Поздняя осень — Глава 95: Влюбленный лжец и дурак
— От тебя немного пахнет, — Чи Ван прижался лицом к короткостриженной голове Ши Цюси, волосы которого торчали вверх, как у ежа, и кололись.
— Что? — Ши Цюси удивился. — Но я перед сном помыл голову… — Внезапно он замолк, а когда заговорил вновь, ухмыльнулся. — Это слюни Шуэсяохо.
— Она снова вылизывала тебя? — Чи Ван подтянул одеяло повыше. Подушка, которую несколько раз бросали туда-сюда, в этот момент надежно покоилась у него под головой.
Ши Цюси поправил скомканную, неприятно давящую пижаму.
Рука Чи Ваня нырнула под пижаму и остановилась на его ребрах. Он в последнее время похудел.
— Не распускай руки, — Ши Цюси заерзал, чувствуя себя смущенным. Казалось, стоит поднять руку ниже, и он коснется того, чего не следовало бы.
— Понял, — Чи Ван отпрянул и прижался ладонью к затылку.
Кондиционер работал на полную мощность, и Ши Цюси чувствовал неприятный холодок в области шеи. Ладонь Чи Ваня была теплой, прикосновения приносили одно удовольствие, поэтому он не спешил отталкивать его.
— Так, ты не привык к новому лекарству, но боялся об этом мне сказать? — Ши Цюси прижался своим лбом к лбу Чи Ваня, ресницы того задрожали, вызывая щекотку.
— Да, мне жаль, заставил брата Ши побеспокоиться, — ответил тот.
— Правда, ты мне не лжешь? — Ши Цюси дернул за волосы, подозревая, что человек в его объятиях, маленький лжец.
Маленький лжец поклялся. И маленький дурачок, конечно, поверил.
— В следующий раз не скрывай от меня подобное.
Ши Цюси и Чи Ван лежали на мягких подушках, их теплое дыхание смешивалось, в ушах едва слышно раздавалось биение сердец. Ши Цюси наконец почувствовал сонливость и уснул.
— Хорошо, — Чи Ван закрыл глаза. Он познал искусство лжи в совершенстве и без изъянов пользовался им в отношении близких людей.
Дыхание рядом стало все ровнее и ровнее. Чи Ван знал, что Ши Цюси уснул.
Сквозь щель в занавесках виднелось серо-голубое небо. Время, когда солнце еще не успело встать, было для Чи Ваня самым непринужденным.
В школьные годы он просыпался за час до будильника, и именно этот час был для него маленьким островком свободы и душевного спокойствия. Чи Ван как будто вернулся в те времена.
Следующий час он мог подремать со своим возлюбленным или просто изучать его спящее лицо. Еще аккуратно встать и, используя свои никудышные кулинарные навыки, приготовить простой завтрак для своего непривередливого парня.
А в ответ получит поцелуй с пожеланием доброго утра. Плюс ворчливое наставление: «Не делай этого в следующий раз, твои руки созданы, чтобы стучать по клавиатуре, оставь это мне». Добрейшей души парень также, скрывая заботу, добавит: «Мне просто кажется, что вкус ужасен, не думай слишком много».
Чи Ван уткнулся лицом в шею Ши Цюси, пытаясь подавить кислое настроение. Жизнь так длинна, а ему нужно всего несколько спокойных ночей. Но даже это требование скупая судьба считает чрезмерным.
— Шшш, почему у меня так болит поясница… — Ши Цюси встал с кровати, нахмурившись, и коснулся того места, где спал Чи Ван — уже остыло.
Неужели этот сопляк встал рано?
Ши Цюси надел тапочки как раз тогда, когда Шуэсяохо собиралась превратить дверь в решето. Только появилась щель, и она забежала внутрь и заняла свое место в изголовье кровати.
— Бандитка, — Ши Цюси покачал головой. Дамэйню спал на диване в гостиной. Услышав движение, он снизошел до того, чтобы открыть свои глаза и посмотреть на него, затем причмокнул и вновь заснул. — Лентяй.
Ши Цюси подхватил подушку и бросил ее в Дамэйню, но собака только забралась на нее, устроившись поудобнее.
Из кухни доносились приглушенные звуки. Он медленно прошел в комнату, шлепая тапочками, и обнял своего трудолюбивого парня.
— Встал рано? — Ши Цюси положил голову на плечо Чи Ваня, чувствуя, что его щедрая кормежка не прибавила его парню веса, наоборот, тот стал худее, а плечи — острее.
— Не мог уснуть, вот и встал первым, — Чи Ван выскреб мякоть авокадо и посыпал ее черным перцем и морской солью. — Иди умываться, завтрак скоро будет готов.
— Ладно, — уходя, Ши Цюси тайком помял ягодицы Чи Ваня, и настроение взлетело до небес.
Это благословение — иметь такого мужа.
Ши Цюси, напевая какую-то мелодию, умылся мылом «три в одном». Вспомнив о слюнях, которые Шуэсяохо оставила на его голове ночью, он просто подставил волосы под кран и намылил.
— Почему ты мокрый? — Чи Ван поставил на стол бутерброд с яйцом и беконом, намазанный сверху авокадо, и не сдержал хмурого взгляда, когда увидел частично мокрую пижаму Ши Цюси.
— Ты же сам говорил, что голова, вылизанная Шуэсяохо, воняет. Вот я и помыл ее, — он сел за стол и уже собирался взяться за еду, когда был остановлен Чи Ванем.
— Нужно высушиться. Утром мыть голову холодной водой — вы действительно небрежно относитесь к себе, молодой человек, — Чи Ван достал из шкафа чистое полотенце и встал позади него, чтобы вытереть волосы.
— Мои волосы не такие длинные, как твои ресницы, ветерок подует — и все высохнет, — Ши Цюси набил щеки. Бутерброды его парня довольно неплохие, вот только авокадо был суховатым, поэтому приходилось глотать с усилием.
— Вечно торопишься куда-то, — Чи Ван вздохнул и принес чашки пенного латте. Молока в чашке Ши Цюси было вдвое больше, так что он практически не чувствовал кофейного вкуса.
— Скорее, скорее, дай попробовать, — Ши Цюси одним глотком выпил половину и показал большой палец. — Вкусно, ты делаешь успехи.
— Если я продолжу готовить это каждый день, тебе надоест, — Чи Ван взял остаток бутерброда и отправил себе в рот. Хлеб сегодня не подгорел, но авокадо было пересоленным, ухудшая вкус.
Неудивительно, что латте показался таким вкусным. После глотка морской соли любой кофе будет как нектар.
— Иностранные блюда тоже бывают интересными. Если бы мне пришлось выбирать, я бы выбрал овсянку и пироги.
После плотного завтрака Ши Цюси начало клонить в сон. Сегодня было не так много работы в поле, поэтому он мог позволить себе полчаса посидеть на стуле и понаблюдать, как его парень медленно доедает оставшиеся четыре бутерброда.
— Не сладко? — Не удержался от вопроса Ши Цюси.
— Наконец-то сказал правду? — Чи Ван посмотрел на него и в несколько глотков допил свой двойной латте, а затем вздохнул. — Да.
— Если бы не было жалко выбрасывать, не стал бы это есть.
Авокадо очень дорогое, если бы пришлось выбрасывать, Ши Цюси, наверное, сам себя убил бы.
— Бережливый и хозяйственный — похвально, — Ши Цюси оставил поцелуй на лбу Чи Ваня и убрал со стола тарелки и палочки. — Молодец, в следующий раз так не делай!
— Слушаюсь! — Чи Ван отдал честь.
Пока никто не видел, Чи Ван бросился в туалет и вырвал всем, что только что съел. Он не мог ничего нормально есть. Но перед Ши Цюси должен был вести себя как обычно, иначе ему не удалось бы спрятаться от своего умного парня.
Ощущение тошноты было неприятным, и даже после рвоты отвращение не исчезло. Но по сравнению с теми людьми и событиями не стоило упоминания.
Люди действительно сложные существа. Некоторые, даже встретившись лишь однажды, готовы отдать все ради незнакомца, мчась за иллюзорным словом «судьба». Другие же, прожив бок о бок десятки лет, оказываются дешевле парочки банкнот.
Деньги любят все. Вот только, если они добываются кровопролитием, Чи Ван предпочел бы отказаться от них.
У него немного закружилась голова, поэтому он прислонился к стене и нажал кнопку смыва, уничтожая улики.
Нужно почистить зубы. Пошатываясь, Чи Ван подошел к раковине и посмотрел на собственное отражение красными глазами. Как долго у него получится скрывать? Чи Ван закрыл глаза и потер горячие веки.
— Чи Ван! — Ши Цюси вновь позвал его.
— Иду, — Чи Ван спешно достал салфетки, вытер лицо и почистил рот с помощью жидкости для полоскания, избавляясь от остатков горечи.
— Как думаешь, стоит добавить немного имбиря? Я его не люблю, но говорят, если добавить в рассол, овощи станут вкуснее, — мужчина положил в большую стеклянную банку множество длинной изумрудно-зеленой фасоли.
Он заказал все необходимое в интернете, чтобы сделать сычуаньские соленья. Нет ничего лучше, чем в жару добавить их в ароматную кашу.
— Добавь, разве дядя Ли не любит имбирь? — Чи Ван взял бамбуковую корзинку, стоявшую сбоку, в которой лежало более дюжины кусочков нарезанного и вымытого имбиря.
— Какая разница, нравится ему или нет, — Ши Цюси нахмурился, выхватил корзинку из его рук и отставил в сторону.
— Тогда не будем, оставим на потом, — Чи Ван налил себе стакан горячей воды. Живот ныл, а лицо заметно побледнело.
— …Тебе плохо? — Ши Цюси замер с фасолью в руках. Он заметил красноту его глаз и сине-белый цвет лица и протянул руку, чтобы коснуться его лба. — Тебя что, зомби укусил?
— Нет, просто зевнул так, — Чи Ван не сдержал улыбки и похлопал мужчину по плечу. — У меня теперь весь лоб мокрый и пахнет фасолью.
— Просто признайся, что тебе нравится, — Ши Цюси окинул его взглядом. — Иди немного поспи, я позову, когда обед будет готов.
— Нет, я останусь здесь, — Чи Ван приобнял Ши Цюси за талию. — Не хочу спать.
— Тогда взбодрись и прибереги сон на ночь, чтобы хорошенько выспаться, — Ши Цюси поднял руку и с пренебрежением добавил. — Ты липче, чем фасоль, как я могу так работать?
— Тогда не работай, поспи со мной, — Чи Ван уткнулся в плечевую впадинку и почувствовал слабый мятный аромат от волос.
— Разве ты только что не сказал, что не хочешь спать? — Ши Цюси отложил белую редиску с беспомощным видом. — Твои мысли меняются каждую секунду, даже хамелеон признал бы тебя своим предком.
— Он уродливый, не хочу, — Чи Ван прикусил мочку его уха. — Наказываю за сравнение такого красавчика, как я, с хамелеоном.
— Шшш, не создавай проблем, — низ живота Ши Цюси напрягся, и он неловко отвернулся. — Какой еще «красавчик»? Твое лицо такое же, как у тысячелетнего зомби.
С засолкой овощей придется попрощаться. Ши Цюси бросил взгляд вниз на свои штаны, где отчетливо виднелся бугорок. Так не должно быть.
Ши Цюси злился на собственное тело.
Он бросил белую редиску в банку, вымыл руки и вышел, схватив за воротник стоявшего рядом человека.
— Брат Ши, куда ты… — Провокатор выглядел смущенным и поплелся следом, глядя, как Ши Цюси скрипит зубами.
Проходя мимо двора, Ши Цюси намеренно взглянул на ворота. Очень хорошо, заперты. В несколько шагов он дотащил мужчину до спальни и толкнул на кровать. Пуговицы его рубашки уже были расстегнуты, обнажая ключицы.
— Хехехехехе, — Ши Цюси принялся играть роль похитителя сердец.
— Муж? — Чи Ван с притворным выражением ужаса прикрыл грудь руками.