Поздняя осень — Глава 72: На ширину мизинца
— Заходи давай, иначе охранники подумают, что мы здесь, чтобы украсть его место, — Ши Цюси подтолкнул Чи Ваня.
Чи Ван долго пялился в угол стены, а затем вошел, даже не попрощавшись. Походка была на удивление уверенной.
— Сукин сын, мне следовало заказать тебе еще десять чашек соевого молока, чтоб ты сгорел! — Ши Цюси с досадой прикусил щеки, отошел в сторону и сел на ступеньку.
На самом деле Ши Цюси терпеть не мог больничный запах.
Разве он здесь не потому, что этот паршивец сказал ему не входить?
Не входить так не входить, больно хотелось.
Чувствуя беспокойство, он не мог заставить себя играть в телефоне.
А поднимая голову, он ловил на себе взгляды приходящих и уходящих людей.
Он выглядел настолько подозрительно, что охранник больницы проявил инициативу и сам заговорил с Ши Цюси.
— Молодой человек, вы… кого-то ждете? — Охраннику было где-то за пятьдесят. Заговорив, он намеренно или нет потряс электрической дубинкой в руке.
— Жду своего брата, он по делам зашел, — Ши Цюси встал, достал из кармана полпачки сигарет и протянул ему. — Закуришь, дядь?
Увидев сигареты, охранник сильно смягчился. Он, не глядя, сунул дубинку за пояс и взял протянутую сигаретку.
— О, что случилось с твоим братом? Он болен?
— Вроде того. Он не позволил мне пойти с ним, а я терпеть не могу больничный запах, поэтому остался снаружи, — Ши Цюси не стал объясняться и ответил расплывчато.
— Понимаю. Больные часто избегают самых близких людей, — охранник выплюнул колечко дыма.
— Почему? Разве в болезни не нужно положиться на кого-то, кому ты доверяешь? — Ши Цюси был озадачен.
— Послушай, кроме современной медицины, что может помочь пациенту поправиться? Разве не его собственная воля?
— Если у человека рак, может ли он с уверенностью сказать семье, что выздоровеет? Нет, иногда это не только не помогает оправиться, но и доводит тех, кто о нем заботится, до сердечных заболеваний.
Охранник отряхнул сажу и похлопал Ши Цюси по плечу.
— В жизни всегда есть вещи, которые нужно делать самому, и выбирать путь, который можно преодолеть в одиночку. Разве можно полагаться на других всю жизнь? В конце концов, рассчитывать нужно только на себя.
— Рассчитывать только… на себя? — Повторив, Ши Цюси неосознанно вздохнул.
Неужели так думал Чи Ван? По этой причине он не хотел его вмешательства?
— Посиди, мне нужно идти патрулировать. Поговорим, когда вернусь, — охранник выбросил окурок в мусорку, попрощался и ушел.
Оставшись в одиночестве, Ши Цюси вернулся на прежнее место.
Посидев немного в телефоне, он тупым взглядом уставился в цементный пол.
На самом деле, в его голове сейчас был полный беспорядок.
Ши Цюси снова не сдержал вздоха.
Слова охранника имели смысл, но…
Но он понял, что не может стоять в стороне, когда это касается Чи Ваня. Даже если его помощь была не нужна.
Может быть, все потому, что он вырос на песенке про монетку?
Я нашел на дороге монетку и протянул ее дяде-полицейскому…
Если подумать, все детские стишки учат нас быть отзывчивыми, помогать незнакомцам и собственным друзьям.
Ты ведешь себя неразумно, парень, человек и сам мог бы найти эту монетку, зачем ему вмешиваться…?
— Апчхи! — Холодный воздух из дверей больницы порывом обдал Ши Цюси, и он не удержался от чиха.
— Заболел что ли… — Пробормотав, Ши Цюси встал и потянулся. — Раз уж я здесь, пусть доктор выпишет мне лекарство от простуды.
Забрав рецепт, он случайно забрел в стационарное отделение, случайно нашел палату матери Чи Ваня и случайно подслушал их разговор.
Ши Цюси довольно щелкнул пальцами и уже собирался войти, чтобы найти Чи Ваня… нет, найти врача, который выпишет рецепт.
Вот только стоило его правой ноге ступить на плитку больницы, а левой — зависнуть в воздухе, как из лифта вышел Чи Ван.
— Что случилось с твоим лицом? Кто тебя ударил? — Ши Цюси резко повысил голос. Чи Ван отсутствовал всего полчаса, а на его левой щеке уже красовался след от пощечины.
— Что? Брат Ши, что ты только что сказал? — Состояние Чи Ваня было странным, он поднял руку и потер уши, будто не чувствовал боли.
— Я, блять, спрашиваю, кто тебя ударил? Эта бессердечная мамаша? — Ши Цюси больше не мог сдерживать гнев, казалось, еще чуть-чуть — и ему снесет крышу.
— Ударил меня? — Чи Ван поднял голову, его взгляд был расфокусирован. — Я не знаю, я, брат Ши, я…
Здесь слишком много народу, нужно уходить.
Ши Цюси взял его под руку и отвел в отель напротив больницы, чтобы спрятаться в номере.
По пути ему казалось, что он ведет за собой безвольную куклу. Даже если бы на него полетела машина, Чи Ван бы, вероятно, не сдвинулся с места.
— Брат Ши… — Войдя в гостиничный лифт, Чи Ван наконец заговорил.
— Что такое? — Ши Цюси говорил мягко, боясь напугать его.
— Я… — Чи Ван сжал запястье Ши Цюси, его лицо исказилось от боли. — Меня тошнит, я ничего не могу с собой сделать…
— Сейчас, уже почти пришли, одна минутка! — Ши Цюси вспотел и, как только дверь открылась, почти бегом добрался до их номера.
Как только дверь открылась, Чи Ван, не сказав ни слова, бросился в туалет, схватился за унитаз и начал рвать.
Ши Цюси смочил полотенце горячей водой, одной рукой он хлопал его по спине, а другой вытирал пот.
— Не волнуйся, все в порядке, теперь все в порядке, здесь только мы вдвоем… Давай, подними голову, я оботру тебя, и ручки давай, вот так.
Чи Ваня выворачивало: ни обеденный одэн, ни соевое молоко не остались в желудке.
В конце концов, из него вышли лишь остатки желчи, он еще долго сидел, обнимая унитаз и дрожа, пока ему не полегчало.
Ши Цюси, полудержа, полуобнимая, дотащил его до кровати, вытер лицо полотенцем и снял с него верхнюю одежду.
Окно в комнате было большим, и солнечный свет слепил глаза ошеломленного Чи Ваня. Ши Цюси подошел к окну, задернул шторы, затем выключил весь свет, оставив лишь небольшую лампу на прикроватной тумбочке.
— Прополощи рот, — он подложил под спину Чи Ваня подушку, заставляя принять полусидячую позу, и протянул ему стакан с водой.
Рука того, держащая стакан, безостановочно дрожала, и половина жидкости выплеснулась на одеяло.
— Я помогу, — Ши Цюси забрал стакан, дождался, когда Чи Ван наберет воды в рот, прополощет и выплюнет ее в мусорное ведро.
— Брат Ши, — голос юноши охрип, — я хочу спать.
— Спи, я буду рядом, — Ши Цюси тоже снял обувь, лег и обнял его.
— Поспишь, а потом я отведу тебя поесть что-нибудь вкусненькое. Спи, спи, — Ши Цюси будто уговаривал ребенка, наблюдая, как Чи Ван закрывает глаза и засыпает.
Он кипел от злости настолько сильно, что хотел взорвать больницу вместе с неразумными родителями Чи Ваня, но, разговаривая с ним, сохранял невиданное спокойствие.
Чи Ван крепко спал, возможно, из-за защитной реакции организма. Он легонько дунул на его ресницы.
Спи, мой маленький небожитель, пусть в твоих снах будет все.
Чи Ван чувствовал, как ветер свистит в его ушах, и не знал, как долго еще придется парить.
Перед ним стояла кромешная тьма.
Когда ему было двадцать, он написал «Приходя в этот мир, ты должен увидеть солнце», а в двадцать пять — «Пусть вращающиеся колеса раздавят мои читающие губы».
Если боль от жизни перевешивает неизвестность смерти, то выбор в пользу последнего нисколько не удивителен.
Чего он боялся, так это того, что после смерти его не настигнет облегчение.
— Да пошел ты, почему ты не говорил, что у тебя нет надежды, когда, черт возьми, уплетал свиную рульку?! — Ши Цюси широко распахнул глаза, ему не терпелось приблизиться и влепить пощечину.
Но пока он жив, его ждет Ши Цюси.
Ты должен проснуться и объясниться.
Чи Ван внезапно открыл глаза и закопошился, пытаясь схватить хоть за что-то.
Но, за исключением тишины и темноты, ничего не было.
— Потрогай, есть ли у тебя что-нибудь на талии?
Вновь раздался голос Ши Цюси, и Чи Ван протянул руку и коснулся веревки на поясе.
— Дурачок, посмотри вверх, — в его голосе звучала улыбка, дарящая спокойствие.
Он поднял голову. Солнце уже взошло, и Ши Цюси, озаренный первыми лучами, крепко сжимал в руке веревку.
— Брат вытянет тебя. Даже если небо рухнет, тебе нечего бояться.
Оказывается, пуповина, связывающая меня и окружающий мир, давно восстановилась.
Уже рассвело, пора просыпаться.
— Черт… — Ши Цюси поморщился из-за боли и перевернулся. Он не заметил, как уснул, и все это время лежал в неудобной позе, кости готовы были развалиться на части. — Чи Ван, Чи Ван… А где он?!
Ши Цюси резко сел и, не обнаружив никого рядом, почти мгновенно покрылся холодным потом. Прежде чем включить голову, он подорвался с места, чтобы броситься на поиски, но ненароком столкнулся с выходящим из ванной Чи Ванем.
— Почему ты не разбудил меня, когда проснулся? До смерти меня напугал, ты в курсе?!
Увидев, что человек перед ним в полном порядке, Ши Цюси снова сел на кровать. Только проснулся, а уже в панике, его сердце действительно не выдерживало.
— Ты так крепко спал, я не стал будить, — Чи Ван протянул ему бутылку воды. — Выпей немного, в горле наверняка пересохло. Я заказал еду, скоро должны принести.
Ши Цюси взял бутылку и осушил половину на одном дыхании. Шторы все еще были задернуты, и он не знал, день сейчас или ночь.
— Сейчас почти девять, темнеет рано, — Чи Ван, казалось, прочитал его мысли и заговорил.
Ши Цюси поставил бутылку, подошел к раковине и умылся холодной водой.
Когда он вышел, Чи Ван сидел на маленьком диванчике и с отсутствующим видом смотрел на него.
— Ты… я… тогда днем… — Губы Ши Цюси как будто смазали маслом, и он не мог произнести ни одного цельного предложения.
Ему просто хотелось спросить, что произошло днем, но боялся спровоцировать второй приступ.
— Она беременна, — вдруг выпалил Чи Ван.
— Что? — Ши Цюси подумал, не оглох ли он случаем после сна.
— Моя мама… Се Цинъюй снова беременна, — Чи Ван притянул Ши Цюси к себе и усадил рядом.
— Она сказала, что я бесполезная трата времени, но это не значит, что у нее не получится вырастить успешного ребенка, — Чи Ван вздохнул. — Поэтому она хочет завести другого и взрастить талант, чтобы ее жизнь не была напрасной.
— Серьезно? В психиатрической больнице Шанхая забыли внести имя твоей матери в список пациентов? Так думает нормальный человек? — Ши Цюси чуть ли не смеялся от ярости — что за глупость она ляпнула.
— Она всегда была такой. Может быть, она действительно больна, психологические заболевания могут передаваться по наследству. Тогда, вероятно, и моя болезнь тоже…
— Не говори глупостей, — нахмурившись, Ши Цюси перебил его. — Твоя мать всю жизнь вела себя как сумасшедшая, и она до сих пор страдает истерией. Ты от здорового человека вот на таком расстоянии, видишь?
Ши Цюси вытянул мизинец и помахал им перед его лицом.
— Вот, побуду с тобой еще пару месяцев, и, клянусь, даже такое расстояние исчезнет. Ты станешь солнечным и жизнерадостным парнем.
— Ах, — Чи Ван, глядя на покачивающийся вверх-вниз мизинчик, вдруг подпер голову рукой и рассмеялся.
— Я знаю, — Чи Ван расплылся в улыбке и посмотрел на него. — Я знаю, что ты вернешь меня обратно в этот мир.