XII. О негативной визуализации, практике с малого, и спокойствии

Если ты желаешь преуспеть, отбрось рассуждения такого рода: „Если я не стану радеть о своем имуществе, мне не достанет пропитания, а если не буду наказывать моего сына, он вырастет негодяем". Ведь лучше умереть с голоду свободным от печали и страха, чем жить в изобилии, не имея покоя. Пусть лучше твой сын станет дурным, чем ты несчастным.

Итак, начни с вещей незначительных: вытекает твое оливковое маслице? Крадут твое винцо? Говори себе при этом, что за такую цену покупается бесстрастие, за такую цену приобретается безмятежность, а даром ничего не дается. Когда ты станешь звать своего раба, имей в виду, что он может тебя не услышать и, услышав, ничего не сделать по твоему желанию. Не такое в нем благо, чтобы от него зависело твое спокойствие

Наставление, как поясняет Симпликий, адресовано тем, кто еще не умеет заботиться одновременно и о себе, и о внешних вещах.

Ибо такое по силам уже сформировавшимся людям, которые, укрепив свою безопасность и подчинив свое неразумие рациональному началу, уже не испытывают страха, как бы, выглянув вовне, не быть захваченными неразумными страстями внешних вещей, и не получить от них тем самым смущение и смятение.

Человек без практики распознавания страстей и работы с ними, забывает, что добро и зло находятся в его власти (в личном восприятии), а не в теле или во внешних вещах. Да, внешние обстоятельства могут быть тригером настроений или их катализатором, но конечный вердикт, просеянный сквозь разум, остается всегда за нами. В то же время, неразумные стремления родственны внешним вещам, и придавать им большое значение- всё равно, что идти против самого себя.

"Какая польза, - спрашивает Симпликий, - от изобилия внешних вещей, если человек живет в разладе с природой и собой, а они и их добывание доставляют человеку больше неудобств и нервов, нежели наслаждения?". Какая польза и удовольствие могут быть от разнообразных яств у больного, неспособного ими наслаждаться? Так ли стоит всю жизнь нестись куда-то, впахивая на износ... чтобы что? Короб бетонный побольше и вещички в него поновее? Это действительно приведет тебя к счастью? А меж тем, время неумолимо несется вперед, и пока ты бездумно убиваешь его - оно отвечает тебе тем же.

Очень точно Симпликий поясняет фразу про сына. Если возможно, спасая себя (т.е. встав на путь добродетели) позаботиться и о сыне - это прекрасно! Но это может быть невозможно по двум причинам: если ты сам невоспитанный, то заняться воспитанием сына ты не в состоянии; если не зная блага, ты не приносишь пользы сыну, то от такого воспитания он получает величайший вред. Тогда, лучше оставить сына с его пороками, и, возможно, он справится с ними лучше, чем ты.

Вспоминается отличный фрагмент психолога Януша Корчака из известного труда "Любовь к ребенку":

Одна из грубейших ошибок считать, что педагогика является наукой о ребёнке, а не о человеке. Вспыльчивый ребёнок, не помня себя, ударил; взрослый, не помня себя, убил. У простодушного ребёнка выманили игрушку; у взрослого — подпись на векселе. Легкомысленный ребёнок за десятку, данную ему на тетрадь, купил конфет; взрослый проиграл в карты всё своё состояние. Детей нет — есть люди, но с иным масштабом понятий, иным запасом опыта, иными влечениями, иной игрой чувств.

Нужно честно ответить себе на вопрос: "Многому ли ты можешь научить другого человека и действительно ли это будет наилучшим для него?", но главное, сможешь ли ты сделать его счастливым, если сам при этом будешь несчастным? А это собственный ребенок, чью боль и лишения всегда воспринимаешь как собственную. Хочешь ли ты стать сеятелем его пороков? Есть еще одна уникальная фраза, на этот раз сказанная Карлом Юнгом:

Самое тяжелое бремя, которое ложится на плечи ребенка, это непрожитая жизнь его родителей.

Практика того, о чем говорит Эпиктет, достигается постепенностью. Спортсмены начинают восхождение к Олимпу с разминки, а художник оканчивает многолетний шедевр, некогда начав с первого мазка. Тренировка выдержки - это постоянная проверка себя на такую степень стойкости, превышение которой выбивает из равновесия. Пролитое оливковое масло или украденное вино, равносильно потерянному телефону со всеми данными. Да, печально, хлопотно и затратно. Но, что теперь? Телефон уже утрачен, он либо найдется, либо нет; данные с него либо пропадут, либо нет, и т.д. Сделай всё возможное, если он важен, чтобы попытаться отыскать потерю, но если это невозможно - прими с достоинством и спокойствием.

Занятия упражнениями умеренной трудности безопасны и полезны. Но если кто-то станет пренебрегать, как слишком легкими, умеренными нагрузками и не захочет закаляться, когда проливается его оливковое масло, или когда воры крадут у него вино, и приступит к тяжелым упражнениям, то не сможет их одолеть, поскольку в подходе к ним пренебрег принципом постепенности. Он уже не преуспеет в соразмерных с его силами нагрузках, поскольку отверг их. Ибо представь, что кто-нибудь, не получив тренировки в малых вещах, станет подражать Кратету и одним махом отвергнет все свое имущество. Разве он не раскается в скором времени и не продолжит поиски своего прежнего благополучия? Хотя Кратет, Диоген, Зенон или кто-то другой разом перешли к крайней простоте жизни в согласии с природой, это большая редкость. Рискованно, если ты сам, отнюдь не какой-то особенный человек, а всего лишь один из многих, тягаться с исключительностью.

Фраза с рабом тоже интересна. Во-первых, стоики одними из первых придерживались снисходительному отношению к рабам. Сенека напоминал, что они тоже люди и с ними необходимо обращаться как можно мягче, сетуя на несовершенство нашего социального уклада. Во-вторых, верно намекает Эпиктет, что невнимательного и ленного раба не исправишь, а тем более, если делать это силой. Человек скорее затаит обиду и будет выжидать удобного момента для отмщения. "Не так много блага содержится в этом рабе [т.е. другом человеке] чтобы от него зависела моя безмятежность" - так нужно себе повторять в отношении кого угодно. Люди неидеальны. Прими это.

Также элементом практики служит стоическая негативная визуализация:

[Эпиктет] учит нас наперед представить себе в нашей фантазии, что раб, которого ты кличешь, не станет повиноваться, а если и станет, то не выполнит твоего приказания. <...> Внезапные происшествия в особенности приводят в смущение людей, начинающих свое воспитание, и заставляют их забывать о своем намерении. Напротив, то, о чем мы наперед размышляем, заставляет нас сохранять трезвость ума и памяти и на основе нашей привычки готовиться к неприятностям в наших фантазиях и ожиданиях. Всякому ясно, какая разница в том, принимать неприятности, будучи подготовленным к ним или же не будучи готовым к ним.

Следует помнить о возможном разорении, утрате имущества, о том, что другой человек вполне может нас не слушать и т.д. Впрочем, лишения не обязательно должны настигнуть, но с практикой будет еще радостнее. Ведь тогда человек остается и при всём своем, если беда минует, и натренированным ко всевозможным непредвиденным обстоятельствам, а значит - только приобретает!

End.

Подписывайся на Telegram-канал Гераклитовы слёзы