
Ратуша оказалась не таким уж безопасным убежищем, как предполагал Алекс. Внутри царила паника. Служащие, охранники и несколько заблудших туристов метались по коридорам, пытаясь найти выход из здания, которое превратилось в ловушку.

Шёпот эхом отдавался в голове Алекса, заглушая вопли и хаос вокруг. Он не понимал, что значит “избран”. Избран для чего? Для апокалипсиса? Он скорее поверил бы в то, что перепил “Бехеровки”, если бы не густой вкус пепла на губах и обжигающий свет, пронзающий небеса.

В тот день, когда мир перевернулся, небо над Прагой плакало пеплом. Не мелким, невесомым, словно зимний снег, а густым, липким, обжигающим горло. Он забивался в складки одежды, въедался в кожу, оставляя на ней серый, траурный отпечаток.