривались, пока сон верх над вами не взял, заставив обмякнуть да глаза смежив – так и проспали до самого утра, пока будильник треклятый не разбудил.
Кайзер привычки подолгу нежиться в постели по утрам не имел – встал, точно по команде, и стал собираться на тренировку. Ты же, наоборот, птица ночная, досыпала норму свою до самого обеда. Однако сегодня удивить тебе Михью захотелось – через «не хочу», через «не могу» поднялась с постели и поплелась на кухню сонно, тапочками по полу шаркая. И пока тот в ванной своими делами занимался, завтрак принялась готовить. Всё достала, разогрела, порезала и аккуратно в контейнер сложила.
Не часто видел тебя Кайзер на кухне в такую рань, а потому, собравшись, не смог удержаться от искренней улыбки. Подошёл ближе да чмокнул в макушку, со спины приобнимая.
— Schatz, сегодня праздник какой-то? Я ещё ни разу не видел, чтобы ты готовила мне завтрак, – со смешком спросил он, спускаясь с поцелуями вниз по щеке к шее. Возможно, опоздать на какие-то полчаса не казалось ему столь критичным... Только скользнул рукой под твою футболку, желая сжать мягкую грудь, как тут же ты осадила его, накрыв своей.
— Вечером, Михья, – ответила кратко, в щеку чмокая. — Я ещё даже не умывалась, а тебе выезжать пора. Так что давай. Удачи на тренировке. Ich liebe dich (Я люблю тебя)
— Ich dich auch, meine Liebe. (и я тебя, любимая)
Нехотя отпрянув, Кайзер чмокнул тебя в макушку на прощание ещё раз, а после вышел из дома, у ворот которого его уже ждал личный водитель. Дорога до комплекса занимала не более двадцати минут – у него было время ещё вздремнуть или проверить соцсети, но интерес, что же ты ему приготовила, взял над ним верх. Изначально, он планировал открыть контейнер в обед, на перерыве, когда успеет проголодаться. Вот только терпение никогда не было его сильной чертой. Потому с улыбкой на лице, он, точно ребёнок рождественским утром у ёлки, в спешке потянулся к рюкзаку, доставая контейнер, пока сладковатый запах вперемешку с резким не ударил ему в нос.
Подгорелый тост, поверх которого лежало отвратительное нечто из сырого фарша, лука и яйца, совсем не то, что Михаэль ожидал увидеть.
Улыбка его тут же сменилась раздражённым выражением лица с играющими от злости желваками. Он выудил мигом телефон и быстро-быстро напечатал в диалоге с тобой следующее:
«Я безмерно польщен твоей заинтересованностью культурой моей родины, Schatz. Надеюсь, этим вечером ты будешь пересказывать мне наизусть выученный двенадцатый параграф. Я приеду пораньше, так что можешь начинать повторять весь материал уже сейчас.»