Почему я до сих пор не умер? — Глава 4: Эх, как с тобой хлопотно
Внезапного удара кулаком по плоти не случилось, вместо этого коротышка издал болезненный крик.
От невыносимой боли он совсем забыл о том, чтобы сохранять свое лицо: голос сорвался на визг. Он кувыркнулся в воздухе, бамбуковые листья разлетелись в стороны, а одежда покрылась грязью.
Перемена произошла в одно мгновение. Никто не успел ничего понять: ни лидер, ни дылда, прижимавший того к земле. Они лишь наблюдали, как агрессивный коротышка катается по земле, а его рука безвольно болтается, как у марионетки.
От увиденного глаза дылды расширились. Он тут же среагировал: быстро ослабил хватку руки, держащей лидера, и подлетел к ним.
Он явно был разумнее, чем коротышка, кости крепче, а движения легче, как ветер. Взмахнув длинным рукавом, он собирался ударить ребром ладони хрупкую шею. Глаза наполнились гневом и яростью, будто его авторитет ставили под сомнение.
Такой удар явно заставил бы полежать на больничной койке месяц. Сюй Чжицю пнул коротышку и поднял взгляд, в светлых, почти серых глазах отразилось искаженное злобой лицо.
Ладонь рассекла воздух, белые волосы разлетелись — все решилось за секунду. Поняв, что атака не нашла цели, дылда изменился в лице, быстро развернулся в воздухе и нанес удар ногой.
Снова не попал. Перед ним никого не было, зато кто-то сбоку похлопал его по плечу. Когда он обернулся, то столкнулся с осевшими белыми волосами и встретился с парой пепельных глаз и развевающимся рукавом.
Локоть врезался в щеку, и раздался хруст ломающихся костей. Затем появилась боль в животе, тело отлетело в сторону. Солнечные блики, просочившиеся сквозь бамбук, расплывались перед глазами, а рот наполнился привкусом крови.
Менее чем через минуту единственным стоявшим человеком был мужчина с распущенными белыми волосами, безэмоционально глядящий сверху вниз на дылду. Солнечные лучи падали на концы его волос, делая их ослепительными.
Убрав ногу, которой только что нанес удар, Сюй Чжицю снял ленту для волос, которые рассыпались во время телодвижений, спрятал ее в рукаве, поправил мятую одежду, нахмурился и сказал:
— Чего ты такой нетерпеливый? Даже не слушал меня.
И дерется не очень хорошо, как будто никогда этим не занимался. Только и знает, что размахивать ногами и руками, а себя мастером считает.
У него было не так уж много сил: часть он израсходовал после завтрака, когда поднимался в гору, а часть собирался припасти для важного дела — похода в библиотеку за книгой. Но теперь все потрачено впустую на месте.
Дылда, распластавшийся на земле, вне его поля зрения приподнялся на руках и выпрямился. Напрягая мышцы, он быстро двинулся вперед, пока оппонент поправлял одежду. Коротышка, который притворялся мертвым в нескольких сантиметрах от него, последовал за ним.
Один глаз лидера заплыл так, что не открывался, но вторым он все же смог заметить намерение напасть двоих на сосредоточенного на своем внешнем виде парня. Он не сдержался и крикнул:
Не успел он закончить слова, как стоявший неподалеку парень развернулся, одним движением отправил дылду в полет, затем обернулся и швырнул подкрадывающегося сзади коротышку вслед за первым — чисто и аккуратно.
Не только лидер был ошеломлен, но и дылда с коротышкой. Они не понимали, как их заметили, и лишь ошарашенно смотрели на него.
Их ожидали не только пинки. Достав книгу, заткнутую за пояс, Сюй Чжицю хлопнул обоих по головам — раздался стук.
— Совсем никакой морали, — он постучал, опустил голову и осуждающе произнес. — Такие юные, а уже проворачиваете нападения исподтишка.
Впервые с ними так обошлись. Дылда поднял руку, намереваясь что-то сделать, но встретившись с равнодушным взглядом, замер. Боль, казалось, вновь пробежала по телу. Он опустил руку и вместо этого заговорил:
Сюй Чжицю был только рад сообщить свое имя и избавиться от лишних хлопот.
Сюй Чжицю. Двое не знали этого человека в лицо, но слышали его имя. О нем говорили во время еды, видели в записках на доске объявлений.
Жених Даомин-цзюня, ученика главы секты, известного на все шесть континентов. Тот действительно числился в рядах внешних учеников.
Он редко участвует в общих мероприятиях, прогуливает девять из десяти занятий. Место, где его видно чаще всего, — доска с записками. Как внешние ученики, они тоже не знали, как тот выглядит, только то, что внешность посредственная и не подходит Даомин-цзюню. По слухам, он неизлечимо болен и слаб. То, что внешность средненькая, верно, но вот последнее изречение сомнительное.
Переглянувшись, они увидели в глазах друг друга замешательство и страх. В конце концов, двое больше не сказали ни слова, молча терпя боль, встали и, спотыкаясь, покинули бамбуковый лес, пока не получили еще пинков.
Сюй Чжицю увеличил громкость и дал указание до того, как фигуры полностью скрылись:
За несколько лет он множество раз посещал это место, и старейшины Дисциплинарного Зала, должно быть, устали от него. А он устал от них. Лучше не видеться.
Слова, сказанные ранее, вернулись бумерангом. Две фигуры вдалеке, услышав это, побежали быстрее.
Хорошая физическая подготовка, бежать так после избиения — похвально. Отведя взгляд, Сюй Чжицю вспомнил, по какому поводу здесь оказался, повернулся и посмотрел на лидера, уже поднявшегося с земли.
Выглядел крайне жалко: на лице грязь, одежда и волосы, вероятно, в листьях и мусоре. Лидер перед ним держался за шею и хранил молчание. Чтобы не казаться более жалким, он старался не отводить взгляд.
Оказаться в таком виде перед соучеником, к тому же после того, как он высмеял его вчера, — вполне ожидаемо услышать усмешку.
Но у Сюй Чжицю не было такого хобби. Он шагнул вперед, присел перед лидером и протянул книгу, которой только что бил по головам.
Края книги были загнуты. Сюй Чжицю дважды потер их в обратную сторону, а затем снова протянул владельцу, будто ничего не произошло.
Повторное сглаживание не дало никакого эффекта — края просто сменились с изогнутой формы на менее изогнутую. После паузы лидер протянул руку и забрал ее, поблагодарив.
Выполнив задачу, Сюй Чжицю не ушел, а продолжил сидеть на корточках, между делом спрашивая:
— В этой библиотеке есть какие-нибудь несерьезные книги? Что-то, несвязанное с учебой?
Этот лидер, кажется, очень усердный ученик и часто посещает библиотеку. Должно быть, хорошо знает, какие книги там есть.
— …Должны быть, — ответил тот, не скрывая своего невежества и дрожи в глазах. Взглянув на книгу в своей руке, он выпрямился и сказал. — Кажется… кхм, это твоя книга.
Обложка гласила: «Почему глава секты Хэхуань бросил жену и дочь?». Хотя он никогда ее не видел, мог догадаться, кто ее владелец.
— А? — Недоверчиво распахнув глаза, Сюй Чжицю подался вперед. Увидев название, он нахмурился, а улыбка быстро исчезла с лица.
Вспоминая, как тяжело было добираться до вершины горы, и не желая проходить через это снова, он намеревался пойти в библиотеку, поэтому встал. Он побрезговал касаться грязной одежды лидера и лишь завлекающе сказал:
Встретившись с озадаченным взглядом, Сюй Чжицю здраво рассудил:
— В любом случае, это книга. Читать романы — то же самое, что учебники, даже интереснее.
Какая светлая голова, какая железная логика.
— … — Лидер чувствовал, что если говорить объективно, единственная схожесть между этими двумя вещами была в том, что это книги с буквами.
— Эх, как с тобой хлопотно. Хорошо, оставь себе книгу, в следующий раз, когда пойду на урок, я принесу нужную, — поняв, что уговоры не подействовали, Сюй Чжицю вздохнул и принялся сводить старые счеты. — Ты даже не потрудился мне напомнить, когда я вчера забирал твое.
— … — Лидер очень даже хотел, но ему заткнули рот и больше не позволяли говорить, пришлось только смотреть, как его книгу уносят.
Так легко прослыть «беспокойным». Его не высмеяли, когда он ожидал, зато осудили в самый неожиданный момент.
Нелепо, да и только. Он долго не знал, что сказать, а когда открыл рот, так ничего и не ответил. Весь гнев и чувство унижения от избиения исчезли, остались только усталость и слабость, как физическая, так и моральная.
Его совершенно не заботило состояние соученика рядом. Сюй Чжицю встал, помахал на прощание, развернулся и медленно пошел в сторону библиотеки.
От начала до конца тот не упоминал о словах тех двоих. Лидер встал, повертел травмированной рукой, стер грязь с лица и, держа в руке «Почему глава секты Хэхуань бросил жену и дочь?», взглянул на удаляющуюся фигуру.
Длинные белые волосы, не стянутые лентой, растрепались. Слышалось слабое покашливание. На ходу он лениво помахал темно-синей кисточкой на поясе, длинные одежды развевались на ветру, сливаясь с изумрудными тенями бамбукового леса, пока он окончательно не скрылся.