Поздняя осень — Глава 41: Мое сердце — птица в пустыне
(«Мое сердце — птица в пустыне, нашедшая свое небо в твоих глазах» — Рабиндранат Тагор)
Ши Цюси хлопнул по рулю, выволок из машины двух телят, притворяющихся мертвыми после избиения, и в одиночку нашел удобное парковочное место.
Изначально Ли Синчжу хотел повести Чи Ваня сразу на барбекю, чтобы познакомиться со всеми, но тот сказал, что постоит и подождет, пока не присоединится Ши Цюси. Ему оставалось только уйти первым.
— Как цыпленок и курица-наседка… — Пробормотал Ли Синчжу, вспоминая торчащие в разные стороны рыжие волосы Ши Цюси. Да, правда, как гребешок петуха.
Он рассмеялся, украдкой достал телефон и поменял в телефонной книжке прозвище Ши Цюси на «Курица-наседка, защищающая цыплят», а затем довольный собой пошел в ресторан барбекю.
— Почему ты все еще здесь, почему Чжу цзы не взял тебя с собой? — Ши Цюси припарковал свою машину и, подойдя, обнаружил, что Чи Ван все еще стоит снаружи, с небольшими заледеневшими капельками на ресницах.
— Брат Чжу-Чжу предложил пойти вместе, но я хотел дождаться тебя, — Чи Ван потер свои замерзшие покрасневшие руки. В пальто, которое он надел сегодня, не было карманов и негде согреться.
— Ты такой глупый, не знаешь, как дождаться меня в ресторане напротив, —Ши Цюси нахмурился, схватил протянутую руку и сунул ее в свой карман.
Скрюченные пальцы постепенно распрямились в теплом кармане, он улыбнулся, глядя на Ши Цюси.
— Тогда, брат, впредь учи меня больше, чтобы я стал умнее.
— Ха, разве ты не слышал поговорку — гнилое дерево не выточишь? Я считаю, что ты черствое злое дерево: дома меня обманываешь, а на людях притворяешься честным, двуличный маленький гаденыш!
Ши Цюси холодно фыркнул, игнорируя недовольный гул окружающих его людей. Сейчас перед ним есть только острые бараньи шашлыки с тмином и долгожданная миска с густой лапшой в глиняном горшочке, и даже холодная погода стала казаться теплой.
— Эй, поторопитесь, я вообще-то жду вас!
Чжао Телинь топнул онемевшей ногой и помахал им.
— Он-то приезжий, не знает, что нужно зайти и подождать, а ты местный, почему тоже стоишь тут как дурак? Ты еще не выпил, а уже сошел с ума? — Ши Цюси легонько хлопнул Чжао Телиня по плечу, он начал сомневаться в IQ своего хорошего брата.
— Я не думал в таком ключе, просто побоялся, что вы не найдете место…
— Да брось! Сколько раз я уже бывал здесь, ты все еще хочешь показать дорогу?
— Разве ты не впервые здесь спустя долгое время? Я должен проявить гостеприимство аньлинца!
— Посмотри на своего брата Ши, рот как пулемет, весь день только и делает, что жалуется, раздражает! — Чжао Телинь обнял Чи Ваня за плечи и повел его наверх.
— Тогда заткни ему рот шампуром… — Чи Ван хмыкнул, наклонился к его уху и тихо сказал.
— Ха! Хотите заткнуть мне рот шампурами, ни за что! — Ши Цюси взбежал на несколько ступенек и схватил Чжао Телиня за руку. — Свали, не думай, что я не знаю, что ты снова проиграл, и на тебя скинули обязанность ждать нас!
— … — Чжао Телинь виновато отвернулся, закрыв рот.
Такой догадливый, похоже, что они слишком близко знакомы, и это нехорошо. Не успел поднять задницу, а тебя уже обвинил в пукании.
Ши Цюси положил руку на плечо Чи Ваня и повел его наверх, прочь от толпы. Первый этаж представляет собой ресторан-барбекю, второй этаж — KTV, третий и четвертый этажи — место для мытья и массажа. Здесь можно одновременно поесть, выпить и поразвлечься, это самое популярное место во время отпуска для жителей Аньлина.
— Сейчас здесь много народу, потерпи, в комнате мы будем одни, а…
Последнее «а» он произнес с легким придыханием, будто уговаривая ребенка. Чи Ван, уютно устроившийся в его объятиях, мягко кивнул. Чжао Телинь, шедший совсем рядом, казалось, лишился дара речи: когда этот брат стал таким нежным, разве он не хочется забить их до смерти при каждой встречи?
Но Чи Ван такой белый и нежный, худощавый и высокий, к тому же младше всех, действительно невозможно удержаться от желания заботиться о нем.
Не говоря уже о Ши Цюси, даже сам Чжао Телинь говорил особенно непринужденно с Чи Ванем. Он боялся, что грубостью спугнет его. В конце концов, многие люди, не знающие его со средней школы, путали его с бандитом.
Бедняга Чжао Телинь был по-настоящему невинным, и в течение трех лет, ни о чем не подозревая, ходил под кличкой «крутого парня». Только в выпускном классе один смельчак из соседнего класса спросил его, может ли он взять всех с собой «потусить».
Из-за этого его братья смеялись над ним несколько лет. Некоторое время Чжао Телиня называли «старшим братом», пока этот титул не умыкнул у него Ши Цюси.
— Вырос таким пугающим… — Чжао Телинь, поглаживая подбородок, в раздумьях застыл на лестничной площадке. Прохожие, видя его, старались держаться подальше, опасаясь навлечь на себя беду.
— Эй, что ты делаешь, стоишь там и собой восхищаешься?! Имей совесть, иди сюда, не запугивая красивых девушек!
Ши Цюси, заметив, что Чжао Телинь отстал от них, обернулся и увидел, как тот, подобно медведю, преграждает проход, потирая подбородок с отвратительным выражением лица. Двух проходивших мимо девушек это так напугало, что они в панике убежали, а сам виновник этого переполоха даже не подозревал об этом!
— Включи мозги, включи мозги! — Ши Цюси несколько раз хлопнул Чжао Телиня по лицу и поспешно повел людей в отдельную комнату. Какой позор!
Только войдя в комнату, Чи Ван увидел, как Ши Цюси окружили несколько крупных мужчин, каждый из которых был выше колонны, ростом где-то 195 сантиметров, и среди них брат Ши был как маленькая картофелина.
Маленький картофель показал зубки и, обняв каждую «колонну», подтянул стоящего рядом Чи Ваня и представил всем:
— Этот парень член моей семьи, зовут Чи Ван, он на несколько лет младше нас, так что будьте с ним помягче!
— Чи Ван, это твой брат Чжан или можно «Шитоу» (Камень), это твой брат Се или «Шуньцзы» (Гладкий), это твой брат Сун, можно звать его «Гоушэн» (Остаток от собаки), это твой брат Хуан, можно просто «Дали» (Сильный), это твой…
У Чи Ваня закружилась голова от имен, все подошли к нему и одарили медвежьими объятиями, не забывая похвалить.
— Он действительно красивый! — Брат Хуан улыбнулся.
— Такой прямой! — Брат Чжан кивнул.
— У него выдающиеся черты лица! —Воскликнул брат Се.
— ^*#&%... — Скудно добавил брат Сун.
— Ничего не говори, если тебе нечего сказать, что ты несешь… — Ши Цюси оттолкнул его и сел на диван рядом с Чи Ванем.
— Шашлыки, вы их уже заказали? Я собираюсь напиться сегодня вечером, Телинь цзы, сходи и посмотри, есть ли светлое пиво! Добавьте две трубочки, отопление плохое, и у меня побаливает горло…
— И еще Гоушэн и Шуньцзы, вы двое сходите наверх и закажите несколько комнат для мытья, не хочу мыться ни с кем другим…
Ши Цюси откинулся на спинку дивана, махал руками и давал указания. Несколько взрослых мужчин, которых он позвал, крутились вокруг и выполняли поручения. Чи Ван, наблюдая за этим, почувствовал себя неловко и тоже встал, собираясь помочь.
— Эй, сиди, сиди, братья все сделают. Не волнуйся, ты обязательно сегодня хорошо поешь, выпьешь и попоешь, а потом ночью старший сделает тебе массаж, все будет супер!
Крепкий мужчина с бородой схватил Чи Ваня за руку и бросил на диван.
— Иди заказывай песни, пусть брат Ши споет тебе парочку, чтобы проснуться! — Сказав это, он поспешно побежал вниз, чтобы взять трубочки. На какое-то время в комнате остались только Ши Цюси и Чи Ван.
— Брат Ши, что ты хочешь спеть, я найду…
Чи Ван прекрасно понимал, что его голос не вытягивает высокие ноты, и с самого начала не собирался петь.
— Давай песню «Повсюду поцелуи», чтобы ты послушал, насколько идеален мой кантонский!
Ши Цюси оставался спокойным и расслабленным, откинувшись на спинку дивана. Он постукивал каблуками по полу в такт и запел сразу же, как закончилась партия инструментов.
— Ты любишь горячие поцелуи, но никогда не людей… Практикуешься для удовольствия, но боишься знакомых, ты любишь идти по дороге и получать впечатления, и незнакомцы обязательно влюбятся…
Лазерное освещение в комнате постоянно менялось, профиль Ши Цюси то освещался, то погружался во тьму и становился трудно различимым, но Чи Ван все же заметил родинку размером с кунжут на его носу.
Когда наступил момент кульминации, Ши Цюси встал, подмигнул Чи Ваню и с кокетливой улыбкой начал танцевать. Кончики его пальцев скользнули от уха юноши до ключицы, теплое дыхание на миг приблизилось, а затем вновь быстро отдалилось…
Чи Ван невольно приподнялся и поддавался скользящим по нему пальцам, постепенно приближаясь к его носу: тридцать сантиметров, двадцать сантиметров, десять сантиметров…
Он смотрел в глаза Ши Цюси, в которых отражался он сам.
За секунду до того, как он прикоснулся к губам-бусинкам, дверь комнаты открылась.
— …Вам двоим точно весело, это замечательно! — После того как Ли Синчжу разглядел позы двух человек, на несколько секунд застыл у входа, и только получив удар от стоявшего позади Чжао Телиня, пришел в себя и произнес.
Чи Ван вздрогнул, будто очнулся от сна, и с трудом выдавил из себя улыбку.
— Да, брат Ши танцует довольно хорошо…
— Кхм, да, и это когда никто не смотрит… Раз еда здесь, давайте начинать есть! — Лицо Ши Цюси было неестественным, он, опустив голову, потер нос, затем взял шампуры из рук Ли Синчжу и положил на стол.
— Заходите, заходите, что вы делаете, стоя на входе?! — Поздно пришедшие Шуньцзы, Шитоу и другие втолкнули Чжао Телиня и Ли Синчжу внутрь, не церемонясь, плюхнулись на диван и принялись есть.
Ли Синчжу молча сел рядом с Ши Цюси, который ел шашлык из баранины и время от времени отпивал два глотка пива — выглядел нормально.
Чи Ван сидел по другую сторону и, не поднимая головы, молчал ел, его щеки раздумались от мяса, а когда его уговаривали выпить, он лишь смеялся и отказывался — выглядел нормально.
Ли Синчжу вздохнул: неужели он слишком много думает?
Так и должно быть. В конце концов, Ши Цюси прямее телефонного столба, а Чи Ван, похоже, не интересуется мужчинами. Вероятно, они просто увлеклись пением и забыли о соблюдении дистанции.
С трудом успокоив себя, Ли Синчжу взял баранину и уже собирался насладиться ей, когда случайно повернул голову и увидел в глазах Чжао Телиня те же сомнения.
— М? — Ли Синчжу выгнул брови.
— Хм! — Чжао Телинь мотнул головой в сторону Ши Цюси и Чи Ваня.
Глаза Ли Синчжу потемнели, и недоеденный шампур выпал из рук.
Чжао Телинь медлительнее, чем школьная сеть, а он уже почувствовал неладное, значит действительно что-то не так!
— В чем дело, такой молодой, а руки уже трясутся! — Ши Цюси улыбнулся, обмолвился несколькими словами, а затем сунул другой шампур в руки Ли Синчжу. — Ешь, сегодня твоя боевая эффективность слабовата, что с тобой такое?
Что со мной? Я в порядке, в порядке.
Просто мне кажется, что мой лучший друг стал геем, а он сам об этом не знает, что делать?
— Я в норме, ты такой хороший… — На губах Ли Синчжу появилась дрожащая кривая улыбка.