Поздняя осень — Глава 73: Хороший человек, господин Ши Цюси
— Что ты собираешься делать, просто вернешься? — Ши Цюси сполоснул стакан и поставил его на место.
— Хм, не знаю, как… ее убедить. Про беременность я пока буду молчать… — Чи Ван откинулся на спинку дивана, прикрыв лицо рукой.
— Не беременность, что за чепуха! О чем вообще тогда говорить? — Ши Цюси прервал его. Ему действительно хотелось вскрыть ему череп, слабоумие что, заразно?
До прихода в больницу Чи Ван был известен как писатель с гибким умом и быстрым мышлением. После общения с сумасшедшей матерью он тоже стал сумасшедшим, не рискует ли он кануть в небытие и стать… неизвестным писателем?
— Не торопись, — Чи Ван вздохнул. — Беременность не такая уж серьезная проблема, есть кое-что важнее.
Он прикусил обветренную губу и, поймав «людоедский» взгляд, решил объяснить.
— У нее… злокачественная опухоль в легких, возможно, рак. Инцидент с ребенком — случайность, мы не ходили специально выявлять беременность, это выяснилось случайно при полном обследовании.
— Чего? — Ши Цюси вскочил с кровати, как будто его пнули. — Злокачественная опухоль? Разве она сначала не должна подумать о лечении? Она не сможет принимать лекарства или проходить химиотерапию из-за беременности, она вообще хочет жить?
— Не знаю, — Чи Ван встал, подошел к окну, раздвинул плотные шторы и уставился на ворота больницы. — Она не дала мне возможности задать вопросы. Как только меня увидела, ее как током поразило — ударила меня и накинулась с руганью, я просто ничего не почувствовал.
Он поднял руку и помассировал виски.
— Отругав меня, когда я уже собирался уходить, она рассказала мне о беременности и опухоли.
— И какой смысл говорить это? Она просто хотела расстроить тебя, ясно? — В голосе Ши Цюси слышалась печаль, он насквозь видел, каким человеком была его мать.
Психопатка, которой не нравится собственная жизнь, хочет превратить жизнь собственного сына в ад.
— Может… — Ши Цюси нервно теребил пальцы, но все же не сдержался и сказал. — Может, ну ее, забудь о ней, она все равно никогда не заботилась о тебе.
Услышав это, Чи Ван не издал ни звука, не ответил ни «да», ни «нет», просто продолжал смотреть на него.
Ши Цюси немного занервничал под его пристальным взглядом и, не выдержав, начал зашнуровывать кроссовки.
Ты посторонний человек, который говорит сыну бросить свою мать, у которой рак легких и вторая беременность.
Хотя эта мать невежественная, сын у нее хороший.
— Ладно, неважно, — Чи Ван внезапно заговорил, чем напугал задумчивого Ши Цюси.
— Ааа, да, не будем об этом, хорошо, ну, я пойду умоюсь… зубы почищу…
В гробу видал твоего дядю, что с языком. Ши Цюси действительно хотел ударить себя.
— Пфф… Пфф, хахахахаха, брат Ши, хахаха! — Чи Ван не сдержался и расхохотался.
Та короткая пауза, что он выдержал, чуть не превратила в грозу района Аньлина, Ши Цюси, в испуганного перепела.
— Я так испугался, чуть не полысел, — Ши Цюси вздохнул и плюхнулся на диван.
Чи Ван закрыл рот, но его тело не переставало трястись.
Даже не глядя на него, было понятно, что он смеется.
— Хватит, имей совесть. Я так испугался, что ляпнул не то, переживал, а ты смеешься, — Ши Цюси ткнул в него локтем.
— О, — Чи Ван глубоко вздохнул, схватившись за ноющий живот. — Ты уже сказал столько всего: и хорошего, и плохого, чего бояться. Кроме того, если бы я не согласился, ты бы просто связал меня и силой увез в Аньлин. Испугался? Не смеши меня.
— …Неужели я такой деспот? — Виновато возразил Ши Цюси.
Хотя он действительно думал, что если Чи Ван продолжит и дальше настаивать на пребывании в Шанхае и невмешательстве с его стороны, он просто изобьет его, забросит в черную машину и уедет в Аньлин.
Но он не сказал этого вслух, значит, так не думал.
В дверь позвонили, Чи Ван подошел, открыл и достал еду из животика робота-разносчика.
— Ой, эта штуковина может звонить в дверь, — Ши Цюси потер лоб и как бы невзначай сменил тему.
— Наверное, это сенсорная система: дверной звонок автоматически срабатывает, когда он появляется рядом с чипом, — Чи Ван открыл коробку с едой на столе и вздохнул. — Брат Ши, если меняешь тему, хоть немного заботься о логике. Как думаешь, у робота есть руки, чтобы звонить?
— Внутренняя сила, ты знаешь, что такое внутренняя сила? — Ши Цюси остался непреклонен, протянул руку и забрал собственный контейнер.
— О, рис с овощами, так вкусно пахнет, — он невольно сглотнул, глядя на маслянистый рис.
— Да, я выбрал проверенное заведение, вкус просто отменный, — Чи Ван открыл коробку с кисло-сладкими ребрышками. — Попробуй с этим, от их ребрышек невозможно устать.
— Попробую, — Ши Цюси радостно потянулся. — И правда не устанешь, намного лучше, чем в моей университетской столовой.
— Я даже не могу вспомнить, какой вкус был в моей, — Чи Ван разделил пополам львиную голову желтка и полил соусом. — Сначала я ел лапшу быстрого приготовления, а когда съехал, перешел на еду навынос.
— Это потому что… другие говорили гадости? — Ши Цюси проглотил рис с овощами. Эти слова напомнили ему о том периоде травли, о котором рассказывал Чи Ван.
— Отчасти, когда встречались, постоянно конфликтовали, а это лишние проблемы. Попробуй, брат Ши, эти вонтоны с пастушьей сумкой просто объедение, когда холодные, — Чи Ван сделал глоток костного супа, будто его это не волновало.
— О, я возьму, — Ши Цюси рассеянно прожевал вонтон. — Неужели преподавателям было все равно, это слишком… Этот вонтон и правда вкусный. Приготовим их, когда вернемся в Аньлин.
— Раз-два в месяц они вмешивались, но когда это постоянно повторяется, жертва превращается в виновника, а агрессор получает прощение и отходит от дела, — доев рис с овощами, он открыл другой контейнер. — Давай есть, брат Ши, все это в прошлом. Тут нечего обсуждать.
Прошлое может пройти, но что насчет человека?
Ши Цюси отложил контейнер из-под еды в сторону.
Разве настоящее не состоит из бесчисленных фрагментов прошлого?
Однако по безразличному виду Чи Ваня нельзя было сказать, действительно ли он отпустил прошлое.
Но поскольку он не хочет говорить об этом, Ши Цюси, естественно, не станет лезть.
Еда на первом месте, нужно наслаждаться ею всей душой.
— Лопну, лопну, лопну, лопну… — Ши Цюси, как завороженный, держал руки на животе, боясь даже пошевелиться.
— Вкусно, вкусно, вкусно, вкусно… — Чи Ван громко смеялся.
—Ты сегодня много съел, аж три контейнера риса, а я-то думал, в тебя влезет всего два, а в меня — четыре, — он поднял голову и доел последние два вонтона, выглядя более чем довольным.
— Мне так понравилось, что я забыл о размере порции, — Ши Цюси с трудом встал с дивана, опираясь на руки. — Мне нужно походить, иначе я не усну.
Он ходил взад-вперед вокруг дивана и стола, не смея открыть рот из опасений, что его сразу вырвет.
После еды Чи Ван сложил коробки из-под еды и позвонил кому-то с просьбой принести несколько бутылок воды.
Было почти одиннадцать вечера, звукоизоляция в отеле была не очень хорошей, поэтому, побоявшись потревожить людей внизу, он походил только десять минут и присел отдохнуть.
— Воды? — Чи Ван протянул бутылку с открытой крышкой, но Ши Цюси отказался.
— Сейчас в животе у меня нет ни миллиметра свободного места, — он медленно лег, боясь лишний раз пошевелиться и чувствуя себя воздушным шариком, готовым вот-вот взорваться.
Чи Ван не чувствовал дискомфорта, хотя он съел три контейнера с рисом и овощами, два контейнера с вонтонами с пастушьей сумкой, два ребрышка с зеленым луком и три тушеные куриные ножки…
Если бы Ши Цюси не остановил его, он бы заказал еще мороженое.
В Шанхае есть лавка мороженого, открытая аж до двух ночи. Оно там очень вкусное, особенно с вишней и мятой в шоколаде.
— Предок, тебя только рвало днем, а ты еще накидался вечером и хочешь мороженого? Побереги желудок, — обессиленно наставлял Ши Цюси.
Сравнения иногда доводят до отчаяния: им обоим под тридцать, но аппетит Чи Ваня как у трех голодающих старшеклассников, тогда как у Ши Цюси — едва ли как у двух дяди Ли.
— Есть одно дело, может ли брат Ши помочь мне с ним? — Чи Ван выбросил пустую бутылку и достал из кармана пальто банковскую карту.
— Это еще что, плата за услугу? — Ши Цюси взял черную карточку и посмотрел на нее дважды.
Та самая, что есть у каждого властного президента из романа.
Как она блестит и сверкает — достойна быть черной картой!
— Это все твой астигматизм, ты принял свет от ночника за сияние, — Чи Ван не сдержал вздоха, глядя на поклонника богатств Ши Цюси.
— Чушь, у меня даже близорукости нет, откуда взяться астигматизму? — Ши Цюси коснулся заветной черной карты. — Расскажи, насколько это серьезно.
— Ты… ты мог бы передать карточку Се Цинъюй, — Чи Ван опустил голову, не смея смотреть тому в глаза. — На ней полтора миллиона, это деньги, полученные за продажу ранних книг. Отдай их ей.
— …Хорошо, отдам ей завтра, — Ши Цюси ответил спокойным голосом, но чем более нормальным он казался внешне, тем более ненормальным чувствовал себя внутри.
Чи Ван не удержался и поднял голову, чтобы рассмотреть выражение его лица, но почти сразу в него прилетела подушка, едва не свернув ему шею.
— Что с лицом? Это твои деньги, я что, должен указывать, как тебе их тратить? — Ши Цюси с силой пнул одеяло. — Дай мне номер палаты, я отдам карточку завтра утром.
— Тебе… больше нечего сказать? — Чи Ван потер шею и наклонился к нему.
— Что я должен сказать? — Ши Цюси недовольно повысил голос, но тут же затих. — Если хочешь послушать мою ругань, то подожди возвращения в Аньлин — буду промывать тебе кости три дня и три ночи на одном дыхании.
— О, — Чи Ван вздохнул. — Тогда дождусь возвращения в Аньлин.
— Ты… даже не знаю, что сказать, — Ши Цюси тоже вздохнул.
Если бы его родители-неудачники смертельно заболели и пришли на коленях просить у него деньги, он бы не смог остаться равнодушным.
— Иногда, — медленно произнес Ши Цюси, — мне так паршиво. Почему я такой бесхребетный? Как бы плохо со мной ни обращались, стоит только немного стать мягче, как я сдаюсь.
Его пинают, словно мяч, туда-сюда, а он все равно остается мягкотелым.
Наверное, генетическая мутация, те паршивые родители ни за что не родили бы такого добросердечного сына, как я.
Ши Цюси прижал руку к глазам и вздохнул.
— Потому что ты хороший человек, — Чи Ван сказал это с крайне серьезным видом. — Только плохой человек может чувствовать себя непринужденно, совершая зло, а хороший — жить с чистой душой, не совершая добрых дел.
Вот как мы используем идиомы, господин Чи Ван, известный писатель.
— Хорошо, — Ши Цюси перевернулся, встал с кровати и пошел в ванную чистить зубы, его голос был немного невнятным. — Хороший человек господин Чи Ван, завтра хороший человек господин Ши Цюси отнесет черную карту вашей злой матери, госпоже Се Цинъюй.