Поздняя осень — Глава 36: Звенящие колокольчики
— Давным-давно жила-была ненадежная женщина, встретившая еще более ненадежного мужчину, оба притягивались друг к другу, как черепаха к зеленой фасоли, и видели свое отражение друг в друге.
— Так они расписались, не говоря ни слова. Семья была бедной, ни гроша за душой, мужчина целыми днями слонялся без дела, не работая, а женщина дни напролет сливала деньги в маджонг. В семье зарабатывали лишь родители мужа.
— Через два месяца после замужества женщина забеременела, и десять месяцев спустя родился маленький бедный ребенок. Но еда, питье — на все это зарабатывали дедушка и бабушка. Ненадежные мужчина и женщина, даже заимев ребенка, оставались лишь плохими родителями.
— К счастью, хотя они оба были теми еще придурками, у них складывались хорошие отношения. Когда маленькому ребенку исполнилось три года, мужчина повел его на рынок.
— Они ехали на велосипеде, ребенок сидел впереди. Он наотмашь размахивал ногами, и на половине пути его левая нога вдруг зацепилась за колесо, однако будучи слишком напуганным, он не рассказал отцу.
— Мужчина ехал все быстрее и быстрее, не зная о случившемся, поэтому в конце концов ребенок ехал стоя. Только когда палец окончательно сломался, он не смог сдержать крика.
— При получении перелома нужно ехать в больницу, но его обувь сжевалась, и ему оставалось идти босиком. Добродетельный мужчина снял бы с себя мех и прикрыл ноги ребенка, боясь, что тот замерзнет.
— Но та шуба была получена мужчиной благодаря игры в карты. В тот день он надел ее впервые, и она была для него дороже сокровища.
— И поэтому он сказал маленькому бедному мальчику: твои ноги не сравнятся с моим мехом, так что иди босиком, все равно уже раненный, даже если замерзнешь, отрежешь палец. С тебя не убудет.
— С тех пор бедный мальчик понял истину: нет ничего дороже вещей. Когда приходится выбирать одну из двух зол, конечно, сначала нужно позаботиться о вещах.
Ши Цюси перебирал книги, наваленные Чи Ванем, по-прежнему отказываясь смотреть на молодого человека.
— Ты спросил меня, почему я остановился на полпути, потому что боялся, что если поверну, то врежусь в перила.
— Это, скорее всего, привело бы к срабатыванию подушки безопасности. Я не пострадал бы, однако стоимость ремонта твоей машины, возможно, удвоилась бы. Тогда я не знал, купил ли ты страховку, и не знал, заставишь ли возмещать ущерб.
— Поэтому я решил причинить боль себе. Перевязка моих ран обошлась всего в десятки юаней, это как 1% от ремонта автомобиля.
Ши Цюси легонько постучал рукой по столу, ошарашенно глядя на сосульку под карнизом. Чи Ван смотрел в его покрасневшие глаза и теплой рукой накрыл холодные пальцы мужчины.
— На самом деле тебе не следовало об этом думать. Меня это не волнует, не потому, что у меня есть деньги, даже если обнищаю, даже если эта машина — все мое имущество, она не стоит столько же, сколько твои раны. Независимо от того, будет ли мы вечно в будущем, или у тебя появится возлюбленная и семья, я надеюсь, что ты будешь беречь себя.
— Я постараюсь, все эти годы я жил вот так, за короткое время не переучиться, — Ши Цюси протянул руку и осторожно похлопал Чи Ваня по плечу. — Ты можешь перестать корчить кислую мину? Честно говоря, я бы предпочел подраться с тобой. Что за холодная война? Знаешь, как мне было невыносимо сидеть на диване днем, я будто в муравейник угодил!
— Можешь ли ты винить меня за это? Ты не заботился о собственной безопасности, как я мог не злиться?
— Тогда если злишься, мы должны нормально и открыто ссориться или устраивать драку!
— Но я не могу замахнуться на тебя, что уж говорить о драке!
— Отлично, тогда это сделаю я! — Ши Цюси встретился с невинными глазами Чи Ваня и улыбнулся.
Он запрыгнул на Чи Ваня, прижал к себе и принялся щекотать подмышки. Чи Ван трепыхался, словно вьюн, но ему никак не удавалось вырваться из его лап.
Видя, что они начали ожесточенную битву, Дамэйню нетерпеливо присоединился, и он попытался нанести удар, когда Ши Цюси отвлекся. Очевидно, Ши Цюси отбился.
Чи Ван оказался зажат между человеком и собакой: его левое ухо дернули, правую руку укусили. Оказавшись под ударом с двух сторон, после десяти минут одностороннего избиения он, наконец, не выдержал и взорвался.
— Хватит! — Чи Ван крикнул. — Если ударите меня еще раз, я…. — Прежде чем он успел договорить, Ши Цюси и Дамэйню повалили его на пол, возобновляя ожесточенный бой.
— Кхм, у тебя больше не идет кровь из носа? — Ши Цюси коснулся своего носа и переглянулся с Дамэйню, никто из них не смел взглянуть на недовольного Чи Ваня.
— …Почти, — в голосе Чи Ваня слышался гнев, он вытащил пропитанный кровью ватный тампон из ноздрей и заменил новым. До сих пор неизвестно, получил ли он удар от кулака Ши Цюси или пинка лапой Дамэйню.
— Я пойду готовить! — Ши Цюси выскочил из гостиной, а Дамэйню забился за спинкой дивана, где его не было видно. Чи Ван воспользовался моментом и прилег на диван, закрыв глаза в раздумьях.
— Мясо действительно вкусное, — Ши Цюси взял кусочек свиной грудинки с ребрышками. Это мясо, запеченное вместе с рисовым вином, получится очень ароматным.
И сегодня ему повезло купить свежемолотый рис у одного старика. Домашний рис не такой белый, как в магазинах, он слегка зеленоватый, но вкус у него, безусловно, лучше: насыщенный, с уникальной текстурой, а с тушеной свининой можно съесть целых три миски.
Время еще раннее, поэтому Ши Цюси заодно приготовил и блюда для кануна Нового года.
Лучшей закуской к алкоголю будет маринованная тушеная толстая кишка и свиная печень, но многие при приготовлении часто пережаривают их, и тогда они лишаются эффекта жвачки.
У Ши Цюси следующий метод приготовления: он тушит субпродукты в соусе сорок минут, а затем выключает огонь и оставляет настаиваться на целый день. Таким образом, они получаются вкусными и не размякшими.
Чи Ван любит сладкое, поэтому Ши Цюси использовал имеющиеся дома ингредиенты для приготовления десерта к завтрашнему ужину.
Когда было покончено со всем, стрелки часов перевалили за восемь вечера. Чи Ван был так голоден, что живот лип к спине. Он съел четыре миски риса с тушеной свининой, Дамэйню тоже получил свою долю — мясной бульон с рисом. Хотя собакам нельзя есть слишком много соли, иногда не повредит.
— Завтра ты не сможешь валяться в постели, нужно убраться, а потом наклеить бумажные фигурки, стишки и все такое, понимаешь? — Ши Цюси ущипнул Дамэйню за ухо. Этот собачий сын любит только есть, он зарывался головой в кашу, приготовленную Ши Цюси, и не поднимал голову, совершенно не обеспокоенный прикосновениями к ушам.
— Разве ты не убирался недавно? Зачем снова убираться завтра… — Чи Ван прищурился и собрал остатки мяса со дна тарелки. Тушеное мясо настолько вкусное, что он не успевал насытиться.
— Это другое, мы должны избавиться от старого и поприветствовать новое в Новом году, понимаешь? — Ши Цюси похлопал по столу. — Мне все равно, я разбужу тебя вовремя, в восемь утра.
Будь то человека или собака, должны встать вовремя.
— Тогда я пойду спать после того, как умоюсь, — Чи Ван зевнул и тыльной стороной ладони вытер слезы в уголках глаз. Он сыт, в комнате тепло, ему хотелось просто лечь на кровать и в следующую секунду захрапеть.
Однако, увидев, как Ши Цюси рвется мыть посуду, он преградил ему путь.
— Я сделаю это, а ты умойся и ложись спать. Ты проделал большую часть работы, поэтому сделай перерыв. О, и еще, не забывай, что вода не должна касаться раны.
— Хорошо, тогда не забудь позже выключить огонь на плите, рулька, должно быть, почти готова, — Ши Цюси потянулся и пошевелил ноющими плечами.
Царапины на теле не болели, однако сегодня произошло так много событий, что он действительно был без сил. Ши Цюси обтерся полотенцем и лег спать.
Он поставил будильник на семь утра, чтобы было немного времени на приготовление завтрака. Завтрак будет несколько особенным: каша из сорго и тушеный карп с лапшой, — обычай Аньлина. Эти два блюда символизируют рост и изобилие следующего года.
Отопление работала на полную мощность, кто-то снаружи принялся запускать фейерверки заранее, и Ши Цюси спрятал голову под подушкой, чтобы заглушить шум. Он заснул с улыбкой на лице, у него было предчувствие, что завтрашний день пройдет спокойно.
Чи Ван закончил мыть посуду, и когда уже собирался уйти, заметил, что левая дверца верхнего шкафчика не закрыта. Он протянул руку, дабы закрыть ее, но мельком увидел наполненную доверху банку.
Чи Ван вытащил банку из шкафа, внутри был круглый, покрытый сахарной глазурью арахис. Он коснулся живота, как будто там еще оставалось немного места.
— Гав, гав, гав! — Дамэйню льстиво потерся о бедро, намекая, что Чи Ван не может есть в одиночку.
— …Тогда давай поделим, только тише, — Чи Ван схватил банку и Дамэйню, на цыпочках прошел в кабинет и осторожно прикрыл дверь, дабы Ши Цюси не услышал доносившиеся изнутри звуки.
Один человек и одна собака съежились в углу, разделяя банку арахиса.
— Ик, ик, ик… — Чи Ван сердито прикрыл рот рукой, и Дамэйню молча сжался в комочек. Через пару мгновений он вдруг развел булки в стороны, слегка облокотился на задние лапы и зарылся носиком в лапы.
— Фу… ты что, пукнул…. Фу-фу-фу-фу… — Чи Ван закрыл нос, но все равно не смог сдержать сухого рвотного рефлекса, в воздухе витал крайне резкий запах, сравнимый с биологическим оружием.
Чи Ван собирался сделать Дамэйню выговор за плохое поведение, однако прежде чем издал звук, в животе заурчало.
Чи Ван бросился в туалет со скоростью спринтера на сто метровке, снял штаны за три секунды, затем сел на унитаз с искаженной гримасой на лице.
В ванной слышались стоны и хлюпанья, он почти всю ночь провел на унитазе.
А Дамэйню мог только рискованно бросаться под холодный ветер, раз за разом бегая между гостиной и двором. Колокольчик на шее издавал звон при движении.
Очевидно, должен был наступить Новый год, однако Ши Цюси необъяснимым образом видел во сне празднование Рождества. Он наблюдал, как Санта управляет своими санями, запряженными оленями, и бросается подарками, которые с треском оглушительно разлетались, а олени все время трясли ошейники, издавая чистый звон…